Ее бешеные звери (ЛП)

— Ксандер не будет исцелять. Он дуется, — бормочу я. — Он расстроен из-за того, что ты разговаривала с его драконом без его ведома.
— Он может исцелять? — удивленно спрашивает она.
— Да, драконья магия способна на многое. Они просто держат это в секрете.
— Чем больше я узнаю, тем больше они напоминают змей.
— Только не говори ему об этом.
Она снова вздыхает, шевеля пальцами.
  
— Что ж, думаю, мне придется немного подождать. По крайней мере, это не так больно, учитывая то немногое, что я смогла вылечить. А как насчет Клюва?
Я подавляю рычание, но оно все равно вырывается из моего горла.
— Я не потерплю, чтобы здесь с нами был еще один мужчина, Регина. Я… — потирая большим пальцем мягкую кожу тыльной стороны ее ладони, я задаюсь вопросом, должен ли я сказать ей, как сильно она нужна мне самому. — Это наше первое гнездо, — медленно произношу я, указывая глазами на комнату. — В первый раз, когда мы…
— Все вместе. Ну, большинство из нас.
— Упырь не в счет. Он псих.
— Угу, — она улыбается мне.
Я наклоняюсь и целую ее брачную метку, которая теперь все время светится ярким серебристо-золотым светом. У меня практически появилось желание расцеловать Косу за то, что он заключил с ней эту сделку. Аурелия дрожит под моими губами, и я снова целую ее в шею.
— Кажется, от меня попахивает, — жалуется она так мило, что мне хочется ее укусить. — Я хочу в душ.
— Лайл собирается обтереть тебя губкой.
— Что, прости? — голос Аурелии похож на высокий птичий писк. Она собирается сесть, но морщится и ложится обратно, ее щеки приобретают прелестный арбузно-розовый цвет.
— О, будь хорошей девочкой и позволь нам, — говорю я, игриво щелкая ее по носу. Мы оба оборачиваемся, чтобы посмотреть, как Лайл выходит из ванной с тазиком мыльной воды и мочалками. Его рукава закатаны, и, судя по лицу, он настроен серьезно. Щеки Аурелии розовеют сильнее.
Лайл кладет свои вещи на прикроватную тумбочку и смотрит на нашу Регину.
— Я не думаю… — начинает она.
Но Лайл качает головой, и его голос напоминает мне о времени, которое мы все вместе провели под школой, когда Аурелии было плохо. Он нежный, и я стараюсь не ухмыляться из-за того, что лев такой дружелюбный.
— Позволь мне сделать это, — говорит Лайл. — Позволь мне позаботиться о тебе.
Что-то в его лице заставляет Аурелию сглотнуть. Кажется, в последнее время она часто так делает.
— Хорошо, — тихо отвечает она.
Я тянусь к ее больничному халату, но она останавливает меня быстрее, чем кобра наносит удар.
— Не снимай его.
— Принцесса, я уже видел твое тело, и оно прекрасно, — мне отчаянно хочется покрыть ее кожу поцелуями и избавиться от запаха медицинского отделения.
— Ты можешь оставить халат на себе, — твердо говорит Лайл. — Мы просто будем передвигать его по ходу дела.
— Всегда хотел это сделать, — взволнованно говорю я, вскакивая, чтобы проверить температуру воды мизинцем. — Давайте поиграем в докторов и медсестру. Где мой ректальный термометр, когда он так нужен?
Она хихикает, и от этого звука у меня в животе порхают всякие приятные штуки. Я смотрю, как Лайл окунает мочалку в мыльную воду и выжимает ее. Он садится на край кровати, складывает мочалку в несколько раз и протирает лоб Аурелии. Она закрывает глаза, словно ей приятно. Лев смотрит на лицо нашей Регины, и кажется, что все его тело обмякает, пока он протирает ее щеки, а затем прямой маленький носик.
Но я не хочу оставаться в стороне, поэтому беру другую мочалку, смачиваю, а затем отжимаю, как это сделал он. Я забираюсь на кровать, целясь в ее ноги, и тут Лайл рявкает:
— Обувь!
Аурелия вздрагивает, и я бросаю на льва хмурый взгляд, прежде чем сбросить кроссовки.
Я задираю ее халат, обнажая великолепные бедра, и начинаю осторожно проводить мочалкой по одному, затем по другому, пока Лайл моет ей руки.
— Приятно? — спрашиваю я, поднимая стройную ногу, чтобы поцеловать в голень.
Она прочищает горло.
— Да.
Я осторожно протираю каждый пальчик ее ноги, по очереди, когда чувствую исходящий от нее сладкий аромат ванильного кекса… и ее возбуждения.
Мой член дергается в ответ, и я гусеницей подползаю ближе к изголовью кровати. Лайл возится с повязкой на тыльной стороне ее ладони, куда была вставлена капельница.
— Можно я развяжу это, Регина? — мягко спрашиваю я, касаясь ее шеи в том месте, где завязан больничный халат.
Она смотрит на меня, приоткрыв губы, и я точно знаю, что наши прикосновения доставляют ей удовольствие.
— Хорошо, — шепчет она, и ее взгляд становится томным и нежным.
Едва сдерживаясь, я развязываю завязки, а затем расстегиваю пуговицы на плечах. Затаив дыхание, стягиваю с нее халат.
Передо мной лежит кремовая грудь с оливковой кожей, размером чуть больше горсти. Соски красивого шоколадного оттенка и слегка торчат. Я возбужден и пускаю слюни при виде моей идеальной, прекрасной Регины, находящейся в нашей полной власти.
— Кто-то украл твой лифчик, — говорю я, прочистив горло.
Она хихикает, отчего ее грудь подпрыгивает.
— Наверное, сняли для ЭКГ.
Лайл некоторое время молчал, но теперь у него в руках свежая мочалка.
— Можно? — тихо спрашивает он.
Аурелия сглатывает и кивает. Лайл осторожно проводит мочалкой по округлой груди и соску. Она резко вдыхает, и я внезапно не могу ничего с собой поделать. Я опускаюсь к другой ее груди и накрываю ртом этот восхитительный упругий бутон.
Моя Регина ахает, и я провожу языком по ее соску, затем посасываю его.
— О богиня, — стонет она, извиваясь на простынях.
Я обхватываю грудь, поглощая ее единственным желанным сейчас способом. Медленно и полностью. Она восхитительна на ощупь, кожа на вкус как сладкая ваниль, как женщина и вся моя.
Лайл застыл рядом со мной, наверное, пялится. Я бросаю на него косой взгляд и ухмыляюсь. Как я и думал, это выводит его из себя, он рычит и бросается вперед, к другой груди нашей Регины. Он стонет от ее вкуса, как и должен.
Аурелия издает звук абсолютного женского удовольствия, и я растворяюсь в ее звуках, в ее коже, в ее идеальном аромате, созданном специально для меня. Это похоже на поклонение луне, священное и правильное. Я показываю ее изображение Косе, Ксандеру и Упырю, потому что знаю, что это сведет их всех с ума от ревности.
— Блядь, — стонет Аурелия, выгибаясь и запрокидывая голову.
Я посмеиваюсь над ее соском, отпуская его, чтобы облизать и поцеловать оставшуюся часть мягкого холмика.
— Боже, как же я люблю твой вкус, — бормочу я, скользя рукой по ее бедру и отодвигая нижнее белье в сторону, нащупывая сладкую щелочку. Я сажусь, обводя средним пальцем ее центр. Она раздвигает ноги, и я погружаюсь глубоко. Она чертовски мокрая, и я одобрительно рычу, проводя пальцами по скользкой влаге. Лайл целует Аурелию в шею и жадно впивается в губы, обхватывая ее грудь обеими руками.
Поэтому я поступаю логично. Я задираю халат и ныряю между ног, пожирая ее киску. Обхватываю губами набухший пульсирующий клитор и нежно посасываю. И, клянусь богами, я мог бы есть ее сладкую щель целыми днями напролет…
Аурелия кончает, содрогаясь и вскрикивая, все тело дрожит от силы наслаждения. От звуков ее экстаза я едва сам не спускаю в штаны, как подросток, но я крепко сжимаю основание члена и умудряюсь вовремя остановиться.
Снаружи хлопает дверь, и я понимаю, что Ксандер вышел из квартиры. Я закатываю глаза от глупости дракона, потому что его желание не участвовать в этом, выше моего понимания. Я провожу языком по ее клитору снова и снова, выжимая все до последней капли удовольствия из этого прекрасного тела, пока она стонет. Лайл одобрительно рычит, все еще уткнувшись лицом в шею Аурелии.
  
— Ты слишком быстро кончила, Регина, — жалуюсь я, снова приводя в порядок ее одежду. — Я едва начал.
Но Аурелия лежит на подушке вялая, с сонными глазами, на ее идеальных розовых губах блуждает довольная улыбка.