Воздушный замок (ЛП)

– Здрасте, – произнёс Юстас с неприятным удивлением. – А что тут, собственно, происходит?
– Это мой двоюродный брат, – объяснила Лида, – чудесным образом спасшийся от смерти.
– А это, – сказал Мануэль на своём южноамериканском испанском, – алкогольный напиток.
– Вижу, у нас тут ещё один человек, не говорящий по-английски, – сказал Юстас.
– К сожалению, – согласилась Лида, – Мануэль не знает английского. – Затем она чопорно представила мужчин друг другу, сперва по-испански, потом вернувшись к английскому: – Мануэль Корнудо, позволь представить тебе Юстаса Денча. Юстас Денч, это мой кузен, Мануэль Корнудо.
  
Мануэль угрюмо, но дерзко протянул руку. Юстас замешкался, не зная, куда деть бутылку и бокалы. Подчёркнуто равнодушно Мануэль произнёс:
– Очень рад познакомиться.
Юстас протянул бутылку шампанского Лиде.
– Дорогая, будь так добра.
Она взяла шампанское, а Юстас – крепкую ладонь Мануэля, продолжая держать бокалы в другой руке.
– Как поживаете? – вежливо поинтересовался Юстас. – Любой кузен Лиды – мой кузен. С возвращением в мир живых.
Пока они обменивались рукопожатием, Мануэль смерил Юстаса мрачным взглядом и бросил по-испански:
– А не набить ли мне тебе морду?
– Очаровательно, – отозвался Юстас, отпустив ладонь Мануэля и повернувшись к Лиде. – Полагаю, нам придётся смириться… то есть помириться… в общем, принять твоего двоюродного брата.
– О, это так любезно с твоей стороны, – сказала Лида, и тут в дверь опять постучали.
Мануэль напрягся.
– Ещё один любовник?
– Мануэль! – воскликнула Лида. – Как ты можешь такое говорить? Ты же знаешь, я всегда была верна тебе.
– Даже когда считала меня мёртвым?
Стук повторился, сопровождаемый громким шёпотом Анджело, взывающим на итальянском:
– Лида? Сердце моё! Ты здесь?
– Похоже, это Анджело. – Юстас нахмурился.
Лида в смятении передала бутылку шампанского Мануэлю и открыла дверь. В комнату тут же ворвался Анджело – с широкой улыбкой, большой бутылкой красного вина и парой бокалов. Его улыбка скривилась, словно извивающаяся змея, когда он заметил двух других мужчин.
– Да уж, – с сарказмом сказал Мануэль, глядя на бутылку вина. – Я слышал, что воду тут предпочитают не пить.
Юстас, по-видимому решив, что лучший способ справиться с этой ситуацией – проявить твёрдость, обратился к Анджело:
– В чём дело, Анджело? Могу я узнать цель твоего визита?
Не обращая внимания на Юстаса, Анджело сосредоточил всю медоточивую силу своего итальянского на Лиде:
– Я боялся, что ты подарила своё сердце другому, но даже не представлял, что ты принимаешь обожателей оптом.
– Это Анджело, – объяснила Лида Мануэлю. – Он не говорит по-испански.
– И не надо, – с горечью ответил Мануэль.
Обращаясь к Анджело, Лида произнесла на ломаном итальянском:
– Спасибо. Но я уставать.
Разочарованный Анджело заметил: 
– Ну, этого следовало ожидать.
Отдавая должное светским манерам, приобретённым в монастыре, Лида повторила церемонию знакомства, хотя и несколько рассеянно:
– Мануэль, это Анджело. Анджело, это Мануэль.
Мануэль протянул ладонь так, словно хотел, чтобы в неё вложили нож. Анджело немного замешкался, передавая бутылку Лиде, и пожал руку Мануэля.
С натянутой улыбкой Мануэль сказал по-испански:
– Пусть собаки вырвут твоё сердце.
С такой же вымученной улыбкой Анджело ответил на итальянском:
– Чтоб твоя мать подхватила чесотку.
В дверь снова постучали. Лида подняла глаза к небу в безмолвной мольбе.
– Без сомнения, это американская морская пехота, – прокомментировал Юстас.
– Я вовсе не хотела, чтобы так все случилось, – сказала по-английски Лида.
С огорошенным видом она передала бутылку вина Мануэлю, который теперь держал по бутылке в каждой руке, словно собирался ими жонглировать, как булавами. Открыв дверь, Лида впустила в номер Руди с бутылкой рейнского вина и двумя бокалами. Не замечая остальных мужчин, он обратился к Лиде на родном немецком (а на каком же ещё?):
– Как насчёт предварительного празднества, а? – Увидев остальных он осёкся и произнёс: – Это что, перекличка для Интерпола?
Покоряясь судьбе, Лида закрыла дверь. Мануэль вперился в неё взглядом.
– Не могу поверить, – сказал он, – что ты спуталась с немцем.
– Я ни с кем не путалась! – в отчаянии ответила она ему по-испански.
Размахивая бутылками шампанского и красного вина, Мануэль заявил:
– Похоже, ты спуталась со всеми!
Руди злобно посмотрел на Мануэля.
– Испанец, – сделал он не совсем верный вывод. – Кажется, я ясно дал понять, что твоё место возле параши.
– Почему никто не говорит на английском? – пожаловался Юстас. – Такой приятный язык.
С безнадёжным видом Лида провела ещё одну церемонию знакомства:
– Мануэль, это Руди. Руди, это Мануэль.
Руди немного помедлил из-за своей бутылки, затем передал её Лиде, которая уже привычно протянула руку. С сумрачной тевтонской вежливостью Руди подал ладонь Мануэлю. Тот хотел было ответить, но обе руки были заняты бутылками. Мануэль посмотрел на них, на Руди, на бутылку вина в руке Лиды, снова на две бутылки в своих руках, затем вдруг замахнулся бутылкой шампанского, собираясь обрушить её на голову Руди. Начать с него, так сказать.
Возникло общее замешательство. Руди приготовился защищаться, держа в каждой руке по бокалу. Анджело шустро отскочил в сторону, а Юстас и Лида с криками: «Нет! Нет!» сорвались с места. Они преградили путь Мануэлю, не давая ему добраться до Руди. Все кричали одновременно, на всех мыслимых языках; Мануэль грозил страшными карами всем парижским мужчинам, Анджело настаивал на своем нейтральном статусе, а Руди утверждал, что готов сразиться с целым батальоном испанцев – подать их сюда, он размажет их по полу. И всё в таком духе.
Когда все, наконец, замолчали, чтобы перевести дух, благословенную тишину нарушил стук в дверь. Собравшиеся в комнате переглянулись.
– Только не снова, – сказала Лида, сперва по-английски, затем по-испански. – Хватит.
– Достаточно, – согласился с ней Юстас. – Более чем достаточно.
Галантно вручив один свой бокал Анджело, а второй – Руди, он прошествовал через комнату и распахнул дверь. Вошла Роза. 
Все вытаращились сперва на Розу, затем на Лиду.
– О, только не это! – воскликнула Лида. – Это уже чересчур!
Роза, уперев руки в бока, окинула взглядом каждого мужчину в номере, и лишь затем заговорила. На английском она сказала:
– Вы что, собираетесь перебудить всю гостиницу, идиоты?
Затем по-итальянски Роза обратилась к Анджело:
– Неужели ты не можешь хоть ненадолго воздержаться от своего распутства?
Не дав Анджело ответить, она резко повернулась к Руди и бегло, хотя и с заметным акцентом, прорычала на немецком:
– Не строй из себя пламенного любовника. Мы все знаем, что ты немец.
Пока Анджело и Руди закипали от ярости, Роза обернулась к Лиде и, кивнув в сторону Мануэля, спросила:
– А этот? Он какой язык понимает?
– Испанский, – ответила Лида. – Это мой кузен Мануэль из Эрбадоро.
Указывая на две бутылки в руках Мануэля, Роза заметила:
– У твоего кузена проблемы с выпивкой.
Следом, обращаясь к Мануэлю, Роза быстро и резко заговорила по-испански – её речь звучала, как град, бьющий по жестяной кровле:
– Ты испортишь себе печень, если будешь столько пить. – Ткнув пальцем в сторону кровати, она добавила: – А теперь, ложись спать. Утром поговорим.
Мануэль растерялся.
– Но…
– Никаких «но», – отрезала Роза и повернулась к Юстасу, заявив ему по-английски:
– Ты со своими мушкетёрами тоже. По койкам. По своим койкам!
  
– Роза, я уверяю тебя…
Но Роза не слушала, обратившись теперь к Лиде:
– Пойдём со мной. Сегодня переночуешь в моём номере, там ты будешь в безопасности от этих старпёров.
Лида, слишком потрясённая, чтобы возражать, позволила Розе увлечь себя из комнаты. Выходя, она вернула Руди его бутылку вина. И вот, женщины ушли, а мужчины остались одни.