Барон Дубов 12 (СИ)

— Дубов! — окликнул меня герцог. Маститов поприветствовал кивком. — Мы как раз думаем, что делать дальше…
Я подошёл к столам и взглянул на карты. Одна из них изображала Петербург. Линии улиц и кварталов были сплошь исчёрканы разными стрелками, а сам город поделён на разноцветные сектора неправильной формы. Рядом лежала ещё одна — карта подземных коммуникаций воздушного порта.
  
— У нас не хватит людей закрыть все подземные тоннели, — сказал Маститов. — Предлагаю их взорвать, чтобы враг не пробрался по ним к нам в тыл.
— Одобряю, — кивнул герцог.
— Но там же проходят кабели! — визгливо возражал третий человек в шерстяном пиджаке и брюках. Начальник порта. — Мы останемся без электричества!
— Мёртвым электроэнергия ни к чему, — пожал я плечами, а начальник недовольно всплеснул руками.
— Действительно, — согласился герцог, и Маститов пошёл отдавать соответствующие приказы через рацию. — К тому же только не говорите, что у вашего порта нет своей нефтяной электростанции.
— Есть, но… — захлопал тот глазами, будто эта мысль ему только в голову пришла. — А ведь и правда есть! — И он умчался куда-то вглубь здания.
— Рассказывай, Макс, — я кивком указал на карту города. — Как всё плохо?
Он покачал головой, устало облокотился о стол и вздохнул. Помолчав, глухо заговорил:
— Город мы ещё не потеряли, но скоро потеряем окончательно. Север за собой удерживает Предатель, и Саранча его не трогает по какой-то причине. Алексей атакует силы гарнизона, вынуждая их отвлекаться на него. Вот здесь, — герцог показал семь областей на карте, наспех закрашенных простым карандашом, — прорывы Саранчи. Они окружают центр, где наши силы удерживают вокзалы Финский, Витебский, Московский. Пути из города тоже удерживает Саранча, но с помощью бронепоездов вырваться ещё можно. Также городской гарнизон удерживает районы портов и Васильевский остров: мосты подняты, нельзя зайти, но и нельзя выйти. Саранча постоянно захватывает новые районы и пытается уничтожить вокзалы и другие воздушные порты и пристани.
— Кто командует, и где царевичи?
— Царевичей отправили в тыл вместе с телом Императора. Командование гарнизоном принял на себя князь Тарасов. Его люди координируют имперскую армию и небольшие дружины местных дворян. Большая часть, конечно, сбежала, а двое Светлейших вовсе перешли на сторону Предателя. Кошкин и Шуйский.
— И в ус теперь на севере города не дуют, сволочи! — рыкнул вернувшийся барон Маститов. То есть граф Маститов.
Я совсем забыл, что этому человеку, на три четверти состоящему из боевых шрамов, тоже дали новый титул.
— Скажи, Дубов, — повернул ко мне своё лицо герцог, стоявший по другую сторону карты, — как убийство какого-то Тарантиуса сможет всё это остановить? Враг никогда не заходил так далеко. В этой части Империи просто нет укреплений, способных его остановить.
— Конечно, — отвечал ему. — Если мы правы о его роли среди слуг Роя, то всё развалится, и войска смогут отогнать врага до границы.
— Это поможет лишь на время, — вдруг сказал нежный голос.
Я оглянулся. У дверей в зал стояла Мита. Похоже, она привела с собой беженцев и услышала наш разговор.
— Почему? — спросил я её.
— Вы правы насчёт роли Тарантиуса. — Девушка подошла к столу и застенчиво посмотрела на меня исподлобья. — Я… кое-что вспомнила. Когда ты часть Роя, то делишь воспоминания с ним. — При этих словах Билибин и Маститов выпучили глаза от удивления, но я погрозил им кулаком — мол, потом поговорим. — Так вот, Тарантиус тоже часть Роя. И когда-то он был тем, кто почти победил Саранчу, но в последний момент встал на её сторону, когда узнал, что сможет жить вечно и обретёт небывалую силу.
— Никогда такого не было и вот опять… — буркнул я.
— Тарантиус стал частью Роя, и не просто проводником его воли и самым главным лазутчиком… Он как часть тела, через которую проходит разрозненный шум, а она его фильтрует. Как ваш спинной мозг, который получает сигналы от головного. Именно он управляет всем. Иначе всё, о чём вы подумали, тело немедленно пыталось бы исполнить. Или как-то так… Я хочу сказать, Рой — коллективный разум, который устроен очень сложно. Нам не дано понять, как именно он думает, для него годы — всего лишь мгновения, и время напоминает вихрь из событий. В этом когда-то была слабость Роя, но Тарантиус, живущий здесь и сейчас, этой слабости лишён.
— Ну это понятно, — нетерпеливо стукнул кулаком Билибин по карте, смяв бумагу. — Значит, если мы его убьём, это действительно поможет!
— Нет, вы не поняли, — упрямо мотнула головой девушка. — Он часть Роя. У него множество личин. Если упростить, то он и есть Рой. Но если его убить, то Рой вырастит нового Тарантиуса. А потом ещё одного. Это займёт время, но его не хватит, чтобы переломить ход событий. Многие уже пытались это сделать. Мой народ тоже…
— Твою ж… — ругнулся Маститов. — И что же тогда делать? Просто ждать, пока Саранча нас сожрёт? Я что, глазунья на сковородке какая-то?
— Если только волосатая и страшная, — хмыкнул я. — Нет, просто ждать мы не будем. Если я правильно понял, то Тарантиус связывает воедино весь Рой: Разум и всю остальную Саранчу. В конечном итоге. Верно?
— Что-то вроде, — кивнул Мита.
— Тогда мы используем Тарантиуса, чтобы убить весь Рой сразу. Ещё не знаю как, но обязательно придумаю!
Меня вдруг ослепила одна догадка, но я решил отложить её на потом. Всем её знать не нужно, ведь убивать Тарантиуса я пойду сам.
— В любом случае сперва нам нужно найти этого Тарантиуса… — заговорил герцог, но его прервал глухой рокот, за которым тут же последовала тряска.
— Прорыв… — шепнул он. — Прямо здесь. Прорыв! Саранча будто преследует нас! Всем боевая готовность!
Насчёт преследований Билибин, на мой взгляд, был недалёк от истины.
Радисты начали кричать приказы в рации, герцог и барон бросились вон из малого зала, а я отвёл Миту в сторонку.
— Ты в порядке? — спросил, потому что заметил, как посветлела её кожа во время разговора.
— Да… почти, — нахмурилась она вдруг, словно от сильной головной боли. — Просто воспоминания обрушиваются на меня каскадом. Их так много и порой очень трудно это остановить. Это… очень больно.
Я положил руку ей на макушку и вытянул боль из её головы в себя. Она вздохнула с облегчением и с благодарностью, граничащей с любовью, посмотрела на меня. А я чуть не рехнулся. Действительно больно! Но ладно. Потерплю, а пока задам волнующий меня вопрос.
— Почему Рой не может скопировать тебя? Как Тарантиуса.
— Не знаю. Может, дело в том, что меня Рой поработил насильно, а мою волю так и не сломил? А Тарантиус сам пошёл на это, сам отдался Саранче.
— Хм, тогда получается, что где-то должно быть его настоящее тело, верно?
Но девушка покачала головой и грустно улыбнулась.
— Боюсь, что нет. За столько лет оно должно было просто раствориться в теле Роя.
Чёрт. Догадка не оправдалась. Жаль, конечно, но это ничего не меняет. Придётся по старинке. Поймать Тарантиуса и надавать ему таких лещей, чтобы и весь Рой от них сдох.
Ладно, об этом потом. А пока надо вывести отсюда пленника, а то во рту у огромного червя допрос вести проблематично.
— Найди графиню Кремницкую и отправь на наш дирижабль, Мита. Будем уходить отсюда, — отослал я девушку, и сам пошёл на выход из здания.
Люди жались к стенам, со страхом глядя на потолок, с которого сыпалась штукатурка, целители же, не обращая ни на что внимания, хлопотали с ранеными. Дрожь земли быстро усиливалась.
Выйдя наружу, я оказался в гуще бойцов. Протолкался сквозь них и увидел, как поле, с которого спешно взлетают дирижабли, проваливается под землю, а толпы беженцев бегут назад.
  
В воздухе зависла ледяная фигурка княжны. В первых рядах стояли девушки, рядом с ними — Верещагин и Никон с несколькими моими дружинниками.
— Знаешь, какой вопрос меня мучает, Никон? — спросил я, проходя мимо сотника в сторону проваливающейся земли.