Последний Герой. Том 10 (СИ)

— Ну кто, кто… ясно кто, — отмахнулся Мордюков. — Вот эта шизанутая подружка Снегирева, как там её… Светлана Сагада. И её папаша в придачу. Набрали себе подопечных, клуб, не оправдали люди их надежд, и теперь вот отправляют на тот свет по одному. Чем не мотив, а?
— Смелое заявление, — усмехнулась Кобра. — У вас есть какие-то прямые доказательства?
— Представь себе, Оксана Геннадьевна, — в тон ей ответил шеф, — что есть.
  
Он вдруг полез в карман и нацепил круглые тонкие очки, а потом глянул на нас поверх оправы и громко предупредил:
— И не смеяться мне тут! Я в очках — да, я как дед! Близко уже не вижу!
— Я не смеюсь, Семён Алексеевич, — кашлянул в кулак Шульгин, сдерживая смешок. — Просто вы в этих очках… на Берию похожи.
Тут мы с Оксаной не выдержали. Прыснули от смеха.
— Это жена купила мне, — поморщился Мордюков. — В такой оправе. Но правда лучше видно. Закажу себе другие, чёрт бы эти очки побрал.
Он сдёрнул очки, щурясь, уставился в листок на столе и стал читать без них, напрягаясь, словно боролся с каждым словом.
— Вот тут сказано, — наконец, произнёс он, — что цианид, который мы изъяли в сумочке Светы Сагады, и цианид, обнаруженный в бутылке с коньяком и в крови её матери, Елены Сагады, имеют общее происхождение. Идентичны по составу.
— Как это «идентичны по составу»? — нахмурился Шульгин. — Цианид — он и есть цианид. Понятно, что и там, и там одно и то же.
— Да нет, — махнул рукой Мордюков. — Там что-то по-умному написано. На-ка, я без очков плохо вижу… — он протянул листок мне. — Какие-то остаточные примеси, хвосты и так далее. В общем, спектр там, спектр- шмектор… хроматомасс-исследования. Ох… ненавижу я заключения экспертов читать, черт ногу сломит.
— Так это она что, — выдохнула Оксана, — свою родную мать отравила?
— Ну, получается, что так, — кивнул шеф.
— Что-то не вяжется, товарищи, — сказал я. — Если она отравила свою мать, то зачем пошла к ней на могилу? Ночью…
— Тоже верно, — согласился Мордюков. — Но, с другой стороны, может, она психопатка, социопатка, не знаю, двинутая. Поэты — они же все такие.
— А может, ей этот флакон с ядом просто подкинули в сумочку? — предположил Шульгин.
— Да нет, — покачал головой Мордюков. — Никто ей ничего не подкидывал. Вот результаты комплексной дактилоскопической и генетической экспертизы.
Он взял ещё листок, все-таки напялил очки и зачитал:
— Проведены исследования двумя экспертами в своих областях. Вывод — потожировое вещество, содержащее ядерные клетки эпителия… так-так-так… короче говоря, хотя точно носителя мы определить не можем, на двух предметах оно идентично. На этой шапке или где там — и на флаконе с ядом. То есть она знала, что у неё там флакон. Держала его в руках. И так держала, что пальчики вспотели, оставляя ДНК.
— Разве пот у нас содержит ДНК? — усомнился Шульгин.
— Ой, ты такой умный, Коля, — буркнул Мордюков. — Вот, на, читай заключение сам.
Коля взял листок, пробежал глазами:
— А, нет, пот… не содержит… а содержит… клетки эпителия, смешивающиеся с потожировым веществом и налипающие на объект. Ну и ладно. Хорошо, что куртку и шапочку-то она оставила, и я это всё экспертам оттаранил.
— Только это ещё не вполне официально получается, пальчики-то не успели откатать. — сказал я. — Но всё-таки одно ясно. Флакон ей никто не подкидывал. Это её флакон. С поверхностью которого пальчики ее контактировали очень плотно.
— И это она, получается, отравила мать, — недоумённо проговорил Коля. — Ну и, выходит, потом скинула своего друга с крыши.
— Что там в телефоне потерпевшего было? — спросил Мордюков.
— Телефон разбился при падении, — ответил я, — но я ещё до этого видел: от незнакомого номера пришло сообщение — «На нашем месте. Встретимся». Сейчас техники работают, восстанавливают данные, проверяют переписку. Если получится, то мы найдём всю. Прочитаем, восстановим всё, что можно.
— Ясно, — кивнул шеф. — Вот уже что-то, товарищи.
Он помахал нам пальцем — непонятно, то ли хвалил, то ли угрожал:
— Ведь можете, когда захотите! Теперь у нас есть подозреваемая, конкретная. Осталось только изловить. Есть мотив, есть связь — кто-то убивает членов клуба.
Он откинулся на спинку кресла, стукнул пальцем по столу.
— Теперь мы можем предугадать действия убийцы. Или убийц, — добавил он. — Я не знаю, сколько их там. Но раз они так взялись, наверняка захотят убрать остальных. Сколько там у нас осталось?
— Ну, трое, — сказал я. — Две женщины и мужчина.
— Плохо, — буркнул Мордюков.
— Что плохо? — не понял я.
— Плохо, что трое, — сказал он. — Был бы один — легче было бы уследить.
Он тяжело вздохнул, потёр лоб.
— Ладно. Сделаем так: соберите мне их всех на беседу. Поэтов недобитых. Нам их беречь надо, как зеницу ока. Новые убийства нам ни к чему. Сегодня же, слышите? Сегодня соберите!
— Сделаем, — сказала Оксана.
— Всё, работайте. Свободны, — пробурчал шеф, хватаясь за телефонную трубку.
Он уже набирал какой-то номер — очевидно, собирался отчитаться в Главк.
* * *
Собрать оставшихся в живых поэтов не составило труда. Их было всего трое.
Даниил Кожевников — сорок пять лет, владелец типографии. Коренастый, лысоватый, в очках, с нервным тиком левого глаза.
Мария Чижова — молодая журналистка местного интернет-портала. Миниатюрная, с ярко-рыжими волосами и живой мимикой, как у обезьянки. Она и тут постоянно кусала губы.
Ирина Плотникова — постарше остальных, обычная продавщица из продуктового магазина. На фоне остальных она казалась человеком простым, как-то выбивалась из интеллигентной компании, но и этому нашлось объяснение — в этом кружке она считалась «поэтом от народа».
Теперь они сидели перед Мордюковым в его кабинете.
— Я собрал вас, граждане, — начал шеф, — чтобы сообщить: вам по-прежнему угрожает опасность.
Женщины напряглись, а Кожевников нахмурился.
— Сегодня был убит Алексей Снегирёв, — добавил полковник.
Мария и Ирина охнули. Кожевников надул щеки и шумно выдохнул.
— Как он погиб? — спросил Даниил.
— Его столкнули с крыши, — ответил Мордюков.
— И вы, конечно, не нашли убийцу, — резко бросила Чижова.
— Мы работаем, гражданочка, — спокойно сказал шеф. — Но и вы должны быть осторожны. Я бы советовал вам не выходить из дома и никому не открывать дверь. Если кто-то приходит — знакомый, родственник — пусть звонит заранее. И второй телефонный звонок, когда уже у двери, чтобы вы могли при этом увидеть его в глазок.
— Ну вы же полиция, — вмешалась Плотникова. — Вы должны нас защитить! Для чего государство платит вам зарплату⁈
— Гражданочка, — тяжело вздохнул шеф, — мы свой хлеб не зря едим. Уверяю вас, убийцу мы поймаем. Но поймите, ваша жизнь сейчас в опасности. И если вы сами не…
— Я не собираюсь сидеть дома! — вспыхнула Мария, тряхнув огненной шевелюрой. — Дома он меня быстрее достанет! Я живу одна, разве вы не понимаете⁈ Он может пробраться через окно, через балкон, может поджечь квартиру! Может кинуть что-нибудь в окно, взорвать в конце концов! Дайте мне сотрудников для охраны! Прошу вас!
Она вцепилась обеими руками в стол, губы ее подрагивали.
— Тише, тише, — поднял руку Мордюков, успокаивая. — Без паники.
— Вы дадите охрану?
— Я не могу к каждому из вас приставить человека, — сказал Мордюков, — у меня просто нет людей. Все работают.
— Это ваши проблемы, — мрачно проговорил Кожевников. — Это ваша забота, ваша работа — нас охранять.
— Наша работа — искать преступников, — резко ответил шеф. — А осторожность — ваша забота. Вот наймите себе ЧОПовцев или телохранителей, если так страшно.
  
— Как вы можете так говорить? — возмутилась Чижова. — Вы же сотрудник полиции! А если нас и правда убьют?
— Тихо! — рявкнул Мордюков, хлопнув ладонью по столу. — Значит так, слушайте сюда. Хорошо, я приставлю к вам сотрудников. Только если вы все втроём будете жить в одном месте. Потому что охрана должна быть круглосуточной. А это минимум две-три смены. Вы представляете, сколько людей мне надо выделить, если вы будете вот так вот, порознь, каждый у себя?