Злодейка с тенью дракона

Я села на ближайшую горизонтальную поверхность, держа шпильку на раскрытой ладони.
– Ух ты… – завороженно выдохнула, разглядывая ее со всех сторон.
Внезапно что-то изменилось.
Пальцы немного затряслись, воздух в комнате потяжелел, будто кто-то незаметно задернул плотную штору. Я осторожно провела по изгибу ветви и вскрикнула. Больно! На подушечке пальца выступила кровь. Шпилька обожгла кожу, словно она была нагрета.
  
– Ай! – выдохнула я, инстинктивно отдергивая руку. – Вроде же хорошо обработана, что это?
Цвета резко потускнели, как если бы кто-то выкрутил насыщенность, предметы расплылись, кухонные часы застучали громче, практически оглушая.
Перед глазами поплыл золотистый туман. Или не туман, а… ткань? Тяжелая, шуршащая какая-то. Что это еще такое?
Я хотела встать, но тело перестало мне подчиняться. Звон в ушах стал громче, я чувствовала, как бешено колотилось сердце. И будто ему вторит что-то еще, гулко так и странно.
Мята на подоконнике поплыла, как в воде. Кофе на столе задымился, хотя он давно остыл.
– Что со… мной… – еле слышно выдохнула я и покачнулась.
Шпилька выскользнула из пальцев и упала. Или, может, провалилась, потому что по полу пошла рябь. Я попыталась схватиться за угол стола, но рука ухватила только воздух.
Последнее, что я почувствовала, была тяжесть. Шуршание золотистой ткани. Пряный запах благовоний. И дрожь. Легкая, как первый шаг в неизвестность.
А потом стало темно. И очень тихо.
И я потеряла сознание.
* * *
А вот очнулась от холода. Он был мерзкий, настойчивый и проникал под кожу, решив там поселиться и пытаясь попутно вытолкнуть меня из собственного тела. Сначала пришли ощущения. Камень под спиной был чуть влажным и с мелкими трещинами. Цепляются, заразы.
Тянуло затхлостью, сыростью, пеплом и… еще чем-то, что сразу определить не удалось. Едва уловимым и сладким, как засахаренные фрукты, которыми угощают, только если желают, чтобы у тебя появился диабет.
Открыть глаза было тяжело. Будто веки налились свинцом. Ужасное сравнение, но такое подходящее!
Я медленно разлепила их… через усилие, со страданием – и тут же пожалела. Потолок нависал так, будто надо мной были небеса, готовые вот-вот рухнуть. Он был исписан выцветшими фресками: танцующие фигуры в роскошных ханьфу, орнаменты, похожие на волны и облака, и дракон, огромный и важный, выглядящий как сторож храма. Из его пасти тянулись трещины, а хвост и вовсе обвалился вместе с кусочком потолка. Сквозь дыру сочился свет: слабый и с пылью, сверкающей в воздухе, как золотистые искорки.
Я сделала глубокий вдох. Это сон, Машенька. Просто сон. Ну или ты упала, ударилась головой и теперь ловишь глюки. Мозг решил просто их сделать немного красивыми и пафосными. Вчера я дораму смотрела про принцессу и третьего принца, которого все не любят, а он вроде и не сволочь, вот и… Разум спроецировал!
Но когда я попыталась встать, почувствовала под руками еще один камень. Настоящий. Он был по-прежнему гладким, но местами сколотым. Видимо, от сколов мелкие трещинки и шли. В основном серый, только местами бурый. Я приподнялась и поняла, что все это время лежала на жертвенном алтаре. Ого.
Он был темный, можно сказать, монолитный, по краям покрытый затертыми иероглифами. В центре темнело углубление. Не раковина, не чаша – нет. Скорее уж углубление под человеческое тело. Прямо как мое.
Я все же нормально села. И тут же вжалась обратно, потому что храм вокруг вдруг разом стал реальнее, чем все, что было до этого.
Он был огромен. Полуразрушенный, но еще живой. Каменные колонны… По шесть с каждой стороны. Они поддерживали арочные перекрытия, над ними сохранились резные балконы, где когда-то могли сидеть монахи или жрецы. Все покрыто пылью, но на удивление чисто. Ни мусора, ни следов животных. Только паутина в углах и клочья золотой ткани, колышущиеся от сквозняка.
И еще – драконы.
Я ахнула, прижав ладонь к губам. Вокруг алтаря, как охранники древнего обряда, стояли девять каменных драконов. Каждый неповторим. Один с рогами, как у оленя, другой… будто с львиной гривой, третий – длинный и гибкий, похож на змея. У четвертого из пасти свисал язык, словно он вот-вот зарычит. Пятый был покрыт мозаикой из синих камней, шестой – с раковиной на спине, как у морского жителя. Седьмой скалился, обнажая клыки, восьмой смотрел вверх, словно взывал к небу. А девятый… девятый был самым маленьким, почти юным, с глазами, в которых отражался весь храм. Они казались странно живыми.
Меня передернуло. Бр-р-р. Вроде красиво, но жутковато.
Я соскользнула с алтаря, ступив босыми ногами на холодные плиты пола. С каждым шагом казалось, что кто-то смотрит в спину. Что в воздухе звучит музыка. Или голос. А то и… молитва.
Сбоку от зала я заметила нечто вроде внутреннего дворика – полуоткрытое пространство, куда можно вроде бы выйти. Там обнаружился пруд. Я медленно приблизилась к нему.
И… остановилась, позабыв, как дышать.
На меня смотрела женщина. Не я.
Лицо… нежное, правильное, словно сделанное из фарфора. Высокие скулы, прямой аккуратный нос, гладкий лоб. Кожа – очень светлая, едва тронутая золотом, как сочный персик. Губы – мягкие, полные и красивые. Никакой пластики не надо. Большие глаза, чуть раскосые, с длинными ресницами. Цвет – теплый, янтарный такой, с мерцанием, словно в глубине этих глаз живет светлячок.
Волосы были собраны в сложную прическу, украшенную золотыми шпильками. Несколько прядей падали на плечи: длинные, черные и блестящие. В них были вплетены нити жемчуга и желтые ленточки.
На мне было надето ханьфу. Настоящее. Золотисто-кремовое, с узором из вышитых пионов. Широкие рукава, легкая накидка, по краю которой струились изысканные цветы. Ткань поблескивала, будто была соткана из света.
И только одно портило картину – засохшая кровь. Черно-бурые пятна на запястьях и у виска. Но боли не было. Ни ссадин, ни ран. Я чувствовала, что ран нет. Все части тела на месте. Все в порядке, кроме одного. Это тело не мое.
– Кто ты? – прошептала я, не отводя взгляд от отражения.
Разумеется, ответа не было. Но глаза в зеркале воды чуть прищурились. Губы улыбнулись. Или мне показалось?
Через некоторое время я вернулась в храм, чтобы осмотреться еще раз. Точнее, только ступила в коридор.
Внезапно откуда-то справа от храма донесся странный звук, будто кто-то ударил в гонг. Звук древний, низкий, вибрирующий, от которого по спине пробежал мороз.
Я медленно обернулась.
И не сразу поняла, что не так. Ну да, храм был старый, мрачный и непростительно безлюдный. Да, дул ветер, как будто кто-то все время шептал: «Уходи-и-и…» – но это я списала на воображение. И даже шевелящиеся тени от драконьих статуй не особо напрягали. Возможно, я просто туго соображаю.
А вот когда тень в боковом проходе выпрямилась и скрипнула суставами так, будто рядом кем-то восторженно закусывали. Именно тогда я поняла: пора паниковать.
– Пожалуйста, мироздание, скажи, что это просто что-то сломалось, – пробормотала я, медленно пятясь назад.
Тень приближалась ко мне.
Сначала вытянула лапу – да-да, лапу! – длинную, как у чудовищного богомола. Потом показалась голова. Точнее, нечто, что когда-то было головой. Лица толком не было, уж походило больше на маску из папье-маше, которую оставили в воде. Глаза – как два провала. Рот – кривая щель, полная клыков. На макушке клоки волос и остатки какой-то тряпки, будто чудовище сначала напялило на себя монашескую рясу, а потом решило: «Фиг с ним, сойдет и так».
– Господи, да это что такое? – просипела я.
  
Я пыталась вспомнить что-то из китайской мифологии, но в голове всплыло только: «Демон. Страшный. Очень быстрый. Срочно сваливать». Кажется, это было в какой-то новелле. Или дораме? Или игре? А-а-а, не помню.
Чудовище прыгнуло.
Я заорала. Так, что даже оно впечатлилось. Правда, не настолько, чтобы передумать на меня нападать.