Санитары (СИ)

Мы доехали до заброшенного торгового центра на окраине того самого поселения. Оно называлось Павлодонск, если верить выцветшей табличке у въезда. Сам ТЦ выглядел опустошённым — стёкла выбиты, двери выломаны, и даже в стене вон, дыра. но здание ещё стояло. Рядом была большая бетонная площадка, идеальная для парковки наших трёх машин.
— Останавливаемся тут, — скомандовал я по рации. — Выставляем дежурство. Первая смена — Пейн и Макс. Остальные отдыхают.
  
Мы загнали технику в каре, МПЛ в центре, джип и пикап по бокам. Николай, пошатываясь, выбрался из кузова с помощью Ани. Лицо у него было серое, но он улыбался устало.
— Ничего, ещё не помер, — хрипло сказал он. — Значит, Господь хочет, чтобы я доехал до вашего Бадатия.
— Радует, что ты так оптимистично смотришь на вещи, — буркнул я, помогая ему сесть на ящик возле импровизированного костра, который Серёга уже начал разжигать в старой бочке.
Инга и ее сестра возились с подготовкой лагеря, одновременно пытаясь развлечь детей. Бедняги всё ещё не пришли в себя после того ужаса, который пережили. Их мать, осознавая, что она не боец, старательно пыталась быть полезной для всей команду — помогала Аньке, таскала воду, готовила еду. Кстати, даже из обычных консервов Инга могла приготовить четыре каши и два супа, что лично с моей точки зрения так даже круче, чем умение попадать в башку зомби со ста метров. В башку много кто может, а вот суп сделать…
Я видел, как она каждый раз, когда думала, что сделала что–то не то, бросала на меня быстрый взгляд, опасаясь…чего? Что я ее выгоню из машины посреди осенней степи? Не знаю. Но в целом — это, наверное, нормальная реакция на всё случившееся — она разучилась доверять, и мы для нее — просто странные чужаки, спасающие лишь из прихоти. Не могу её за это винить, доверие к людям в нынешние времена не слишком частое явление.
Лагерь встал быстро, все знали что надо делать. Огонь горел в очередной бочке, притащенной Медведем из–за угла ТЦ, отбрасывая тени на бетон. Инга колодовала с котелком, Макс вскипятил воду для чая. Пейн и Серега встали на дежурство за пулемётами, осматривая окрестности через ночники. Вокруг была тишина — пугающая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь воем ветра и какими–то далекими звуками из поселка. Судя по тому, что там было темно –вряд ли это люди копошились в ночи. Ну, а зомби мы не очень опасались. При большой необходимости все запирались в МПЛ, и расстреливали врагов с крыши из всех стволов или забрасывая гранатами.
Аня подошла ко мне, когда я наконец уселся у костра, греясь и пытаясь не думать о плохом.
— Джей, нам нужно поговорить. Сейчас.
Я кивнул, отодвинулся, давая ей место рядом.
— Слушаю.
Она присела, обхватив колени руками.
— Николай заразился. Это значит, что все мы под угрозой. Да что там…мы все тоже больны. Я взяла кровь у тех, кто едет в лабораторном броневике. Все заражены. Инкубационный период — до сорока дней, но ты сам все видел –симптомы как правило появляются на третий–пятый день. Нам нужно провести профилактику — вколоть всем по дозе сыворотки. Сейчас, пока ещё никто не заболел.
Я нахмурился.
— У нас пятьдесят доз. Нас тринадцать человек. Это значит, что останется 37. Меньше трех ампул на любого заболевшего. А ведь примерно столько их и нужно. Рисковано, Ань. И остановится сейчас для производства еще трех десятков ампул мы не можем — место дурацкое.
— Знаю. Но если мы не сделаем профилактику — можем потерять всех. Одна доза сейчас спасёт от заражения. А если дождёмся болезни…
Логика железная. Я потёр лицо руками, устало вздохнул.
— Ладно. Делай. Начни с мелких, потом их мать, и всех остальных — чтобы они не боялись, что мы не станем тратить лекарства на них.
— А ты?
— И я тоже. Не собираюсь подыхать от этой дряни или проверять, насколько же крепче мой иммунитет стал после той штуки экспериментальной.
Аня кивнула, ушла к МПЛ за сывороткой. Через несколько минут она вернулась с кейсом, полным ампул. Мы собрали всех возле костра — Серёгу, Пейна, Макса, Ольгу, Николая, Ингу с детьми. Все молча слушали Аню, когда она объясняла, для чего делать инъекцию:
— Это профилактика. Вирус передается по воздуху, так что Николай точно заразил всех тех, с кем контактировал последние пару дней. Одна доза убьёт «Немезиду» до того, как она начнёт действовать. Больно не будет, просто укол в плечо. Начнем, пожалуй, с самых храбрых. Да, ребята? — она посмотрела на брата и сестру, детей Инги, непонимающе глядящих на чужую тетю.
Они сжались, испуганно глядя на шприц, с которым к ним подошла Аня, но мать успокоила их тихим голосом:
— Это поможет вам. Не бойтесь.
Укол прошёл быстро — мальчик даже не пискнул, малышка лишь поморщилась. Потом Инга, потом остальные. Николай принял укол с каким-то блаженным видом, пробормотав:
— Второй раз за день Господь меня спасает.
— Не Господь, а наука, — буркнул Макс, но священник лишь улыбнулся.
Когда дошла очередь до меня, я закатал рукав. Аня ловко вколола сыворотку, и я почувствовал холод, растекающийся по вене. Неприятно, но терпимо.
— Готово, — сказала она. — Теперь мы все под защитой. Надеюсь.
Я кивнул, опустил рукав.
— «Надеюсь» от врача звучит не очень обнадеживающе.
— Жень! Такие штуки тестируют годами, ну минимум месяцами. А мы…три дня и погнали. Мой скепсис нормален.
Мы вернулись к костру. Макс разлил чай по кружкам, и все сидели молча, потягивая горячую жидкость и греясь у огня. Вокруг сгущалась тьма, и где-то вдалеке выл ветер, гоняя по степи перекати-поле.
— Сколько до Таврийского моста? — спросил Пейн, жуя тушёнку прямо из банки. Ждать кашу он видимо уже не мог.
Я прикинул в уме.
— Километров двести, может чуть меньше. Если не будет засад и блокпостов — доедем за шесть-семь часов. Но я сомневаюсь, что будет легко.
— Почему?
— Потому что мост — это единственный путь на остров и с острова. Вспоминая кордоны — там сейчас на двух КПП громадные пробки.
— Слухам?
— По радио болтали, еще в самом начале. — пояснил я. — Кто-то говорил, что мост забит брошенными машинами, и там полно мертвяков. Не знаю, правда ли, но похоже на то.
Серёга выругался негромко.
— Отлично. Значит, придётся пробиваться.
— Или искать объезд, — добавил Макс. — Есть же ещё паромная переправа через Таврийский пролив, километрах в десяти западнее моста.
Я вспомнил об этом. Да, паромная переправа. Я бывал там однажды, ещё до зомби-апокалипсиса. Небольшой порт, пара паромов, переделанных из транспортных кораблей и способных перевезти два десятка грузовиков за раз. Но кто знает, работает ли она сейчас?
— Можем попробовать, — согласился я. — Но там наверняка кто-то держит контроль. Паром — лакомый кусок. Кто бы ни захватил его, будет драть за переправу всё, что сможет.
— И всё равно лучше, чем лезть через забитый мост с зомби, — возразил Серёга.
Я кивнул.
— Ладно. Решим завтра, когда доедем. Сейчас спать. Всем, кроме дежурных.
Мы разошлись по машинам. Я залез в джип, устроился на заднем сиденье, укрывшись курткой. Сон шёл долго — в голове крутились мысли о мосте, о переправе, о том, что будет, если мы не сможем пройти. Но усталость взяла своё, и я провалился в беспокойную дрёму.
Утро встретило нас серым и холодным. Я проснулся от стука по стеклу — Оля, сменившая Пейна на дежурстве, махала мне рукой.
— Джей, подъём. Нужно ехать.
Я вылез из джипа, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Остальные уже возились у костра, разогревая остатки вчерашней еды. Николай выглядел лучше — цвет лица вернулся, кашель прошёл. Инга кормила детей, Серёга проверял технику.
  
— Все живы? — спросил я.
— Все, — ответила Аня. — Николай держится. Остальные тоже без симптомов.
— Хорошо. Собираемся. Через полчаса выезжаем.
Мы быстро позавтракали, погасили костёр, загрузились в машины. МПЛ загудел первым, за ним рванул джип, потом пикап. Мы снова были в пути.