Матабар VII (СИ)
Этим он чем-то напоминал Гранд Магистра Аверского и профессора Ковертского. Да и, пожалуй, всех фанатиков своего ремесла, разменивающих правильный рацион питания и солнечный свет на четыре стены своих лабораторий.
— Можно, пожалуйста, перевести? — голос у него, при этом, звучал мягко и густо, как будто свежее молоко из крынки в кружку наливают.
— Да, господин Инаков, конечно, наш инженер Магистр Брант Унд хотел сказать, что ваша идея потребует сложного сочетания сразу нескольких печатей и их соединения в одну, — несмотря на то, что юркий господин с грубым и редким именем Одурдод Нудский, работал в компании продажником, он, тем не менее, разбирался в Лей-инженерии на уровне выпускника хорошего университета. Потому как им, на самом деле, и являлся.
А регалии и посох не носил, потому как, по его же собственным словам, уже не смог бы наколдовать и простых чар — забыл. Работа его пролегала в несколько иной плоскости.
— Это такая проблема? — господин Инаков отвернулся от Нудского и посмотрел на Бранта.
Магистр и, по-совместительству, старший инженер в их отделе, Брант уже успел открыть свой портсигар и закурить.
— Расчет даже одной базы Розового матроида — это не меньше месяца, господин Инаков, — рука Бранта чуть дрожала, что, насколько успел понять Ардан, означало его крайнюю степень предвкушения и, одновременно, тревоги. — А тут их четыре. Не говоря уже о комбинировании. И, учитывая, ваше требование к реакционистским функциям пассивного щита, то мы переходим к ациклическим подмножествам. И там не только матроиды рунических связей, но еще и графы векторов. И все оно начинает резко путаться друг с другом. Взаимно проникать в расчеты. Понимаете?
— Нет, — честно ответил господин Инаков. — Точно так же, как и вы, Магистр, вряд ли поймете, если я начну с вами обсуждать теоретические идеи создания гидропередачи.
— Скорее всего, — кивнул Брант.
Инаков повернулся к продажнику, который де-юре и являлся главным руководителем их отдела, хотя де-факто данные лавры принадлежали Старшему Магистру Радову, который в данный момент тихонько пил чай. Арду даже показалось, что встреча с заказчиком его и вовсе, по какой-то причине, не интересовала.
— Сколько это будет стоить? — задал главный вопрос Инаков.
Продажник, открыв каталог услуг, вооружился арифмометром и, уже через несколько молниеносных щелчков по рычажкам и клавишам, выдал оглушительную сумму:
— Разработка, проектирование и расчет Многосоставной Печати Высочайшего класса, включая четыре Розовых матроида и, ориентировочно, до десяти парсочетаний двудольных графов так же Розовой звезды, обойдется в две тысячи сто тридцать эксов, — выдал Нудский. — Это уже со скидкой, потому как вы оплатили половину стоимости изначального проекта.
Ардану даже дышать трудно стало. И ведь это не конечная стоимость всего проекта по полному подключению цеха к Лей-оборудованию и воздвижению стационарных щитов, а просто единичное дополнение к конструкции.
— Господин Одурдод, ты еще поддержание посчитай, пожалуйста, — попросил Адакий.
Продажник кивнул и снова защелкал арифмометром.
— При столь значительном усложнении проекта, стоимость ежемесячной оплаты за обслуживание, донастройку и поддержание печатей в активном состоянии, — уже даже сам господин Нудский, отодвинувшись от своего потертого арифмометра, закашлялся. — Триста семьдесят пять эксов в месяц.
Арду показалось, что он снова оказался под землей. Или в лифте. Или, может, прямиком в той самой расщелине, куда в детстве рухнул во время игры с Шали. Сумма не то что сумасшедшая, а банально нереальная для абсолютного большинства жителей Империи.
Да и не только жителей, а и небольших производств и компаний — тоже.
— Хорошо, — внезапно, на мгновение погружая кабинет в звенящую тишину, согласился конструктор Инаков. — Давайте тогда добавим этот расчет в конечную смету. По остальным пунктам есть что обсудить?
Инженеры переглянулись с Нудским, который лишь коротко дернул плечами. Учитывая, что даже относительно скудных знаний Арда хватало, чтобы понять, что в ближайшие месяцы Бранта с Адакием и Старшим Магистром Радовым (который единственный казался индифферентным к происходящему) ждали весьма насыщенные дни, проведенные за арифмометрами и бесконечными вычислениями, испытаниями, правками и всем прочим, что было связано со сложными разработками, обсуждать пока было нечего.
— Тогда, господа, давайте проедем на объект, — господин Инаков, опираясь на стол, поднялся с кресла и глянул на дорогущие часы, которые Арди узнал потому, что часы той же фирмы «Линири Ирика» обитали и на его запястье. — Времени уже ближе к концу рабочего дня, а мы с вами еще ничего не осмотрели.
— Да-да, разумеется, господа Унд и Ландышев проедут с вами.
— Еще стажера возьмем, — оставляя сигарету в пепельнице и забирая со стойки пальто и плащ, добавил Брант Унд.
— Стажера? — кажется, Инаков только сейчас обратил внимание на то, что в переговорной прибавилось еще одним человеком. — А, господин Эгобар, разумеется. Почему нет.
Мазнув взглядом по запястью Арда и, слегка с удивлением приподняв брови, бывший конструктор «Деркс», а теперь владелец собственной компании, раскланялся по сторонам и вышел за дверь.
— Старший Магистр Радов? — Адакий обратился к пожилому волшебнику.
Тот отсалютовал своей излюбленной чашкой чая.
— Езжайте без меня, — спокойным, бархатистым, таким же сладким, как и его чай, голосом ответил Радов. — Я на своем веку уже насмотрелся на продукты индустриализации. Мне, как-то, больше по душе кэбы и лошади, знаете ли, а не бездушные автомобили.
Учитывая, что Радову было за пятьдесят, то он действительно помнил относительно недавние времена, когда улицы города бороздили запряженные конями повозки. Причем хорошо помнил, так как застал первый транспортный промышленный бум относительно зрелым юношей.
— Как скажете, Старший Магистр, — кивнул Адакий.
Радова уважали в компании. Да, тот и близко не подобрался к уровню ан Маниш, а его звезды в размере трижды трех и, под конец, четырех лучей не вызывали восторга, но… Идрад Радов был скрупулезным, дотошным, думающим и, самое главное, лишенным раздутого самомнения ученым. Он любил свои матричные уравнения смещений рунических связей, за которые и получил медальон Старшего Магистра. И, пожалуй, так же сильно он любил чай и свою внучку, с которой, даже на памяти Арда, дважды приходил в компанию.
Показывал ей испытательные площадки и Лей-оборудование. Смешливая девочка с забавными хвостиками, неизменно в платьице, гольфиках и лакированных туфельках, жизнерадостно смеялась и все норовила поиграть со «светящимися штуками».
— Пойдем, Ард, — позвал его уже надевший шляпу Брант.
— Подождите меня! — воскликнул Одурдод Нудский и, поднявшись с места… едва не уткнулся Арду в пояс.
Учитывая, что Нудский носил очки со слегка мутными стеклами, которые при этом не создавали искажений границ лица, то… Арди давно уже пришел к выводу, что Нудский имел родственные связи с дворфами. Может, не прямые, а через поколение, но имел. А еще в равной степени их стеснялся. И потому Ардан никогда не поднимал данной темы.
Вчетвером они прошли через фойе, где Анила уже ворковала с очередным инженером. Кажется, из отдела Лей-механиков, которые в данный момент как раз собирали, настраивали и отлаживали генераторы для проекта с цехом господина Инакова.
На улице они рассекли толпу и, свернув в переулок, уселись в автомобиль Бранта.
— Все еще не понимаю, как ты можешь жить на границе с Тендом, дружище, — Адакий, по обыкновению, плюхнулся рядом с владельцем авто. Он страдал морской болезнью, которая, почему-то, распространялась на колесный транспорт. И не укачивало мага только на переднем сидении. — а ездить на «Натире».
«Натир» — дорогущие автомобили, которые предпочитали дворяне. Они не были такими броскими, как излюбленные модели модников и богатеев с Бальеро, но при этом обладали высочайшим качеством сборки и салоном, сравнимым по комфорту с некоторыми номерами отелей.