Матабар VII (СИ)

Та взорвалась перед почти истаявшей рысиной пастью, окончательно изничтожая «Ледяную Куклу», но вместе с этим обнуляя и Резонанс Агаты.
Ардан, тяжело дыша, всем весом опирался на посох. Агата же, лишь немного побледнев, вытерла пот со лба.
— Закончим? — спросила она. — У тебя, Ад, один луч Красной, у меня еще по лучу в каждой.
Она не врала. Ардан тоже считал. Они оба остались без кристаллов накопителей, но Агата, в силу разницы в целую звезду, сохранила куда больше сил.
  
— Ты великолепно дрался, Ад. Понимаю, что не хочешь сдаваться, так что… — Агата занесла посох над настилом.
Ард ведь и так показал себя с лучшей стороны, правда? Он почти, почти свел на нет их разницу в целую звезду. Кто угодно бы сказал, что Ардану удалось невозможное. Зеленый маг, который заставил напрячься в открытом поединке Синего? Этим можно гордиться.
Но только почему Ардан не гордился? Почему он все еще не сводил взгляда с посоха Агаты? Почему он слышал в голове тихое, утробное рычание Эргара; насмешливые, надменные ремарки Аверского; и тихий баритон Мшистого.
Впервые за всю свою жизнь Ардан не хотел проигрывать. Потому что теперь… теперь это имело значение. В отличие от потасовок с хищниками Алькадских простор; в отличие от глупых неурядиц в Большом; в отличие от всего остального — поединок с Синим магом, кем-то, кто изначально намного сильнее Арда, с кем-то, с кем ему запрещал биться один из главных законов Эргара, — это имело значение.
Время вокруг вовсе не замедлилось. Просто ненадолго ускорилось восприятие утомленного разума. Достаточно, чтобы Ардан услышал шепот. Веселый и игривый. Тот звучал где-то между вальяжных снежинок, с ленцой спускавшихся им на плечи и головы. Ард слышал смех, чувствовал азарт и не знал, кому тот принадлежал — маленькому осколку Имени Льдов и Снегов или ему самому.
Он хотел победить.
Посох Агаты так и не смог коснуться настрадавшегося за вечер настила. Его основание опутала едва видимая, возникшая прямо в воздухе сеточка ледяного узора, задержавшая на мгновение движение госпожи Спри.
Достаточно, чтобы Ардан…
«Эй! Парень! Почему тут валяется твой револьвер и в нем еще пять патронов⁈ Ты что… им кидался в кого-то?»
…заведя правую руку за спину, с нечеловеческой силой швырнул в противницу собственный посох. И прежде, чем ошарашенная госпожа Спри успела отреагировать, деревянная ветвь древнего дуба врезалась ей в плечо и, разрывая одежду, оцарапала нежную кожу.
По ушам ударил выстрел сигнального револьвера.
— Матч завершен!
 Глава 76 
— Дай ключ, — протянул руку Арди.
— На сколько? — прозвучал гулкий, раскатистый, как приливная волна, бас.
— Аркар, Спящие Духи! Мы уже дцатый раз ремонтируем это порождение промышленной ошибки и инженерной халтуры, — чуть не взвыл Ардан. — На восемь, Аркар. На восемь.
— В прошлый раз был на двенадцать, — проворчал полуорк и, судя по звенящему звуку, начал копаться в сундуке для инструментов.
Ардан же лежал на дощатом щите с приделанными внизу «колесиками», сделанными из автомобильных подшипников. Его собственная поделка, потому как каждый раз чистить спиной пол под стареньким генератором, расположенным в техническом помещении «Брюса», Арду не сильно-то и хотелось.
Наконец звуки смолкли, и со стороны ног блеснул заляпанный маслом, потемневший от времени железный ключ.
— Держи.
— Спасибо, — поблагодарил Ардан и, протянув ладонь, забрал инструмент.
Аккуратно, стараясь не сорвать болты, он принялся откручивать лючок доступа к вращательным головкам, которые и отвечали за вибрацию ножей, высекавших искры из накопителя. Довольно неприятная поломка, потому как все технические отверстия для ревизии обладали совсем миниатюрной площадью.
Сравнительно, разумеется.
Может, обычному человеку со вполне обычной, среднестатистической ладонью и было вполне комфортно возиться с сумасбродной техникой. Но вот Арди постоянно бился костяшками, царапал кожу и то и дело неприятно, на ощупь, почти вслепую шорохался внутри агрегата.
— Что по итогу с покупкой нового? — чтобы хоть как-то отвлечь собственные нервы, начинавшие потихоньку сдавать под натиском неудобства конфигурации, спросил Ардан.
Судя по звуку (потому как юноша не видел ничего, кроме потертого днища генератора), Аркар махнул рукой и, прикладываясь к бутылке с джином, оперся на стену.
Вообще, довольно странно — Аркар редко когда пил с утра. И не важно, что для орочьей физиологии, чтобы опьянеть, не хватит не то что одной бутылки джина, а даже нескольких литров. Именно поэтому орки пили, именно ради самого факта пьянства, совсем другой алкоголь — смертельно опасный для большинства других рас.
— Да как-то не заладилось, матабар.
— Что значит не заладилось… ahgrat, — выругался Арди, когда ключ соскользнул с головки последнего, особенно уставшего болта, и рука коснулась горячего металла. На лицо закапала кровь, а небольшой лоскут стесанной кожи пришлось в прямом смысле зализать обратно на место. — К тебе же приходил… как его там…
— Господин Банье.
— Точно! Банье, — Арди уперся запястьем в шероховатый лист металла. Неоцинкованный и потому явно вскоре собиравшийся сдаться в неравном сражении с наступающей ржавчиной. — Из «Биллиндер». Они же предлагали тебе купить генератор.
— Да у них ворчуны… генераторы, тобишь-та, стоят столько хрустиков… эксов, значит-ца, что это вообще что-то невероятное! — в сердцах воскликнул Аркар. — Раньше, еще лет двадцать пять назад, за такие деньги, вон, можно было первые «Дерксы» купить. Так они потом еще дюжину годков верой и правдой пыхтели… работали, значит-ца.
— Инфляция.
— Ифл… — Аркар попытался повторить слово, но запнулся где-то на границе первого слога. — Это какое-то постыдное, шлюшеч… кхм-кхм… постельное заболевание?
— Это когда деньги, Аркар, обесцениваются, — Ардан, наконец совладав с крышкой лючка, осмотрел вращательные головки. — Дай мне коробочку, пожалуйста, с пометкой «головки». Тут надо заменить третью и четвертую. Они там пронумерованы.
Аркар, поставив бутылку на прилавок, снова начал возиться среди инструментов, пока не протянул Арду требующиеся детали. Начался длительный, неудобный и весьма утомительный процесс замены раскрошившихся элементов.
— Да знаю я, — фыркнул полуорк, явно возвращаясь к предыдущей теме разговора. — Правда, обычно, Арди, это как-то медленно происходит. Хрустики… эксы, значит-ца, конечно, меньше стоят, но не сильно. Вот, к примеру, когда только приехал в Метрополию, почти тридцать лет назад, хлеб за полкило стоил шесть ксо. А пять лет назад — восемь. Разница не так чтобы заметная.
Может, Аркар и не знал умных слов, но что-что, а деньги он считать умел. Умел и любил. Иначе бы не смог столько лет мало того что зарабатывать параллельно с Орочьими Пиджаками, так еще и оставаться незамеченным. А если какой-то нанятый бухгалтер замечал ошибку и решал, что весьма умным, прозорливым и совсем не опасным для жизни и здоровья решением станет шантаж Распорядителя одной из банд Шестерки, то Аркар умудрялся все обставить так, что виноватым оказывался именно отважный, но глупый бухгалтер.
Собственно, нанимал Аркар всегда только тех счетоводов, кто изначально был нечист на руку и не брезговал работать с «серыми книгами». Так что, наверное, те весьма заслуженно оказывались под замками или же в колониях, где валили лес, рубили руду или прокладывали очередные сотни километров железных дорог.
  
— Но тут, в последнее время, с каждым годом, с заборчиками… ценами, значит-ца, что-то странное, Ард, — Аркар, достав какой-то звенящий инструмент, постукивал тем о дно бутылки. — Тот же хлеб уже двенадцать. За пять-то лет… И знаешь, что меня беспокоит даже больше хрустиков?
Аркар настолько задумался, что даже не исправил собственный сленг. Не то чтобы за полтора года Арди не разобрался в жаргоне бандитов и профессиональной лексике дознавателей — нет, совсем напротив. Но Аркар исправлялся не потому, что думал, что Ардан его не поймет, а просто сам для себя. Такая вот странная лингвистическая привычка.