Матабар VII (СИ)

— Она не врала, Милар, когда переживала за встречу со старшим магистром Наленским, — нахмурился Ард.
— И, вероятно, встреча прошла удачно, капрал, а затем госпожу Шприц взяли за то место, которое, по словам Дина, неприлично обсуждать, и она не придумала ничего лучше, кроме как воспользоваться вашей договоренностью, — Милар, прикрыв глаза, прислонился к холодной жести бортика. — Проклятье… я мало того что иногда забываю, что ты не человек, так еще и вынужден постоянно напоминать себе, что у тебя опыта меньше года… как и самих годов даже двадцати нет.
  
Ардан собирался что-то ответить. Возможно, даже что-то резкое, но Урский вывернул руль, и они остановились около высокого дощатого забора.
— Нужный склад через два пересечения, — снова поправляя кепку, из-под которой виднелись узоры племенных татуировок Аромнодо, резюмировал Урский. — Сидите здесь, господа раненные следователи. Мы с Эрнсоном сходим за госпожой Шприц.
Дин с сочувствием похлопал по плечу капитана, который тут же застонал от боли.
— Ой, прости, Милар.
— Да иди ты уже… — процедил Милар.
Дин, забирая пояс с алхимией и затягивая шнуры на перевязи со своими метательными ножами и двумя короткими саблями, откинул полог и спрыгнул на землю. Чавкающая грязь с хлюпаньем облепила его ботинки, и по ту сторону стенок грузовика послышался поток смешной, несуразной брани. Эрнсон даже ругался как-то… добродушно, что ли. И настолько же добродушным, насколько звучал Дин, настолько же сурово теперь выглядело его лицо.
Звездным целителям полгода назад, после сражения с Леей Моример и призванным демоном в подводном гроте Старых Богов, удалось спасти глаз Эрнсона. Но способ, которым они сберегли зрение оперативника, нельзя было назвать гуманным даже в самом первом приближении. Нечеловеческая радужка, напоминающая скорее глаз рептилии, чем млекопитающего; постоянно дергающийся зрачок и рваный, широкий шрам от лба и до границы скулы.
Именно поэтому, когда Дин не находился на активной службе, он носил повязку, скрывавшую нечто среднее между мутацией и частичной химеризацией. Учитывая, что обе области Звездного знания находились под запретом в Империи, то…
Урский же наклонился к бардачку, откуда вытащил запасные «месяцы» для своих револьверов и кастет. Вновь поправляя кепку, он выбрался следом за Дином и отозвался о слякоти уже не в столь смешной манере, хотя и разобрать что-то в нечленораздельном бурчании немногословного бойца не представлялось возможным.
Милар с Ардом остались одни. Они молча сидели и смотрели куда-то в пол. Секунды сменяли друг друга в неторопливом марше времени, утомленного длинным вечером. Казалось, даже стрелки часов клонились ко сну и все мечтали, когда смогут коснуться мягкой постели и чуть мятой, но свежей наволочки на подушке.
— Ты не виноват, Ард, — внезапно произнес капитан.
— Кажется, Милар, ты только что утверждал обратное.
Капитан поднял на Арда взгляд своих умных, проницательных серых глаз. Те безо всякого Взгляда Ведьмы читали Арда, словно открытую книгу.
— В том, что заключил сделку с кем-то, у кого опыта в разы больше, чем у тебя. В том, что не предусмотрел всех рисков. В том, что не предвидел возможные осложнения. В том, что недооцениваешь всех, кто не имеет в руках посоха или искусства Эан’Хане. Да, Ард. Во всем перечисленном ты действительно виноват. Только ты и никто больше, кроме тебя. Особенно, Ард, в последнем, — Милар вздохнул и, кряхтя и стеная, развалился на лавке. — Проклятье… ты мне все сильнее напоминаешь Аверского. Да и Мшистого, если честно, тоже. Поэтому вас — магов — и не любят. Не из-за эксов и ваших дурацких регалий. А потому, что вы на всех вокруг смотрите как на нечто незначительное. Обыденное. Будничное. На фоне ваших высоких дум. Но вот что я скажу тебе, Ард. В мире, во всем этом сраном мире, в лучшем случае на два миллиарда душ приходится четыреста тысяч магов. Может, немногим больше. Так что мир крутится вовсе не из-за вас, Ард. А из-за нас. Обычных смертных.
Ардан продолжал разглядывать шляпку гвоздя, под которым потрескалась кленовая доска. Под бесконечным гнетом грубых подошв ботинок Плащей, от воды, крови и грязи она уже давно пошла широкими, темными карьерами, внутри которых таились маленькие тени.
Мог бы Ард их позвать? Спрятать себя под их вуалью, как его когда-то в детстве научила Атта’нха? Наверное, смог бы. Во всяком случае — хотел. Но не позволял себе.
Слова Милара резали слух и душу лишь по одной простой причине — капитан был прав. Ард действительно за последние полтора года перестал воспринимать всерьез тех, кто не владел знаниями Звездной науки или искусства Эан’Хане.
— Но это не беда, Ард, — продолжил Милар, здоровой рукой накрыв лицо чудом не пострадавшей шляпой. — Кто из нас не ошибался, да? Главное — уметь признавать свою неправоту и извлекать из неё уроки. До тех пор, пока ты думаешь: «Где я был не прав и как я могу не повторить ошибку», а не: «Где меня подставил и подвел несправедливый мир», — тогда ты сможешь расти. Ошибок ты делать, конечно, не перестанешь. Как и все из нас… но их станет меньше.
— Тогда почему ты…
— Сказал, что ты не виноват? — перебил его Милар и тяжело вздохнул. — Я уже достаточно хорошо тебя знаю, напарник, чтобы заметить, когда ты начинаешь страдать самобичеванием. Тот старик и ребенок — их кровь на руках Телкартс. Только на их. А не на твоих.
Ардан продолжал рассматривать трещины в досках. Может быть, так же выглядели и его собственная душа и сознание, внутри которых медленно, незаметно Темные Слова прокладывали свой неуклонный маршрут.
— Может, если бы я принял какое-то другое решение… — шептал Ардан, до белых костяшек сжимая свой посох. — Может, если бы не погнался за ними на крышу. Или если бы не полез в квартиру через окно… Может быть, пусть и не старик, но мальчишка бы выжил.
— Может быть, — не стал отрицать Милар. — А может, и нет. Мы не Вечные Ангелы, Ард. Мы знаем только то, что уже произошло. Нам, по большому счету, даже не все прошлое известно, не говоря уже о будущем. И, тем более, то будущее, которое так и не стало прошлым… Гадство, господин маг! Ты заставляешь меня повторять слова, над которыми я в твоем возрасте в голос смеялся. Светлоликий! Видимо, правду говорят, что если хочешь почувствовать себя старым — пообщайся с молодыми.
Ардан чувствовал, что Милар, как и всегда, немного иронизирует, впуская в свой голос шутливые интонации. Таков был принцип капитана Пнева. То, над чем ты пошутил и посмеялся, уже не сможет причинить тебе вреда. Похоронить боль под смехом — самый надежный склеп для тяжелых мыслей.
Ард бы хотел научиться подобному умению.
— История не знает сослагательного наклонения, да, Милар? — попытался хмыкнуть Ард, но губы лишь устало дрогнули и замерли, так и оставшись поджатыми.
— Не знаю, что именно значат твои умные слова, Ард, — дернул здоровой рукой Милар. — Но, в целом, наверное, да — история не склоняется. Вообще ни в какую сторону. Мы не можем спасти всех, Ард. Не можем помочь каждому. Да и это даже не наша задача. Когда волки нападают на стадо — сторожевые псы дерутся с волками, но если овца, когда перед ней сверкают клыки, стоит и ничего не делает — то все, что происходит с овцой, остается на её совести.
— Старик пытался их защитить…
— Но он был стар, слаб и промахнулся, — рука Милара повисла в паре сантиметров над влажным полом. — А бандиты молоды и быстры. А мальчишка еще слишком юн, чтобы хоть на что-то повлиять.
— Спящие Духи, Милар! — не сдержался Ард. — За последние полтора года я видел больше детских трупов, чем в принципе самих детей! Почему страдают именно они?
  
— Потому что дети беззащитны, Ард, — спокойно ответил Милар. — Потому что они самая уязвимая и простая мишень. Так что даже просто если логически поразмыслить, то придешь к выводу, что в любом конфликте в первую очередь будут страдать дети. Затем женщины.
Ардан промолчал. Перед его внутренним взором пронеслись лица маршала Тевоны Эллини, капрала Алисы Ровневой, даже шерифа Марьяны Сестровой…