Матабар VII (СИ)

— Да, конечно, хватает и мужчин, которые предпочтут страх железу в своих руках, но мир так устроен, Ард.
— Это несправедливо, Милар. По отношению к ним ко всем.
— А никто и не говорит о справедливости, господин маг, — фыркнул капитан и чуть приподнял шляпу. — Вообще, мой тебе совет, Ард. Забудь это слово — справедливость. Да и вообще. Тут парадокс, Ард. Как только ты примешь для себя, без всяких апелляций и попыток подсластить касторку, что жизнь — тяжелая, несправедливая, непростая штука, в которой далеко не каждому уготовано не то что счастье, а хотя бы пара мгновений покоя, — тогда жить резко станет проще. Если ты ничего не ждешь от жизни сверх того, чего добиваешься сам, то и разочаровываться в том, что в твоей тарелке чего-то не хватает, не приходится.
  
— Но…
— Здесь нет никаких «но», Ард, — резко оборвал его Милар. — Жизнь несправедлива. Мир несправедлив. Есть слабые и сильные. Есть умные и глупые. Есть красивые и уродливые. Больные и здоровые. Молодые и старые. Есть маги. Есть смертные. Есть Первородные. Есть люди. Ты, вот, выбирал родиться в семье пособника Темного Лорда? Я выбирал родиться в семье военного, который помер прежде, чем я успел запомнить его лицо? Нет. Справедливо ли это? Нет. Можем ли мы сетовать, винить все и всех вокруг в своих бедах? Да. Повлияет ли это на что-то? Нет. Что нам делать? Выпрямить спину, взвалить на плечи самый тяжелый груз, который поднимем, и идти с ним в гору. Даже несмотря на то, что на вершине этой горы есть те, кому банально повезло там родиться. Вот только, Ард, если посмотришь вниз, то увидишь сотни тысяч тех, с кем мир обошелся еще хуже, чем с тобой. И, поверь мне, они бы не раздумывая отдали свою правую руку, чтобы поменяться с тобой местами.
Ардан уже слышал подобные слова. Там, на снежных склонах Алькадских гор, когда даже самый юный и слабый барс с легкостью обставлял Арда на тропах охоты, Эргар никогда не позволял жаловаться. Жалобы, плач, пустые слова — ни на что не повлияют. Они не утолят Голод и не поймают добычу.
— Если бы я был сильнее, Милар, ребенок бы выжил. А ты не был бы ранен.
Милар, все так же кряхтя и стеная, вернулся в сидячее положение и посмотрел в глаза Арда. Прямо в самую их глубину. Туда, куда и сам юноша не всегда спешил заглядывать.
— Да, — коротко, но твердо ответил Милар, а затем добавил: — Или если бы я был таким же мутантом, как Корносский. Или если бы Урский и Эрнсон изначально были с нами, а не патрулировали здание, где через пару месяцев пройдет Конгресс. Или если бы Аверский, Вечные Ангелы и герои Войны Рождения Империи сошли с небес и помогли бы нам этим вечером. Тут можно какое угодно «если» привести. И в равной степени они ни на что не повлияют. Единственное, что имеет значение, Ард, — ты совершил ошибки. Ты набил шишки. Ты, я надеюсь, научишься их не повторять. А еще запомнишь, наконец, и вобьешь в свою светлую и слишком умную голову, что ты не можешь всех спасти. И даже не должен пытаться.
«…забудь о своей деревне. Ты больше не в Эвергейле. И если будешь совать голову в петлю ради каждого встречного доходяги, то рано или поздно — задохнешься…»
'…Взгляд у вас такой же, как у него… Взгляд того, кто хочет всех спасти. Всем помочь. Плохой взгляд, дорогой Баров. Когда ко мне приводят кого-то, кто хочет стать врачом, но если у него такой взгляд, как у вас, то я всегда отказываю. Знаете почему?
— Почему?
— Потому что такой взгляд всегда приносит вреда больше, чем пользы…'
В сознании Арда эхом прозвучали голоса Йонатана Корносского и Энсваилаала, сына герцога Абраилаала. Они его предупреждали. Говорили о том же, о чем сейчас рассуждал Милар. Только тогда у Арда оказалось слишком мало жизненного опыта, чтобы понять, что именно ему пытались донести.
Почему-то юноша с каждым месяцем, проведенным на службе в Черном Доме, все лучше понимал причины того, что касалось излишней жесткости и грубости Плащей. А еще их страсть к черному, а порой и кровавому юмору.
Он действительно не мог помочь всем. И если будет продолжать усердствовать в своем рвении доказать обратное, то когда-нибудь обнаружит себя на месте Арора.
— Поздравляю.
— Что? — дернулся Ард, поднимая взгляд на Милара.
— Ты только что стал еще немного старше, — подмигнул ему капитан. — Но хватит уже этого плесневелого наставничества. У нас, кажется, гости.
Выхватив револьвер, Милар направил его на полог грузовика.
Тот откинулся в сторону, и внизу, под светом мигающего фонаря, показались местами раненные, но довольные Урский с Эрнсоном, а вместе с ними бессознательная госпожа Шприц, взваленная на окровавленное плечо Александра.
Дин выглядел значительно лучше, хоть и прихрамывал на левую ногу, а в перевязи не хватало нескольких ножей (а те, что вернулись на свое законное место, испачкали одежду кровью). Вместе с Урским, поднимаясь по подножке, оперативники аккуратно втащили Таисию и бережно уложили её на расстеленную на полу шинель.
Женщина дышала. И при беглом осмотре, если не принимать во внимание замызганный и порванный подол далеко не вечернего, а простого, будничного платья, выглядела весьма неплохо. Разве что следы от веревок виднелись на запястьях и лодыжках.
Сами Дин с Урским, усевшись на скамьи, выдвинули из-под лавок по идентичному ящику. Синхронно откинув крышки, они вытащили наружу баночки с пахучими мазями, склянки с пилюлями, пузырьки с разноцветной жидкостью и все то, что стоило безумных денег, ибо имело отношение к целительной Лей-алхимии.
Иными словами, Ардан в последние полчаса в самом прямом смысле сидел над небольшим состоянием. Пусть и казенным.
— Удобно, да, господин маг? — чуть играя бровями, с прежней искрой насмешки в тоне спросил Милар. — Когда не надо ловить пули собственной грудью. Именно для этого и существуют оперативники.
Упомянутые Миларом «оперативники», снимая одежду, смазывали, перевязывали и местами сами на себе зашивали следы, в основном от ножей. Ни одного пулевого ранения Арди так и не заметил, как, в целом, не слышал он и выстрелов.
— С кем развлекались? — поворачиваясь к Урскому, спросил капитан.
— Телкартс, — в излюбленной немногословной манере ответил Александр, стягивая края рваной раны на плече. — Рядовые мускулы бандитов.
— Надо же… — протянул Милар, пародируя удивление. — А в «Доме Герцогов» нам с господином магом, получается, сильно повезло…
— Не сильно, — Урский зубами откусил нитку и завязал нехитрый узел, моментально смазав рану желтой, густой, напоминающей замерзший жир смесью. — В последнее время у Шестерки… или теперь Пятерки?
Милар пожал плечами. После уничтожения Красной Госпожи, которую Черная Канцелярия свела на нет буквально за сутки, в городе действительно осталось лишь Пять крупных организованных банд. Пожалуй, лишь вопрос времени, когда освободившееся место займет кто-то другой. Кто-то неизвестный. И оттого непредсказуемый.
— Справедливо, — кивнул Урский. По его лицу всегда казалось, что сказанные им «лишние» слова вызывали у Александра глубокие нравственные страдания. — Так вот. В последнее время на улице ходят слухи, что банды тренируют лучших своих бойцов и скупают всю алхимию, которую только могут достать на Неспящей улице и в подпольных лабораториях.
Милар с Ардом переглянулись. В своей извечной погоне за Кукловодами они начали страдать той же «болезнью», что и Ард. Банды вне разреза глобального расследования их заботили в самую последнюю очередь.
— Рулить сможешь? — спросил Милар у Александра, когда тот надел обратно свой пострадавший казенный черный пиджак.
  
Урский сдержанно кивнул и перебрался в кабину. Вернув на место вельветовую кепку, он, чуть кривясь лицом, повернул ключ зажигания.
— Дин, приведи, пожалуйста, в чувства нашу драгоценную свидетельницу, — попросил Капитан, когда их грузовичок, будто ничего не произошло, тронулся вперед по промышленной улице.
Эрнсон, достав из ящика один из пузырьков, открыл крышку и, бережно придерживая голову госпожи Шприц, провел у неё под носом парами прозрачной жидкости.