Дети Равновесия. Караван
– А… – Андрей запнулся. Говорить своё привычное имя было бы странно. А представляться Анерисом сейчас, после этой вспышки ярости, не хотелось.
– Я знаю, кто ты, – она отдала короткую команду дракону, и тот потрусил обратно к себе, принюхиваясь по пути. Андрей тоже ощутил запах свежего мяса.
– Что случилось? – женщина посмотрела на Порохова, и тот невольно залюбовался небом, отражённым в её глазах. Он ждал, что ещё чуть-чуть, и снова в груди зародится мерзкое ощущение ненависти, но пока его не было.
– Пытаюсь привыкнуть к новому себе.
– Ярость давит? – просто спросила Нейрин.
Андрей отвёл взгляд. И коротко кивнул.
Женщина пожала плечами:
– Иногда бывает. Это то, что остаётся с нами от прошлой памяти и прошлой жизни.
– Оно проходит?
– Обычно – да. Есть всего двое или трое, кто так и не смог окончательно смириться – они обычно стараются не видеться с теми, кто вызывает эти чувства. Я тебя очень хорошо понимаю: меня долго трясло от тёмных.
– А теперь?
– А теперь всё хорошо. Но я не воевала, я и там, в прошлой жизни, была драконоведом, отвечала за столичный бестиарий, – она прошлась по площадке, и Андрей последовал за ней. – Но у каждого свой путь в этой борьбе. Я пронесла свою ненависть через себя и одну человеческую жизнь вдали от всех. А кто-то сразу был избавлен от этого груза. Всё очень сильно зависит от того, что было там. И от того, насколько прошлое напоминает о себе.
– Во время песни Ларниса, тогда, когда он нас представлял, я оказался там. В том самом прошлом. Я не сразу понял, но именно тогда ярость появилась впервые и за неделю набрала силу.
– Если полёт помогает – летай. Только пойдём, покажу, где сбруя этого дракона лежит.
– Он чей-то?
– Да, но его хозяин сейчас не здесь, так что не будет против, да и дракону веселее.
Порохов чуть улыбнулся. Потом спросил:
– А своего дракона как получить?
– Два заявления, четыре тестирования, шесть согласований… – Нейрин обернулась на Андрея и усмехнулась, – Шучу. Полетай пока на этом, если поймёшь, что тебе действительно надо – будет дракон. Вырастим с малыша.
Порохов кивнул. Попрощался с Нейрин и вышел из драконерии. Прошёлся по улице, на которой сейчас никого не было, и достал телефон. Несколько мгновений смотрел на него и только потом сообразил, что он совершенно не помнит, где оставил машину.
И как теперь отсюда выбираться.
Он сделал ещё несколько шагов, когда за спиной почувствовал портал, и тут же услышал голос Ларниса:
– Как ты?
Андрей обернулся, рассматривая стоящего перед ним светлого. Ларнис был в той же одежде, в которой появился у Игоря: чёрные джинсы, сиреневая расстёгнутая рубашка, под которой виднелась чёрная футболка. На ногах – чёрные стильные кроссовки. В Эст-Айнирене такой облик смотрелся несколько странно. Как и одежда самого Порохова.
– Лучше, – коротко ответил тёмный. Вздохнул, подошёл ближе, готовясь в любой момент бороться с чужой-своей яростью, но пока её не было. – Наверное, я должен был рассказать.
Ларнис пожал плечами, потом улыбнулся, и Порохов внутренне выдохнул, словно он до сих пор ждал, что друг будет на него обижаться.
– Почему не рассказал?
– Боялся обидеть, – честно ответил Андрей. – Я даже не могу представить, если мы вдруг с тобой перестанем общаться. А тут такие эмоции – вдруг это ненормально? Вдруг…
– Я не пойму?
– Да.
Ларнис вздохнул:
– Я ждал этого. В тебе очень сильный дух. То прошлое, которое он помнит, было наполнено войной, болью, яростью и ненавистью. Он будет реализовывать это через тебя – это нетрудно предугадать.
– И что теперь? Мы… Перестанем общаться?
Сирена фыркнул, потом посмотрел в глаза Андрею, промурлыкав:
– Ещё чего! Ему придётся привыкнуть к тому, что светлые теперь – союзники, а не враги.
Порохов почувствовал, что в груди снова появляется та самая злость, но теперь он знал, как будет с ней бороться.
– Я ж тебя не просто так нашёл, – Ларнис, словно не замечая сжатых губ Андрея, открыл переход, – Альен всё подготовил для эксперимента по Призыву! Ждём только тебя.
Порохов на мгновение прикрыл глаза, справляясь с удушливой волной ярости, потом кивнул:
– Пойдём. И ты прав. Кое-кому придётся привыкнуть, что он – теперь я. А я сам решаю, что мне чувствовать.
* * *На углу одной из номерных улиц, выходящей на Центральный парк, многие прохожие останавливались перед витриной кафе, чтобы посмотреть на кошек, вольготно расположившихся на многочисленных кошачьих домиках, полочках, в корзинах или на полу: кому где нравилось. Кошки отличались какой-то чрезвычайной ласковостью, и некоторые обращали внимание на остановившихся людей и тёрлись о стекло, словно приглашая войти во внутрь.
Те, кто поддавались желанию лично погладить пушистых соблазнителей, оказывались в очень уютном кафе, где царствовали ухоженные животные. Доброжелательные официанты предлагали не только выпить чай или кофе, но и перекусить. Именно сюда зашёл молодой мужчина, чей возраст было сложно определить из-за ухоженных усов и аккуратной, стильно стриженой бородки. Его короткие волосы напоминали цветом медь, а карие глаза казались удивительно красивыми в обрамлении тёмных ресниц. В остальном его вряд ли можно было назвать эталоном красоты, но харизматичная тёплая улыбка отлично привлекала к себе людей.
Мужчина, оказавшись внутри, огляделся и тут же присел на корточки: кошки ринулись к нему за лаской, притираясь спинами и мордочками, залезая на ноги и стараясь дотянуться до лица. Крупный чёрный котяра привычно запрыгнул мужчине на спину, перешёл к голове и улёгся на плечах.
– Мор! Наконец-то! – из кухни вышла высокая девушка. – У нас катастрофа!
– Что случилось? – мужчина встал, аккуратно ссадив с коленей кошек, и обернулся. Чёрный кот так и остался на его плечах.
– Вчера странный посетитель приходил, говорил с Синтией. Она вечером ушла, вся как пришибленная была, а сегодня не пришла и не отвечает на звонки. Но у неё ключи от кабинета! А в нём документы и деньги для Дональда, он уже час ждёт, ругается, что опаздывает на остальные доставки.
Синтия была управляющей этого кафе, и Мор удивлённо хмыкнул. С того момента, как отец на него сгрузил управление ветеринарной клиникой, одной из двух десятков в сети, ему пришлось уделять больше времени менеджменту, вместо привычной ветпрактики. Чуть позже он наладил дела в клинике и открыл рядом с ней котокафе. Раньше подобных проблем не возникало, и персонал даже не думал, что ситуация может выйти из-под контроля. То ли Мору везло, то ли он умел всё организовывать. А тут неожиданно…
– Почему мне не позвонили? Я бы поторопился.
– Телефон тоже записан в кабинете, – покачала головой официантка, и мужчина вздохнул. На будущее придётся продублировать свой номер в нескольких местах кафе, недоступных для посетителей.
– Хорошо, я решу всё.
Девушка быстро кивнула и, улыбнувшись, подхватила поднос и пошла к одному из столиков, где сидела семья с двумя детьми. Дети, правда, играли в телефонах, а вот родители с наслаждением играли с кошками, развлекая их кусочками меха на удочках.
Полное имя Мора было Маршал Моррис, но на сокращённый вариант он откликался охотнее и представляться старался им же, чтобы собеседники не думали, будто его имя – это звание. И уж тем более не профессия [1]. Маршал, не снимая куртки, прошёл через кухню, почти пробежался по коридору и достал свои ключи от кабинета. Открыл его, потратил несколько минут на поиск нужных документов и вышел через заднюю дверь туда, где, сидя в своём пикапе, его ждал Дональд – пожилой грузный мужчина, обожающий содовую и поболтать. Желательно одновременно.
– Извини за задержку, – Мор подошёл к тому, пожал руку, высунутую из кабины, и покачал головой. – Не представляю, что случилось с Синтией, поеду проверю.