Пустое сердце Матвея
– Нет… – выдохнула Вика вместе с дымом. – Не сбежала. Он меня удержал. Жестко взял за локоть и начал выговаривать как малолетке. Сказал, что он просто проводил эксперимент.
– Что за чушь! – фыркнула я. – Как тупые тролли в интернете. Не удалось всех нагнуть – сразу орут, что эксперимент.
– Нет, Марта. Это правда. Он сказал, что хотел убедиться, что я ему отсосу прямо тут, в офисе. Наплевав на то, что в здании еще кто-то может оставаться, а стены у кабинета полупрозрачные. И знаешь, почему он не дал мне этого сделать?
– Так?
– Он сказал… Это цитата, Марта, дословная цитата. Что если бы он мне позволил ему отсосать, я бы решила, что он меня хочет. А значит, перестала бы излучать такую отчаянную влюбленность. А ему слишком нравится обожание в моих глазах. Гораздо больше, чем понравился бы неумелый минет. И велел идти домой. К мужу. И отсосать, представляя его, Матвея.
– Бля-а-а-а-а…
Сегодня я была редкостно красноречива.
Вика затянулась сигаретой и подставила лицо под холодную морось, сыпавшуюся из люка.
– А на помойку я отнесла себя сама. Там мне и место, – проговорила она, не открывая глаз.
Слышать это было так больно, будто я сама отнесла себя на помойку. Захотелось обнять Вику – но я сдвинулась всего на пару сантиметров в ее сторону, а она дернулась так, словно я замахнулась, чтобы ударить.
– Ладно. Ладно, – сказала я как могла спокойно. Положила руки на руль, глядя вперед. – У нас есть и хорошая новость!
– Какая? – вяло поинтересовалась Вика. Она опустила окно, выкинула окурок, но закрывать обратно не стала. Несмотря на работающую печку, в машине становилось промозгло и холодно.
– Тебя наконец-то отпустила эта дурная одержимость.
Вика промолчала.
Не так.
Не согласно промолчала.
Промолчала виновато.
Хрен знает, как учишься отличать такие оттенки без единого слова и лишнего вдоха. Но почти все женщины это умеют.
Понимать по молчанию, что тебе просто не хотят говорить оч-ч-чень неприятную правду.
– Вика…
– Я научусь! – сказала она, упрямо сжав губы.
– Чему?! Сосать?!
– Играть. Так же жестоко, как он.
– Дура! – не выдержала я. – Вика, ты дура!
– Тебе нельзя так говорить, ты феминистка, – отозвалась она почти равнодушно. – А это внутренняя мизогиния.
Было видно, что она уже приняла какое-то решение, и я совсем не хотела знать, какое.
– Мне все можно, – мрачно буркнула я. – Про Матвея этого я бы и похуже сказала. Но мне надо подготовиться, тут экспромпт неуместен. А ты – просто дура. Без подготовки.
– Ой, ну тогда брось меня, если я дура. Все равно ты это сделаешь в конце концов… – пробормотала Вика. – Я же вижу, что ты не будешь со мной возиться, пока я стараюсь его переиграть.
– С чего ты взяла? Вик? – я нахмурилась. – Я тебя когда-нибудь подводила?
– Ты – нет. А я – да. У меня была близкая подруга, которую муж бил. Она от него раз пять сбегала – и все ко мне. Потом синяки сойдут, заскучает – и снова возвращается. В шестой раз я сказала, что это последний. Или она от него уходит и разводится, или пусть ищет себе другой шелтер, нам диван в гостиной пригодится для других гостей.
– Она ушла?
– Конечно. Я тогда не понимала, почему она гробит свою жизнь ради этого мудака. И вот! – Вика вскинула руки к небу в проеме люка. – Поняла! Прилетел и мне бумеранг. Все вижу, все осознаю, но сделать ничего не могу.
– Я могу! – фыркнула я, нажимая кнопку блокировки дверей и заводя машину. – Пристегнись.
– Э! Марта?! Ты чего творишь?
Я проехала два метра и вдавила тормоз в пол, чтобы ее хорошенько дернуло. Вика мгновенно взялась за ремень и пристегнулась.
– Куда мы едем? – спросила она, когда я вырулила на дорогу из двора.
– Ко мне. У меня есть смирительная рубашка.
– Настоящая? – округлила Вика глаза.
– А то! Винтажная! – похвасталась я. – Наручники купим на Озоне. Дачу снимем на месяц, по осени это дешево. Возьмешь отпуск. Посидишь в подвале связанная – поумнеешь.
Вика истерично расхохоталась, размазывая остатки косметики по лицу.
Не глядя я достала пачку влажных салфеток и кинула в нее. Закрыла наконец люк и прибавила скорость. Домой ей пока было нельзя, поэтому сегодня у нас в планах девичник.
Будем напиваться и жаловаться друг другу на жизнь, обсуждать, какие все мужики козлы и глумиться над идиотами на сайтах знакомств.
Хороший годный план.
Закажем пироги с рыбой и фисташковое мороженое.
А там, может, что-нибудь и придумаем.
В конце концов, отпуск – не самая плохая идея. За пару недель переломается.
– Нет, нельзя отпуск… – вздохнула Вика, отсмеявшись и став серьезней. – Даже в смирительной рубашке. У нас новый проект, работы до жопы. И юрист еще уволился.
– Да, нашел время, – кивнула я исключительно из вежливости.
– Ага! Прикинь, платим бешеные бабки фрилансеру. Сейчас все рванули перезаключать договора, цены везде подняли, нихерово люди зашибают. Как за месяц работы барменом на курорте.
– Да-а-а-а… – кивнула я. – Тоже не жалуюсь.
– О! – сделала стойку Вика. – Ты ведь как раз юрист!
– Даже не думай. Ненавижу офисы.
– Ну, Марточка!
– Нет! Вик, я не для того базу клиентов по кирпичику собирала и доверие выстраивала, чтобы сейчас махнуть хвостом и снова впрячься в это ярмо.
– У нас зарплаты охуенные… – в ее голосе появились липко-сладкие интонации. – И ДМС с первого месяца. И спортзал в офисе. И парковочка теплая… Марта-а-а-а…
– А психолога ваш ДМС покрывает? После общения с таким начальником, как Матвей?
– Нет, но у нас есть свой корпоративный психолог!
– Охренеть… – пробормотала я, стараясь не отвлекаться от дороги, потому что мерзкая морось перешла в полноценный ливень, и дворники едва справлялись. – Странно, что твой любимый Матвей с ней не спит.
– Это он. Мужик.
– А. Тогда понятно.
Еще двадцать минут мы ехали в тишине. Вика подергала радио, но там либо шли новости, либо рэперский молодняк, неумело рифмуя, декламировал какую-то розово-сопливую лабуду про «сердце не обманет», которая плохо сочетались с сегодняшним р-р-р-романтическим свиданием с красавчиком-нарциссом.
Я гоняла пустые мысли по кругу, пытаясь придумать, как вытащить Вику из ловушки. Но чувствовала только бессилие. Наверное, так себя ощущают родители, когда их выросшие дети упорно желают прогуляться по граблям. А ты смотришь на это, можешь предсказать каждый шаг и каждый удар в лоб, но сделать не можешь ни-че-го…
Интересно, а если анонимно пожаловаться на харрасмент их корпоративному психологу, то будет ли толк? Или на Матвея у него уже папка толщиной с «Войну и мир» заведена?
И тут в голове забрезжил отблеск мысли.
Я бросила быстрый взгляд на Вику. Она сидела, обхватив себя руками и смотрела прямо перед собой, и в ее глазах отражались алые блики стоп-огней, словно всполохи адского пламени.
– Кстати… – сказала я.
Она повернула ко мне голову и одновременно со мной начала:
– Я тут подумала…
– Давай ты, – кивнула я.
– Тебе не любопытно было бы посмотреть на Матвея вживую?
– Очень любопытно. Очень.
Кажется, спасительная идея пришла нам в голову одновременно.
– Тогда назначить тебе собеседование?
– На понедельник.
– Договорились.
Осталось неозвученным то, что думали мы обе.
Я надеялась, что если буду рядом, то сумею ее спасти.
Она тоже на это надеялась.
– Может быть, в реале он не так плох, как тебе кажется.
Или не на это.
Марта. Третья глава
Как собираются на собеседование мужчины?
Надел что-нибудь чистое, опционально – глаженое, умылся и уже молодец.
Мужчина-юрист даже избавлен от необходимости выбирать между футболкой со Спайдерменом и футболкой с дурацкой надписью, купленной в последний отпуск в Турции. Белая сорочка, самый приличный костюм, почищенные ботинки и парфюм Табак-Ваниль от Тома Форда.