Удар по воротам (ЛП)

Тренер ерзает на стуле, предчувствуя, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет.
– Мы все лично вовлечены в это, но сейчас не время выплескивать эмоции, – он наклоняется вперед, опуская локти на стол. – Что сейчас важно, так это ваш профессионализм. Вы двое – мои самые ценные игроки, и у нас было лучшее начало сезона за долгое время. Мы с генеральным менеджером не хотим, чтобы это всё испортилось.
  
Я прочищаю горло, скрестив руки на груди.
– Моя способность быть профессиональным и дружелюбным здесь ни при чем.
– Проблема именно в тебе! – гнев Джека выходит из–под контроля, когда он указывает на центр своей груди. – Ты знаешь, как я унижен? Я думал, мы друзья. Я думал, мы прикрываем друг друга.
– Да, – говорю я тихо, эмоции застревают у меня в горле, когда я вспоминаю наш разговор в уборной. – Но я всегда буду ставить женщину, которую люблю, на первое место. И эта женщина – Дарси.
Я смотрю, как опускаются его плечи, и мне это чертовски не нравится. Я ненавижу, как это влияет на нас.
– Я всегда буду рядом со своей сестрой, и я всегда буду рядом со своей командой, – он отодвигает стул, явно закончив разговор.
Тренер, не останавливает своего центрового, когда тот направляется к двери и быстро распахивает её. Джек замолкает, глядя прямо в коридор.
– Но когда дело касается тебя, Арчер, я действительно думаю, что с меня хватит.
Я обхватываю голову руками и утыкаюсь в них лицом, пока говорю приглушенным голосом.
– Это не должно было так получиться. Когда мы прилетели из Майами, мы планировали навестить его на следующий день, после этой тренировки. Он не слышит, что я пытаюсь ему сказать, потому что он так ослеплен предательством, и я не знаю, как это исправить.
На несколько секунд я задумываюсь, вышел ли тренер вместе с Джеком. Здесь так тихо.
Наконец я слышу, как он откидывается на спинку кресла.
– Я должен признать, Арчер, когда Фелисити рассказала мне об этом вчера вечером, я провел первый час с намертво приклеенной к полу челюстью. Следующий час был потрачен на то, чтобы усмирить свой гнев. Теперь, когда эмоции стихли, я могу более ясно видеть, почему ты воздерживался от каких–либо высказываний. Но это не значит, что твоя репутация внезапно исчезла в одночасье. Дарси, может, и взрослая женщина, но она также только что вышла из токсичных отношений, и я беспокоюсь, что она наступила на те же грабли. Ты женился на ней для получения визы и потому, что она была беременна, а она забеременела из–за того, что ты тайно спал с ней. А почему тайно? – его вопрос риторический, и я поднимаю голову, замечая его приподнятую бровь. – Потому что ты не хотел, чтобы тебя поймали.
– Это неправда, – я качаю головой. – Я женился на твоей падчерице, потому что люблю её.
– Лиам тоже говорил Дарси, что любит её. Бывший муж Фелисити, Эллиот, говорил ей, что любит её. Оба были абсолютными ублюдками.
Я снова сжимаю ручки своего сиденья.
– Я не из их категории. Я преследовал Дарси, потому что хотел от неё большего, чем просто секс. Она хотела повеселиться. Я отчаянно хотел большего.
Он кивает, как будто уже знает это. Возможно, Дарси рассказала Фелисити, как всё произошло.
– Я понимаю твоё разочарование, и именно поэтому я не собираюсь срываться на тебе. Я просто говорю, как другие посмотрят на это. У меня была похожая репутация, когда я встретил свою жену. Я потратил много времени, убеждая её, что я тот самый, но чего я не делал, так это не лгал. Твоя самая большая ошибка здесь не в том, что ты преследовал Дарси, потому что ты прав – ты сам можешь решать, кому и когда рассказывать; а в том, что ты пытался прикрыть свои действия ложью. Это то, что гложет Джека, и, если быть действительно чертовски честным, меня тоже. Ты мой игрок, и мне нужно знать, что я могу доверять каждому парню в своей команде. Я сказал генеральному менеджеру, что ему не о чем беспокоиться, как из–за фотографий, которые появились в интернете, так и из–за натянутых отношений между тобой и Джеком. Не доказывай, что я неправ, Мур.
Я думаю, что он закончил, когда он снова наклоняется вперед, его глаза устремлены прямо на меня.
– Но что более важно, не разбивай сердце моей прекрасной падчерице. Если посмеешь испортить всё с ней или со своей малышкой, клянусь Богом, никакой обмен или перевод в фарм–команду не сравнятся с тем, что я сделаю с тобой. Сделаешь больно им, значит сделаешь больно моей семье.
Я поджимаю губы и наклоняюсь вперед, дюйм за дюймом подстраиваясь под его решительную позу.
– Я рад, что ты снял с себя эту тяжесть, потому что тебе явно это было нужно, Джон. Однако позволь мне всего секунду поучаствовать в твоём упражнении по снятию напряжения.
Я одариваю его теплой улыбкой, которая одновременно служит и моим собственным предупреждением.
– Тебе не нужно беспокоиться о том, что две мои девочки пострадают, потому что позволь мне сказать тебе вот что: если кто–нибудь, и я имею в виду, кто угодно, тронет их пальцем, бросит вопросительный взгляд или посмеет каким–либо образом связаться с ними, пока мои ноги всё ещё стоят на этой земле, они пожалеют.
Я встаю, дважды стуча костяшками пальцев по столу.
– И если ты ищешь подтверждения моему обещанию, я бы посоветовал тебе позвонить Лиаму.
  
ГЛАВА 41
 
арчер
Четыре дня, множество непрочитанных сообщений и один неотвеченный телефонный звонок спустя – я по–прежнему враг общества номер один.
Сегодня утром, когда я заключил Дарси в объятия, она спросила меня, как я себя чувствую. Она видит, что вся эта история с Джеком меня задела.
Всё, что я хочу сделать, это поговорить, но он не дает мне и шанса. Игра против Питтсбурга была напряженной. Не из–за счета – мы обыграли их со счетом 4:1, а из–за напряжения, которое исходило из моего центрового. Когда я спросил, есть ли у него лента, которой мы оба пользовались, он отнесся ко мне с явным безразличием. Мне не нужна была лент, и я знал, что ассистент подсобит мне; я просто искал предлог, чтобы завязать с ним разговор.
Любой разговор.
Это не сработало. Всё, что он сделал, это пожал плечами и повернулся к своей скамейке.
– Можешь подстраховать меня? – Сойер подходит сзади, пока я вытираю пот со лба.
Бросив полотенце на пол, я стараюсь не думать о том, что предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Если бы Дарси не была на работе, улаживая с Джанин детали своего декретного отпуска, я бы наверняка придумывал причины уйти пораньше и избежать ещё одной секунды гнева Джека.
– Конечно, – выдыхаю я.
Он опускает руку мне на плечо, осматривая пространство в поисках подслушивающих. Томми Шнайдер садится за жим для ног в нескольких метрах от нас. Ношение наушников во время любой групповой тренировки – раздражает тренера, поэтому он погружается в мир наушников.
– Я знаю, я сказал, что не собираюсь вмешиваться, но...Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? Я могу попытаться немного сгладить ситуацию.
Я качаю головой по пути к олимпийской штанге и жду, когда Сойер ляжет на скамейку.
– Нет. Всё в порядке. Когда он будет готов, он заговорит.
Сойер кривит губы.
– Ты уверен в этом?
Он делает несколько повторений, и я забираю у него вес.
– Нет, не уверен, но разве у меня есть другой выбор? Он не дает мне шанса объясниться, и я устал от несправедливых нападков в мой адрес.
– Несправедливых? –раздается сзади рычание.
Чёрт.
Ставлю штангу обратно на стойку и смотрю на Джека. Он делает глоток из своей бутылки с водой, и я жду, пока он уточнит, потому что это первое гребаное слово, которое он сказал мне по собственному желанию за последние девяносто шесть часов.
  
– Это весело! Похоже на какое–то противостояние или что–то в этом роде, – Томми показывает пальцем через плечо в сторону раздевалок. – У меня есть пара пистолетов, если хотите устроить дуэль. Думаю, это могло бы быть забавно.