Удар по воротам (ЛП)

– Мне буквально нечего тебе сейчас сказать. Это предательство – слишком тяжело для меня.
– Нам нужно поговорить спокойно и без лишних свидетелей, и я с радостью всё расскажу тебе, – отвечаю я, ещё раз пытаясь вразумить его.
Он ухмыляется, и в его ухмылке нет теплоты, веселья или дружелюбия.
– Да, думаю так. Но я хочу сказать, Арчер, что я не уверен, что когда–нибудь буду готов поговорить с тобой. Когда–нибудь снова.
    
ГЛАВА 40
 
арчер
Я: Полагаю, ты уже слышал.
Сойер: Да. Коллинз сказала мне, и я планировал поговорить с тобой об этом, когда доберусь до катка. Решил, что лицом к лицу будет лучше.
Я: Это было плохо.
Сойер: Коллинз сказала, Кендре показалось, что он собирается тебя ударить.
Я: Не только Кендра так думает.
Сойер: Я не собираюсь говорить тебе, что предупреждал тебя, потому что это бесполезно, и, честно говоря, я это понимаю. Софи потеряла ребенка на десятой неделе беременности, и мне пришлось рассказать об этом родителям и друзьям. Это было чертовски тяжело.
Я: Чёрт, прости меня.
Сойер: Ты в порядке? С Дарси всё в порядке?
Я: В данный момент стою в коридоре перед раздевалкой и не могу заставить себя зайти внутрь. Этим утром Дарси встречается со своей мамой. С ней всё в порядке.
Сойер: Я на парковке, буду внутри через пару минут. Мы можем поговорить позже. Я не буду врать; это будет тяжело для команды. Чего ещё не сказал, так это поздравлений. Ты женат и скоро станешь семейным человеком. Как ты себя чувствуешь?
Прислонившись к дверному косяку раздевалки, несмотря на дерьмовое шоу, которое было вчера в аэропорту, я всё ещё чувствую себя невероятно.
Я: Потрясающе. Это заставляет меня задуматься, какого чёрта я делал все эти годы, понимаешь? Я знаю, что мне нужно кое–что сделать в раздевалке...
Сойер: Многие парни, пока они не обзаведутся семьей, не понимают, насколько это на самом деле особенно. Добро пожаловать в клуб, приятель. Что касается раздевалки, я думаю, тебе нужно дать время.
Я: Он был зол. Ты бы видел его.
Сойер: О, я могу себе представить. Хотя ты знал, что всё так закончится.
Я: Я чертовски сильно её люблю.
Сойер: Я знаю.
– Мур.
Строгий голос тренера прерывает мои мысли, когда я выпрямляюсь, кладу телефон в карман и смотрю в два холодных серо–стальных глаза.
Чёрт.
– Да, тренер?
Он проводит ладонью по лбу, прежде чем хлопнуть себя по бедру.
– Мне нужно поговорить с тобой перед тренировкой, – он показывает пальцем в боковую комнату.
Я мог бы спросить его, всё ли в порядке, но мы оба знаем, что это не так.
Тяжело сглотнув, я отталкиваюсь от дверного косяка и следую за ним.
Держа руку на дверной ручке, тренер останавливается, прежде чем открыть дверь. Он не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но говорит тихо, с серьезным оттенком в голосе.
– Обсуждение, которое нам предстоит, должно быть спокойным. Генеральный менеджер хочет знать, что, чёрт возьми, происходит, поскольку сегодня утром в прессу просочилась фотография, на которой вы с Джеком ссоритесь в аэропорту. Пиар–команда удалила всё это в течение нескольких минут, так что я сомневаюсь, что это успело разлететься. Тем не менее, выглядело это не очень хорошо.
На меня накатывает тошнота.
– Дарси была на фотографиях?
Он смотрит на меня, удивленный тем, что это был мой первый вопрос.
Это единственный вопрос, который у меня есть.
– Нет. К счастью, её в это не втянули.
– Ладно, это хорошо, – говорю я, делая долгий вдох, который немного освобождает мои легкие.
Рука Тренера сжимается на ручке.
– Нет, Арчер, это нехорошо, – я могу сказать, что он говорит со мной как Джон, отчим Дарси. – Ты только что разрушил командную динамику и заставил меня усомниться в твоих моральных качествах.
Когда он открывает дверь в небольшой кабинет, Джек сидит в черном кожаном кресле, положив руки на стол перед собой.
На краткий миг его глаза встречаются с моими, но если бы я моргнул, то не заметил бы ни контакта, ни гнева в них. Ночной сон, похоже, никак не помог ему успокоиться.
– Присаживайся, – тренер обходит стол и садится в своё кресло с другой стороны. Он отодвигает от себя клавиатуру и повторяет позу Джека, пока я опускаюсь на сиденье рядом со своим центровым.
– Сколько времени это займет? – недовольно произносит Джек.
Сняв кепку, тренер кладет её на стол.
– Это займет столько времени, сколько потребуется. Тренировкой прямо сейчас руководит Дженсен.
– Не самое лучшее первое впечатление для Шнайдера, – отвечает Джек, и тренер приподнимает бровь.
– Я беспокоюсь не о нашем новом защитнике. Потому что, если мы не разрешим эту ситуацию, и быстро, генеральный менеджер начнет сажать проблемных игроков на скамейку запасных – или того хуже.
– Я с удовольствием посижу здесь и поговорю столько, сколько потребуется, – говорю я, глядя на тренера, а затем на Джека, который по–прежнему не смотрит мне в глаза.
– Посмотри на меня, Джек, – говорю я ему.
Он чешет подбородок, не сводя глаз с тренера.
– Я позвонил Дарси полчаса назад, потому что мне нужно было знать правду, и я не могу доверять ни одному слову, которое слетает с твоих уст. Она сказала мне, что вы, ребята, какое–то время дурачились друг с другом, прежде чем она забеременела, – наконец, он обращает на меня своё внимание. – Ты женился на ней только потому, что она забеременела? Потому что ты знал, что разразится дерьмовая буря, и хотел всё исправить, устроив свадьбу на скорую руку?
С таким же успехом он мог бы застрелить меня, потому что его слова разрывают меня на части.
– Это действительно то, что ты думаешь обо мне, не так ли?
Он проводит языком по нижней губе.
– Ну, на этот раз ты не смог “переспать и сбежать”, не так ли?
Я знаю, на что он ссылается. Однажды вечером, когда он был новичком, мы разговорились о выездной серии. Я сказал ему, что именно так я и поступаю с женщинами, чтобы избежать каких–либо обязательств.
Я закрываю глаза, чтобы унять гложущую дрожь.
– Я теперь совсем другой человек. Дарси изменила меня.
– Хороший человек не лжет своим друзьям и товарищам по команде, – огрызается он в ответ.
Я потягиваю себя за шею, меня охватывает отчаяние. Как только имя Эбби слетело с моих губ, я пожалел об этом. Ложь – это не для меня, но я чувствовал, что у меня не было выбора, кроме как подыгрывать.
– Всё не настолько однозначно, Джек, – отвечаю я.
– Клянусь гребаным Богом, если ты причинишь боль моей младшей сестре и оставишь её одну с ребенком, я разорву тебя на части, – рычит он так грубо, что я с трудом разбираю слова.
– Этого не случится, – отвечаю я. – Я люблю её.
Откинувшись на спинку стула, Джек засовывает язык за щеку.
– Но ты недостаточно уважал меня, чтобы быть честным с самого начала? Очевидно, все остальные знали, кроме нескольких парней из команды и нас с Джоном.
  
Я так крепко сжимаю металлические ручки своего сиденья, что костяшки пальцев белеют.
– Я уважаю тебя, Джек. Я просто не думаю, что всё это должно быть твоим делом. И ты винишь меня, когда реагируешь так? Ты, блядь, как книга, я так легко могу тебя прочесть.