Измена. Его вторая семья (СИ)

Дышу судорожно, сжимая руки в кулаки. Мне нехорошо… а от близости этого мужчины лучше не становится.
Он словно давит на меня своими размерами, нависает, как скала. Доминирует, молчаливо убеждая, что иного выбора, кроме как подчиниться, у меня нет…
Появление врача мы не замечаем, пока тот не кашляет поблизости, чтобы привлечь наше внимание.
Синхронно поворачиваем головы и смотрим на приятного мужчину лет пятидесяти и бежевом медицинском халате с бейджем.
  
Выражение его лица мне не нравится.
— Мне очень жаль вам сообщать, — говорит тот со вздохом, и мое сердце тяжело проваливается куда-то вниз…
  
18
 
— … но Валентине придется остаться в клинике на несколько дней. Нужно понаблюдать за ее состоянием, — продолжает врач серьезно.
Медленно выдыхаю.
— Насколько все плохо? — интересуется Игнат, поднимаясь с дивана.
— Не сказал бы, что плохо, — сдержанно улыбается врач, — но желательно понаблюдать. Имеется сильный ушиб мягких тканей. Насколько он может повлиять на состояние внутренних органов, узнаем с помощью дальнейших обследований.
Муж кивает.
— Могу я к ней попасть? — спрашиваю устало.
— Разумеется, — врач жестом приглашает следовать за собой, — прошу.
Валю уже перевезли в палату. Все еще бледная, она сидит на специализированной постели с какой-то капельницей в руке.
Стоит мне появиться на пороге, как сестра поворачивается и смотрит на меня страдальческим взглядом.
— Как ты?
Кивает коротко и тянет ко мне не занятную капельницей руку. Дверь в палату остается чуть приоткрытой. Игнат не заходит, негромко общается с доктором в коридоре.
— Прости, что так вышло, — хрипит сестра, беря меня за руку.
Осторожно присаживаюсь на стул рядом с постелью.
— Прекрати, это не твоя вина, что Вика оказалась куда хуже, чем мы предполагали. Главное сейчас — твоё здоровье, так что лежи поправляйся. Я буду приходить каждый день, договорились?
— Надеюсь, это ненадолго, — она оглядывает палату с идеальными стенами с отделкой из светлых деревянных панелей, широкие вертикальные жалюзи на окнах, небольшой кожаный диванчик для посетителей у стены… — и что, Игнат заплатит?
Пожимаю плечами.
— Разумеется, ведь это он во всем виноват. И не только в этом… — закрываю глаза, чувствуя, что на грани.
Новая информация буквально сбила с ног, и я уже просто не знаю, как ко всему этому относиться. Внутри плещется горькое разочарование вперемежку с обидой.
— Что опять? — смотрит Валя обеспокоенно, сжимая мою ладонь.
— Он, — вздыхаю, оборачиваясь, и вижу, что Игнат стоит в дверях, неприязненно сузив глаза, — не важно… потом.
Сестра хмурится недовольно.
— И куда ты теперь?
И правда, куда я?
— Домой, разумеется, — отвечает за меня муж, — нам пора, Маш, Вале нужен отдых.
Домой? Упрямо мотаю головой. Ни за что! Лучше на вокзал.
Хотя деньги есть, и вокзал мне теперь не грозит. Поеду в отель, а потом сниму жильё. Наедине сама с собой постараюсь собраться с мыслями и выгрести из этой эмоциональной ямы.
Теперь нужно заботиться не только о себе.
Хочется коснуться ладонью живота, но я не позволяю себе этого сделать. Игнат и так меня подозревает. Не хватает еще подтвердить его подозрения.
Валя не обращает внимания на моего мужа. Тянется в карман, чтобы достать связку из трех ключей с брелком-пищалкой. Протягивает мне.
— Держи, — приказывает, — последишь за комнатой, пока я здесь.
Киваю благодарно. Да, в принципе, почему нет. Это выход.
Потому что искать отель для заселения день в день дело муторное и неблагодарное.
— Хорошо, — шепчу, пряча ключи в карман, — спасибо.
— И будь на связи, ладно? — просит она, — мне тут будет неуютно одной. Никогда не лежала в больнице.
— Разумеется, приеду завтра с утра, — оглядываюсь невольно, — очень постараюсь одна.
— Буду ждать, — всхлипывает сестра.
Обнимаю ее осторожно и иду на выход. Муж даже не двигается с места, чтобы позволить мне пройти. Приходится буквально проскальзывать мимо, втягивая живот.
Иду вдоль по коридору, раздраженно поводя плечами. Как назло, сумка с вещами осталась в машине Игната. А значит просто сбежать не получится … хотя очень бы хотелось.
Но в сумке все мои документы.
Муж не отстает. Он уже решил все вопросы с врачом, и теперь неспешно шагает за мной, как хищник на охоте.
Нагоняет на крыльце клиники, берет за руку, останавливая, и разворачивает к себе.
Не нервничать, Маш, тебе нельзя, помни об этом.
— Я же не прошла твою проверку, Нат, — напоминаю ему нервно, — так чего ты цепляешься за меня? Отпусти и забудь.
По спине бегут ледяные мурашки.
В его холодных глазах нет ни капли раскаяния. Муж уже все решил.
Со своей домашней игрушкой он расставаться не собирается.
— Поехали домой, Машунь. Не заставляй тащить тебя в машину.
Внутри поднимается глухое отчаяние.
— Как ты это себе представляешь? Как?? Думаешь, я забуду, прощу и успокоюсь? Стану рожать от тебя детей и буду нянчить чужих? Ты сумасшедший, если так считаешь. Уверен, что я настолько себя не уважаю?
Молчит, смотрит равнодушно, только холодные глаза словно готовы заморозить меня на месте.
Слова бесполезны, но я все же говорю. Может, хоть одно из них пробьет броню его непонимания и эгоизма:
— Я поняла, ты защищал отца. Какой молодец, — усмехаюсь горько, — примерный сын… папа может тобой гордиться! Только я не буду. Понимаю, тебе плевать. На собственную мать, которую вы с отцом держите за дуру, и на меня… всегда было наплевать, с самого начала. Так чего еще ты от меня хочешь? Добить? Я и так сломана, Нат, ты сломал меня напополам!
Немногие прохожие оборачиваются, и я понимаю, что почти кричу.
— Не думал, что ты воспримешь это настолько близко к сердцу, — бросает муж, и я качаю головой.
— Ты вообще когда-то думал обо мне, как о ком-то важном? Стоящем того, чтобы вместе обсуждать семейные проблемы? Нет. Ты обманывал все эти годы. Нагло, изощренно. Командировки, да? Боюсь спросить, что ты делал неделями в обществе Вики и ее детей. Изображал заботливого отца? А ночами? Думаю, примерно то же самое! Не зря она, как ты говоришь, "зарвалась"!
Резко вырываю руку из его захвата и иду к выходу с территории клиники, совершенно забыв про сумку с документами.
Он не отстает, и я ускоряю шаг.
  
19
 
— Маша… — несется вслед, — вернись!
Щас, разбежался.
Он идет за мной. Упрямый, как танк.
— Я пообещал отцу, что позабочусь о детях, — слышу за спиной его раздражённый голос, — они появились не по его воле, знаешь ли.
Поворачиваюсь к мужу.
— А мне плевать! Так же, как и тебе на меня! Ты мог все мне рассказать, но ты промолчал, значит, было что скрывать. И дело тут не только в отце. Дело в том, что вся ваша семья прогнила насквозь. Всё, Нат! Не хочу иметь с тобой ничего общего!
Иду к стоянке такси и без помех усаживаюсь в ближайшую машину. Бросаю взгляд в окно.
Игнат стоит на том же месте, тяжело глядя мне вслед. В душе просыпается странное чувство разочарования, смешанного с облегчением.
Он не стал играть в тирана и пытаться увести меня силой. Это плюс. Он не стал делать ничего. Видимо, смирился с моим решением.
Или же отложил разборки на потом.
Ведь я, как он считает, никуда от него не денусь.
Что ж, увидим. А пока проверим, не соврал ли он мне в очередной раз.
Достаю телефон и ищу в контактах номер, на который звонила от силы пять раз за пять лет, чтобы поздравить с днем рождения.
— Валентин Андреевич? — шепчу в трубку, когда оттуда раздается холодное «да». — Это Маша.
  
— Здравствуй, Маша, как поживаешь? — продолжает тот в ожидании, когда я озвучу цель звонка.
Этот мужчина всегда меня пугал. Холодный, властный и неприступный. Даже на нашей с его сыном свадьбе он ни разу не улыбнулся.