Когда Фемида безмолвствует
Яна без стука вошла в кабинет, призывно вильнув бедрами. Курочкин, отложив бумаги в сторону, посмотрел на нее, как кот на сметану. Яна, мгновенно сообразив, что шефу от нее требуется, закрыла дверь на ключ и начала неторопливо расстегивать юбку. Владимир Ильич весь подался вперед и стал пожирать ее взглядом. Стриптиз в ее исполнении всегда приятно будоражил его фантазию: Яна умела завести, в каком бы плохом настроении он ни находился. Никаких других услуг от нее и не требовалось: быть украшением офиса, чтобы клиенты, таращась на ее ножки, теряли голову и соглашались на любые, самые грабительские условия; подать-принести кофе в кабинет и по первому требованию хозяина принять нужную позу. Каким-то образом Яна всегда угадывала его желания, за что Курочкин ее особенно ценил. Они могли заниматься сексом где угодно: на письменном столе, на полу, в потайной душевой кабинке, вход в которую был тщательно замаскирован от посторонних глаз, но чаще всего полигоном для любовных игрищ служил кожаный диван, занимающий почти полкабинета.
Раздевалась Яна нарочито медленно. Ей нравилось производить впечатление. Сбросив на пол юбку, она приспустила трусики и замерла, как бы смутившись. Владимир Ильич нетерпеливо заерзал на сиденье и шумно засопел. Маленькие, близко посаженные глазки его похотливо затуманились, и Яна, добившись желаемого эффекта, решительно сдернула трусики. Скользнув по ногам, они бесшумно упали на пол. Освободившись от последних деталей одежды, она направилась к дивану. Забравшись на него, она, грациозно выгнув спину, призывно качнулась. Курочкин, как и ожидалось, справился оперативно, и через минуту Яна уже одевалась. Такие неутомительные занятия Курочкин ей оплачивал как премиальные, но не очень-то раскошеливался. Яну всегда оскорбляла прижимистость шефа, но она не роптала, надеясь со временем прибрать к рукам если не все его состояние, то, во всяком случае, большую часть.
Узнав от Курочкина, сколько его денег досталось Маше, Яна почувствовала себя ограбленной. Утешало ее только то, что от своих претензий на дом Мария вроде бы отказалась. Мысленно Яна уже представляла себя хозяйкой этого роскошного особняка. Отчего бы и нет, если она уже почти живет в нем. С тех пор как Маша ушла от мужа, Яна несколько раз порывалась переехать в этот дом окончательно, но Владимир Ильич, ссылаясь на то, что еще не улажены некоторые формальности с разводом, просил ее повременить с переездом. Что ж, она подождет, но если Курочкин думает, что ее устраивает роль содержанки, он жестоко ошибается: Яна добьется своего, чего бы ей это ни стоило. Уступать своего жирненького котика она не собиралась никому и, чтобы связать Ильича по рукам и ногам, решила забеременеть от него. Ему же скажет, что «залетела» случайно. Он никогда не интересовался, как она предохраняется, так что надуть его будет проще простого.
Единственное, что могло разрушить ее планы, — это возвращение Маши к Курочкину. Да, они, похоже, серьезно повздорили, но двадцать лет совместной жизни просто так со счетов не спишешь. Кто знает, что у них там на уме, вдруг, как уже не раз бывало, они возьмут и помирятся, все-таки общий ребенок, и тогда Яна окажется за бортом. Будущее пузо в этом случае аргумент слабый. Ее беременность Курочкин не заказывал: пошлет куда подальше, да и все! Что и кому она сможет доказать? Что спала с ним? Так ей за это платили! О том, чтобы предъявлять Ильичу какие-то претензии, и речи быть не могло! Стоит ей только начать шантажировать, как он тут же наймет братков — и ей без всяких врачей сделают аборт.
Чтобы этого не произошло, Яна, не жалея сил, старалась рассорить его с Машей окончательно и бесповоротно, и, нужно признать, ей это вполне удалось. Она первая разузнала, что Маша организовала собственное издательство, и сразу же сообщила о нем Курочкину. Подливая масла в огонь, Яна каждый день информировала его о Машиных успехах. Так, благодаря ей, Владимир Ильич оказался в курсе всех финансовых дел Марии. Сведения, регулярно поставляемые Яной, были, кстати, совершенно достоверны. Для этого ей пришлось пару раз переспать с главным бухгалтером «Крута», но полученная информация того стоила.
Маша, в отличие от Курочкина, в бизнесе была новичком и не подозревала, какие акулы бродят в ее тихой гавани. Надеясь на помощь Сергея, она смело ринулась в мутные воды отечественного рынка, и пока что ей удалось выдержать первые штормы и не утонуть при этом. Поставив на кон все, что у нее имелось в наличии, она отрезала себе все пути к отступлению. Малейшая ошибка могла теперь обернуться для нее полным банкротством: ее валютный счет был фактически пуст…
* * *— Стас, что у нас за сутки плохого? — спросил Сергей капитана Лабенского, зайдя в дежурку.
— Да так, ничего особенного, убийств, слава Богу, не было, есть только одно нехорошее доставление в «неотложку»: избили проститутку из «Русалочки», ну и изнасиловали, само собой. Фамилия потерпевшей Смирнова, ты ее должен знать.
— Постой, эта не та Смирнова, которую три дня назад нам пэпээсники доставляли?
— Она самая, так что распишись за материал, его как раз на тебя расписали! — Лабенский протянул Сергею рапорт дежурного опера и книгу КП.
— И это все? — возмутился Сергей, бегло просмотрев материал, в котором, кроме рапорта и распечатки из больницы, больше ничего не было.
— А что мы еще могли сделать? — пожал плечами Лабенский. — В рапорте же написано, что потерпевшая находилась в состоянии наркотического опьянения и опросить ее не представилось возможным. «Скорая» подобрала эту девку на улице, кто вызвал врачей — неизвестно, хорошо хоть личность ее установили: при ней было удостоверение массажистки «Русалочки».
— Ладно, разберемся, — проворчал Сергей, расписываясь за материал. — Если кто меня будет спрашивать, я уехал в «неотложку»! — бросил он на ходу Лабенскому, выходя из дежурной части.
Больница неотложной медицинской помощи находилась на территории обслуживания райотдела, и уже через пятнадцать минут Сергей был в приемном отделении. Предъявив служебное удостоверение, он спросил у дежурной медсестры, в какой палате находится Смирнова. Милицейское удостоверение не произвело на медсестру ни малейшего впечатления. Она недовольно глянула на Сокольского, буркнула себе под нос: «Вы что, не видите, я занята!» — и продолжала увлеченно болтать по телефону. Сергею ничего не оставалось, как терпеливо ждать, пока «занятая» медсестра вдоволь наговорится. Медсестра же явно не торопилась уделить ему внимание. Она очень подробно пересказала подруге вчерашний сериал, затем разговор перескочил на общих знакомых, после чего стала обсуждать курс доллара и цены на рынке. В общем, конца разговору не предвиделось.
Так и не дождавшись от медсестры ответа, Сергей поднялся на этаж политравмы. Лену он нашел сразу: она лежала в коридоре прямо у входа в отделение. Едва он приблизился к ней, как к нему тотчас подлетела дородная тетка в белом халате.
— Вы кто такой и почему без халата?! — визгливо завопила она, пытаясь оттеснить его от больной.
— Милиция, уголовный розыск, — привычно ответил Сокольский и попросил выдать ему халат. Тетка насупилась и потребовала предъявить «документ». Сергей молча полез в карман и показал бдительной санитарке удостоверение. Недоверчиво изучив его, словно подозревала в посетителе агента иностранной разведки, она буркнула себе под нос: «Ходють тут усякие!» — и пошла за халатом.
Вернулась она через пару минут, держа в руке мятый халат. Сергей, сдержанно поблагодарив, накинул его на плечи. Санитарка зыркнула на него исподлобья и предупредила, чтобы он долго не задерживался, поскольку скоро обход. Сергей пообещал уложиться в пять минут, после чего она наконец от него отвязалась.
Лена была в сознании и узнала Сокольского сразу.
— Я ничего говорить не буду, — медленно произнесла она, разлепив разбитые в кровь губы.
— Ты не хочешь, чтобы мы наказали тех, кто это сделал? — спросил Сокольский, пристально посмотрев ей в глаза.