Курсантка (СИ)

— Давай, — согласилась я. — У тебя? У меня, сам понимаешь…
В библиотеке или учебном классе с Мишкой работать не получалось. Он обсуждал проекты шумно, с огоньком.
— Не, у меня не получится, — сказал Мишка. — Сосед предупредил, у него вечером гости. Я к Саве попрошусь, если ты не против.
Собираться у Савы стало нашей традицией. Главное, хозяин комнаты не возражал. И даже в шутку называл ее «Убежище „У Савы“».
  
За обедом Сава легко согласился на вторжение.
— Да без проблем. К тому же, меня не будет. Есть дела в городе. Занимайтесь, сколько надо.
Я и тогда ничего не заподозрила.
В назначенный час мы с Мишкой вошли в комнату. Я включила свет… и обалдела от увиденного. Шарики. Огромный торт. Карамелька и Чоко с бантиками на шеях. И лыбящиеся парни в ряд: Матвей, Сава, Степан и примкнувший к ним Мишка. В руках у каждого по английской розе. Пятую держала в зубах Карамелька.
— Три-четыре! — скомандовал Матвей.
— С днем рождения, Яра! — дружным шепотом продекламировали парни.
Вот же…
  
Глава 47
 
Венечка Головин вернулся в академию на следующий день после оглашения приговора. Преподаватели попытались давить дисциплиной и на него, но быстро отступили. Заодно и меня оставили в покое. Мишка поделился секретом: Венечка пожаловался дедушке, и тот навел порядок. Оставалось лишь радоваться, что на меня не набросились с удвоенной энергией, а сочли неправильным относиться к нам по-разному.
Курсанты, в свободное от учебы время, сплетничали о Венечке, к счастью, позабыв обо мне. Поначалу жалели, так как многие знали о его привязанности к матери. Однако Венечка вел себя отстраненно и высокомерно, а за сочувственные разговоры бил морду. И настроение курсантов переменилось: Венечку стали называть бесчувственным чурбаном, предавшим мать.
Не все так себя вели, конечно. Только особо шумные, такие есть в любом коллективе.
Я не осуждала Венечку. На его месте, пожалуй, и я вела бы себя так же. Собственно, отчего «бы»? В детском доме я прокляла тех, кто надо мной издевался. Сплетни за спиной — ничуть не лучше откровенной ненависти.
Мимо меня Венечка неизменно проходил, как мимо невидимки. И всегда блокировал свои эмоции. Меня это устраивало. Я даже успела поверить, что ему не сказали о моем участии в судьбе его матери.
Но радовалась я недолго.
— Морозова!
Он окликнул меня дня через три после своего возвращения. После занятий мы сребятами собирались, наконец, заняться моим наследством. А в первой половине дня я задержалась в лекционном зале, так как была дежурной. В мои обязанности входило помогать преподавателю с наглядными материалами, и я собирала таблицы и карты, разбросанные по кафедре. Венечка дождался, когда все вышли.
— Это правда, что ты просила императора о помиловании?
Венечка застал меня врасплох. Я не предполагала, что он со мной заговорит. И что разговор начнется с такого вопроса.
— Нет, — ответила я. — Ты о чем?
Но Венечка уже считал мои эмоции. Для этого он не побоялся вынырнуть из-за собственного блока. Меня буквально окатило тьмой, что лежала у него на сердце.
— Значит, правда, — констатировал он бесстрастно. — Благодарности не жди, я тебя ни о чем не просил.
— Да я просто…
Хотела сказать ему, что это не жалость. Я просто понимала его, как никто другой. Но Венечка не желал ничего слышать.
— Мне не нужны подробности, — перебил он. — Вызвать тебя на дуэль я не могу, не дерусь с женщинами. Но ты мой враг. Я сотру род Морозовых из истории империи и из памяти людей.
— Ты же знаешь, что мой отец не виноват в смерти твоего отца. И я не заставляла твою мать…
— Замолчи, — прошипел Венечка. — Твой отец не виноват? Это как посмотреть. Да, не он организовал взрыв. Но это его подставили, ему мстили. Надо быть разборчивее в связях, тогда друг не станет врагом.
Он знает о связи моего отца и матери Матвея. Впрочем, все, о чем узнала я, мог узнать и он. Со своими дворцовыми связями — даже больше.
— В том, что случилось с мамой, есть и моя вина, — продолжил Венечка. — Я был одержим жаждой справедливости и посчитал, что союз с тобой быстрее приведет меня к цели. Я ошибся. Ты погубила мою мать.
— Эй, полегче! — возмутилась я. — А то у меня нет принципов насчет битья мужчин, могу и врезать. Не я организовала заговор против императора.
Резким движением Венечка прижал меня к доске, обездвиживая. Я не ожидала нападения и беспомощно дергалась в стальном захвате.
— Вот именно. — Обманчиво ласковый голос звучал едва слышно. — Ты помешала. Если бы я не притащил тебя во дворец…
— Не льсти себе, — пропыхтела я, безуспешно пытаясь вырваться. — Я пришла на бал не из-за твоего приглашения, а потому что хотела попасть в архив.
— Ты знаешь, стало легче, — неожиданно признался Венечка. — Немного, но легче. Ты появилась во дворце не по моей вине. Это радует.
— Отпусти!
— Я не договорил. Суть остается прежней. Ты… помешала… смене… власти.
Последние слова он буквально выдохнул мне в ухо. И я испугалась. Венечка оправдывал мать. Как он допросы-то пережил при такой уверенности в ее правоте?
— Если ты думаешь, что защитила хорошего человека… — Он сделал паузу и отпустил меня. — Помогать не буду, сама ищи правду.
— Ты… ты… — Я никак не могла подобрать слова, чтобы ответить.
— Предатель? — усмехнулся Венечка. — Донеси на меня. У тебя был шанс добиться справедливости. А ты предпочла медальку и подачку от хозяина.
— Я защищала людей. Невинных людей, которых жрали твари из Испода. И ты, кстати, тоже.
— Жертвы неизбежны. А защищал я… тебя.
На какой-то миг Венечка стал прежним. Его чувства ко мне никуда не делись. Не переродились в ненависть, не исчезли. Он топил их в горе, в непролитых слезах по матери, в придуманной вине, в страхе перед безнадежным будущим. И было еще кое-что: искренняя уверенность в том, что истинный виновник всех бед — император.
Это вновь напомнило мне о том, что следует заняться изучением дворцовых интриг. Вот только как? В архивах такое не хранится, в светскую хронику не попадает.
— Правда, что ли? — спросила я. — Ты не боишься, что я на тебя донесу?
— Не-а, — ответил Венечка, улыбнувшись. — Не донесешь. Это твое слабое место, Яромила Морозова. Кстати, кто твой секундант?
— Э-э-э… Что?
— Ты о дуэли забыла? Я секундант Этери. С кем об условиях говорить?
— С Савой, — сказала я.
Правда, он об этом не знает. Я так никого и не попросила стать моим секундантом. Этери в последние дни вроде как притихла, и я не напоминала ей о дуэли. Надеялась, что как-нибудь само рассосется.
— Погоди. Так это… ты? — осенило меня.
— Это я, — холодно уточнил Венечка. — И что?
— Нет. Это ты настроил Этери против меня?
Венечка закатил глаза, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень раздраженности.
— Ладно, Морозова, в последний раз. В качестве благодарности, которой ты не заслуживаешь. Ищи ведьму.
— Что?
— Я все сказал. Дальше сама соображай.
— Так что тебя связывает с Этери? Почему ты?
Венечка ехидно ухмыльнулся и ушел. Я же потащила пособия в методкабинет, а после едва успела на следующую пару.
— А я предупреждал, — сказал Сава, когда узнал о моем разговоре с Венечкой.
Он сопровождал меня на пути к наследству, Матвей и Мишка отправились на квартиру к Александру Ивановичу.
— Можно подумать, я спорила, — огрызнулась я.
— Я не верил бы словам Головина буквально. Он затеял какую-то свою игру. Главное, не стать его марионеткой.
— Мне нужен осведомитель во дворце. Тот, кто передавал бы мне все сплетни. И о старых рассказал бы. Сава, у тебя есть такой знакомый? — спросила я.
  
— Нужен — заведи. Яра, не пойми неправильно, но я тебе никого за руку привести не смогу. Зато завтра подпишешь доверенность на ведение финансовых дел. Тут я тебе хорошего человека нашел.
— Он мне зачем? — уточнила я.