Курсантка (СИ)

— Ты хочешь сама вести дела? Оформлять покупку акций, проверять отчетность?
— А-а-а… да… Сава, прости, я что-то не в себе.
— Да я б тоже не в себе был… на твоем месте.
Банк находился недалеко от академии, поэтому мы отправились туда пешком, а не на машине. И почти добрались до места.
— А ведьма? Этери как-то связана с ведьмами, если верить Головину.
— У нас в академии две ведьмы. Живут они, между прочим, в общежитии. Как думаешь, Этери общалась с ними, если считала себя единственной девочкой на курсе?
  
— Зачем ведьмам настраивать Этери против меня? — удивилась я.
— Чтобы ты ошиблась? — предположил Сава. — Вышла из себя, применила силу. Даже незначительное проклятие сочтут нарушением.
— Логично, — согласилась я. — Тогда меня запрут в горах, без моего согласия. Осталось понять, какую цель преследует Этери.
— Или чем они ее держат. — Сава кивнул. — Это самое простое, что приходит на ум. Кстати, мы пришли.
Я и сама это заметила. Что ждет меня за тяжелой позолоченной дверью? Отгадки? Или новые загадки? Скоро узнаю.
— Не волнуйся, не суетись, — сказал Сава. — Действуем по плану.
Я ему улыбнулась, он поцеловал меня в щеку и шагнул вперед, чтобы распахнуть передо мной дверь.
  
Глава 48
 
Мои документы тщательно проверили. Саву не пустили дальше комнаты ожидания, сотрудник банка повел меня в депозитарий. Процедуру мне заранее объяснили, поэтому я не испугалась, когда массивную металлическую дверь заперли за моей спиной.
Сотрудник остался снаружи. Изучать содержимое ячейки я буду в одиночестве, в слепой зоне. Здесь нет ни камер, ни артефактов слежения, а возможность уйти в Испод намертво заблокирована. Нужно проверить, сможет ли химера преодолеть защитный барьер.
Звать Карамельку я не спешила. Возможно, это не понадобится. Хорошо бы для начала взглянуть на те бумаги.
Металлический ящик оказался тяжелым. Я поставила его на стол, села, набрала код и капнула кровью на специальную пластинку.
Сверху лежало письмо.
'Дорогая внучка, поздравляю тебя с полным совершеннолетием, — писал дедушка. — Теперь ты — глава рода Морозовых, и все, что мне удалось спрятать, твое по праву. Теперь это не отнимут. Ты же не задаешься вопросом, откуда я все знаю?
Я коснулся тебя во время нашей последней встречи, и кое-что из твоего будущего уже не тайна. Тебе вернули титул и имя.
Боярышне Морозовой негоже скитаться по чужим углам. Увы, я не могу подарить тебе особняк. Но здесь ты найдешь документы на квартиру в приличном доме, а также документы на дачу в Подмосковье.
Недвижимость сдавалась через доверенных лиц. К моменту твоего полного совершеннолетия на счету скопилась приличная сумма, а квартира и дача свободны от жильцов и приведены в порядок. Дальше распоряжайся всем по своему усмотрению.
Так же здесь хранятся кое-какие семейные драгоценности. Цены они немалой, описание прилагаю. Не настаиваю, но рекомендую оставить их на хранение в банке, эта ячейка оплачена еще на три года.
И последнее, что я могу тебе передать — это расчеты и чертежи рокового изобретения твоего отца. Их не нашли, и ты об этом знаешь, верно?
Отдавать ли эти бумаги князю Разумовскому — решай сама. Не осуждай меня за то, что я перекладываю столь тяжелый груз на твои плечи. Я не хочу подсказывать, потому что мне неизвестно, какой ответ правильный. Твое будущее — только в твоих руках, Мила.
Не прощаюсь, мы еще встретимся'.
Я дважды перечитала письмо, не трогая содержимого ящика. Разумовскому нужны чертежи ракеты? Те самые чертежи, что не удалось заполучить Шереметеву. И связь Разумовского с полькой… Все же иностранный след? Он хочет продать бумаги за границу? Или отдать… в обмен на какую-то услугу. Или… все же императору? Ведь Разумовский не может предать корону.
Для решения нужна информация, которой нет. Уверена, что Разумовский потребует бумаги, едва я покину банк. Как выиграть время?
Сава советовал не паниковать и действовать по плану. Я сосредоточилась и позвала Карамельку.
— Мяу! — прозвучало с упреком через несколько секунд.
Карамелька жаловалась то ли на то, что пришлось пробивать защиту, то ли на сумку-рюкзачок, что ребята приладили ей на грудь. На спину не получилось бы из-за крыльев.
— Потом вкусненьким накормлю, — пообещала я, засовывая в сумку папку с чертежами. — Их нужно вернуть мне, поняла? Делай то, что скажет Матвей. Подожди, пару слов для него напишу.
«Придумайте, что изъять или исправить, чтобы проект стал нерабочим, чтобы незаметно и невозможно восстановить. Верните результат с К.».
Отправив Карамельку обратно, я, наконец, добралась до содержимого футляров. Изумруды, брильянты, сапфиры, обрамленные в золото, хранились комплектами: серьги, ожерелья, браслеты. В письме дедушка умолчал о мешочке с золотыми монетами.
Я перебрала камни, рассмотрела их — и убрала обратно в ящик. Не в общежитие же забирать. Да и прав дедушка, пусть хранятся тут, в банке. Посмотрю, что за сумма на счету, но на содержание квартиры и дачи мне хватит денег, есть же свои отложенные. Опекунство над Иваном получить будет проще, за одно это я была благодарна. А драгоценности и золото… Они же не мои. Передам Ивану, когда он вырастет и станет главой рода.
Карамелька вернулась, всем своим видом демонстрируя, что таскать папки в сумке — невеселая работа для милой кошечки. Я освободила ее от ноши, поцеловала в мокрый нос и отправила отдыхать.
«Сделано», — написал Матвей на обороте моей записки.
Вот и отлично.
Документы на недвижимость и счета я отложила в сторону, а футляры и папку с чертежами вернула в ящик. Вот и все. Потяну время, попытаюсь выяснить, зачем Разумовскому чертежи ракеты. И, заодно, нельзя ли на них приманить Шереметева. Он же, получается, свои обязательства не выполнил. Вдруг это еще актуально.
Я постучала в дверь, чтобы сотрудник выпустил меня из депозитария.
В комнате ожидания рядом с Савой сидел Разумовский. Что и требовалось доказать!
— С днем рождения, Яра, — произнес князь, поздоровавшись. — Ты не спешила за наследством.
— Мне спешить некогда, — ответила я. — Это вы куда-то торопитесь.
— Вы на машине? — спросил Разумовский, проигнорировав мою колкость. И, получив ответ, добавил: — Тогда за мной. Оба. Живо.
Переход через Испод был молниеносным. Его недавно открыли для эсперов, но не рекомендовали водить через него простых людей.
В незнакомом помещении я опознала гостиничный номер.
— Ты отдашь бумаги? — потребовал Разумовский без предисловий.
— А как же обещание? — нарочито удивилась я. — Ты, мол, изучишь все, убедишься, что бумаги тебе не нужны…
Он закатил глаза и вполне отчетливо скрипнул зубами. Или это воображение дорисовало звук, учитывая мою эмпатическую восприимчивость.
— Хорошо, — сказал он. — Изучай. Только покажи мне их сейчас. Я хочу убедиться, что они у тебя.
— Да пожалуйста, смотрите. — Я протянула ему папку с документами на недвижимость. — С чего вы решили, что они мне не нужны? Сироту обобрать хотите? Вам своих богатств мало?
Сава уставился на меня в изумлении. Разумовский и бровью не повел, быстро перелистывая документы.
— Ну? — спросил он, убедившись, что чертежей нет. — И кого ты хочешь обмануть? Неужели это все, что оставил тебе дед?
— Нет, не все. Еще драгоценности. Но вы же о бумагах говорили.
— Яр-ра… — глухо зарычал Разумовский. — Я же могу взломать твои мозги.
— Кое-кто недавно сказал мне, что доброта — мое слабое место. Так вот, Сергей Львович! Вас я не пожалею. Если почувствую ментальное воздействие, буду сопротивляться. И обязательно пожалуюсь на ваши действия, потому что разрешения на сканирование у вас нет!
  
Во время моей пламенной речи Разумовскому удалось взять себя в руки.
— Прости, — сказал он вполне серьезно. — Ты утверждаешь, что других бумаг нет. Это твое окончательное решение?
— Сделка может состояться, но ваши условия меня не устраивают.