Станция "Глизе" (СИ)

Я потянулась и ухватилась за его майку. Он скривил губы и снял её резким движением. Поиграл мышцами груди, словно красуясь.
— Чтобы при мне больше никого не рассматривала, — проворчал.
— У-у-у, — я даже не сразу поняла, о чем он, любуясь на своего мужчину.
— Карлос…
— А-а-а, — кивнула. — Да, смотрела. Оценивала, сколько в него нужно мяса впихнуть, чтобы на боках что-то наросло. Чисто женский инстинкт — накормить и обогреть задохлика.
  
Улыбнулась.
Зейн прищурился и покачал головой.
— Ревнивец, — выдохнула я и ухватилась за ремень на его штанах. — Мне напомнить, чью кровать я облюбовала с самого начала? Чей хвост не давал мне покоя? И кто светил передо мной задом, шагая по коридору? А что ты вообще тогда делал в столь интересном виде вне каюты?
— Ходил за едой, — он выдернул ремень и отбросил. — Знаю, что остальные обычно приходят в себя значительно позже, поэтому после сна, как правило, иду к пищевику и затариваюсь мясом.
— А почему в полотенчике? — я провокационно стягивала с него штаны.
— Одеваться было лень после душа, — выдохнул он мне на ушко. — Но если бы знал, что у меня будет свидетель, то и вовсе бы без него отправился.
Он окончательно разделся и врубил душ.
Я же, стоя под потоком прохладной воды, наконец смогла оценить его во всей красе, так сказать.
Да какой там Карлос!
— Кажется, я тоже начинаю быть ревнивой, — промурлыкала, очертив пальчиком мускулы на его груди.
— Эль… Да я тебя как пес охранять буду. Такая красивая, стройная, умненькая… И вся моя. И главное, характер мой терпит, возражать смеет. Не женщина, а мечта.
— Меньше мечтай, больше трогай, — шепнула ему в губы.
  
Глава 65
 
Душ был тесным, едва вмещал нас двоих, но я не хотела бы сейчас оказаться в другом месте. Вода лилась прохладными потоками, омывая кожу. Зейн стоял так близко, что я чувствовала тепло его огромного тела. Слышала каждый вдох, сорвавшийся с его губ между поцелуями.
Его руки скользили по моей спине, медленно, будто запоминая изгибы. Пальцы, увенчанные когтями, слегка впивались в кожу, оставляя легкие следы, и мурашки бежали вслед за его прикосновениями. Я прижалась к нему, ощущая под ладонями жесткие мышцы его живота, влажные от воды. Он был твердым, таким горячим под моими пальцами.
Его хвост, пушистый и гибкий, обвил мою ногу, слегка сжимая, будто не хотел отпускать. Я рассмеялась, отрываясь от его губ, и встретила его взгляд — глаза цвета расплавленной ртути, полные желания, смотрели на меня так, будто я единственная во всей вселенной.
И это так возбуждало.
— Холодно? — прошептал он, его голос, низкий и хрипловатый, вызывал томление внизу живота.
Я покачала головой, хотя по коже бежали мурашки. Но это был совсем не холод.
— Врешь, — на его губах появилась проказливая усмешка.
— Нет, — шепнула, целуя его плечо, пробуя на вкус кожу.
— Эль… Что ты делаешь со мной, — выдохнув, он провел ладонью по моему бедру, заставив сердце бешено колотиться.
— Надеюсь, что свожу с ума, — пробормотала, теряя связь с реальностью.
Его пальцы в моих волосах.
Его губы на шее.
Его тело, прижатое ко мне так, что между нами не оставалось пространства.
Я тихо извивалась, требуя куда больше. Нет, стеснением не страдала. Мои ладони заскользили по внутренней части его бедер, проверяя, а какое оно там все — твердое ли…
— Эль, — зашипел он, когда моя ладонь обхватила его и провела по всей длине. — Не торопись, детка.
Несмотря на слова, он толкнулся раз, другой. И зарычал.
Я вцепилась второй рукой в его плечи, когда его рот нашел мою ключицу, зубы слегка сжали кожу, и волны удовольствия покатились вниз, к животу. Вода, его дыхание, его руки — все смешалось в одно ощущение, от которого кружилась голова.
— Моя Эль, — стонал он под натиском моих ласк.
И в этот момент, в тесном пространстве душа под прохладными струями я думала только одно: я не хочу иного мужчину.
Его губы нашли мои. Нежность исчезла. Он впился в них жадно, властно, как будто хотел выпить из меня каждый вздох. Я ответила ему с такой же страстью. Зубы слегка задели его нижнюю губу, и Зейн глухо застонал, прижимая меня к прохладной стене.
Вода стекала по нашим сплетенным телам.
Его язык скользнул по моему, медленно, сладко, заставляя дрожать. Пальцы впились в его мокрые волосы, удерживая его ближе. Я будто боялась, что он исчезнет. А его руки скользили вниз. Зейн крепко обхватил меня за ягодицы и приподнял, просовывая между моих ног свое бедро. Он насаживал меня на себя. Сказывалась разница в росте.
Его хвост обвился вокруг моей лодыжки, щекоча, кончик медленно поглаживая кожу, скользил выше дразнясь.
Я вздрогнула, прервав поцелуй тихим стоном.
— Ты такая чувствительная, — прошептал он, и в его голосе звучала довольная усмешка. — Это заводит с полуоборота.
Я не успела ответить — его губы снова захватили мои, а хвост усилил натиск, теперь уже уверенно скользя вдоль внутренней стороны бедра, то нежно, то с легким давлением, будто повторяя ритм его поцелуя. Каждое прикосновение заставляло дрожать, мурашки бежали вслед за пушистым проказником.
— Зейн, — взмолилась я. — Это невыносимо.
— Угу, — простонал он мне в губы.
Я чувствовала, как теряю контроль, как мое тело отзывается на каждое его движение. И знала — он тоже остро чувствует мои ласки. И Зейну это нравится.
Его руки резко сомкнулись на моих бёдрах, пальцы впились в кожу, слегка царапая. В следующий миг я уже оторвалась от скользкого пола. Инстинктивно ноги обвили мужской торс, пятки упёрлись в напряжённые мышцы спины. Тугие струи остывающей воды хлестали по плечам, но их холод казался таким невыносимо приятным.
— Держись, — хрипло прошептал Зейн, и я почувствовала, как его хвост упруго обвивает мою талию, страхуя, прижимая ближе.
Первый толчок заставил меня вскрикнуть — не от боли, нет, а от внезапности, от того, как стремительно заполнило всё внутри. Движения Зейна были резкими, почти грубыми. Губы обжёг еще один поцелуй, жадный, влажный от капель воды и нашего смешанного дыхания.
Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как мышцы играют под кожей с каждым толчком. Его хвост сжимал меня сильнее, помогая удерживать ритм, а свободный кончик скользил по животу, сводя с ума.
Голова запрокинулась назад, и я слышала только хриплые стоны, свои и его, да глухие шлепки тел под водопадом.
— Ты… такая тесная… Горячая, — Зейн впился зубами в мою шею, и это стало последней каплей — тело взорвалось спазмом, волны удовольствия накрыли с головой.
Зейн не останавливался, его движения стали ещё яростнее, ещё беспощаднее, пока наконец он не вогнал себя в меня до предела с глухим рыком.
По бедрам потекло что-то горячее, липкое. Но все тут же смывалось водой. Дрожь в мышцах оставалась. Хвост Зейна всё ещё плотно обвивал меня, будто не желая отпускать.
Мы стояли так, дыша в унисон, пока пульс не перестал бешено колотиться в висках. И даже тогда, когда он медленно опустил меня на дрожащие ноги, его ладонь осталась на моей пояснице — твёрдая, надёжная.
— Я не представляю, как жил без тебя, Эль. Меня волновала лишь сестра. Я желал вернуть ей жизнь, а на себя мне было плевать… — он провёл языком по моей мочке уха, — Ты изменила все, просто скользнув под мое одеяло и обняв. Я никогда не был так счастлив, как в ту самую ночь, ощущая тепло твоего тела. Ты так доверчиво жалась. И мне снова захотелось жить.
— Могу вернуть каждое произнесенное тобой слово. До тебя, Зейн, я просто существовала, разглядывая розовую плесень над головой. Ты же дал мне то, чего у меня не было уже так давно, что я забыла, каково это, когда тебя любят. Ты семью мне дал.
  
Повернув голову, я поцеловала его.
  
Глава 66
 
Нашего возвращения ждали. Все умытые, переодетые. И даже Фиомия сменила платье на своем изображении на более праздничное, что ли. Ну да, день рождения.