Осатаневшие

Куинн было ни капельки не смешно. Она вздрогнула.
– Не стоило взваливать это на тебя. Я потому-то и не пью никогда. Все хорошо, правда.
Открылась дверь.
– Эй, вы что, трахаетесь там? – спросил Ларри, наш коллега из отдела по обработке жалоб. Уж кто-кто, а он жалоб не боялся никогда.
– Клево выглядишь, – сказал я.
Ларри пьяным залихватским жестом отдал мне честь. Бар на вечеринке вообще пользовался повышенным вниманием. Видимо, по логике: «Раз нам не повышают зарплату, так хоть накидаемся на халяву».
  
Мы вернулись в дом.
* * *
Вика я пару раз видел, когда он забирал Куинн с работы. Бритоголовый амбал, в честной драке надерет задницу мгновенно. И теперь я его ненавидел… странно, если вдуматься. Куинн ведь не сказала мне ничего нового. Конечно, он ее бил. И сопутствовал этому страх наказания – не знаю уж, рациональный ли.
Однако теперь я ненавидел Вика. Но не настолько, чтобы убить.
Я не собирался звонить копам от имени Куинн. Возможно, ей и правда было чего бояться. Возможно, подводная часть айсберга несла в себе множество важных нюансов. Не мне было решать, когда этот ушлепок должен сесть.
Но после этого разговора мы с Куинн крепко сдружились. Мы не встречались после работы, не созванивались, не переписывались, не общались в социальных сетях. Но стали постоянно обедать вместе – как правило, вдвоем.
Про Вика мы не говорили. Почти всегда обсуждали книги, фильмы, еду или работу. Да, в офисном кресле лучше, чем на угольной шахте, но нашего брюзжания вполне хватало на весь сорокапятиминутный обед. И да, во время рабочих будней я никогда не замечал следов насилия, но ведь в максимально закрытом офисном наряде легко можно скрыть что угодно. Однажды Куинн пришла, слегка прихрамывая, и сказала, что споткнулась.
Через несколько недель я понял, что начинаю испытывать к ней чувства. А испытывать чувства к коллеге, которая замужем за психом, вообще-то чревато. Я не поддавался эмоциям ни на йоту, даже в шутку. Мы общались совершенно по-дружески, без малейших ноток флирта. Если Куинн и представляла, как заползет на стол и овладеет мной, раз муж не уделяет ей внимания, то никак не показывала. Ни объятий, ни какого-либо физического контакта, зато мы постоянно улыбались друг другу.
Порой я фантазировал, как врываюсь к ней в дом, выбиваю из Вика все дерьмо и забираю Куинн из обрыдлой реальности. Ну ладно, часто фантазировал. Иногда – как ломаю ему шею одним движением.
На личном фронте у меня всегда все складывалось удачно. Ну, если под словом «удачно» не подразумевать серьезные отношения. К своему удивлению, я понял, что больше месяца не заходил в приложения для знакомств. Ни в кафе, ни где-либо еще, куда заходил потусить, тоже не знакомился.
Ладно. Я влюблялся в Куинн. Но в жизни не рассказал бы ей о своих чувствах, не хотел все усложнять. По тихой грусти надеялся, что она оглушит этого дебила сковородкой и уйдет.
* * *
Однажды, в середине марта, Куинн пришла на работу, маясь животом. Ей было чуть ли не хуже, чем на той вечеринке.
– Ты в порядке? – спросил я, стоя у двери ее кабинета.
– Все хорошо, – кивнула Куинн. – Кажется, расстройство желудка.
Она солгала, но я не стал ее уличать.
Пэтти и Стейси, две женщины средних лет, зашли в офис с кофе в руках. О них я тоже фантазировал, как вместе, так и по отдельности.
– Перцовый баллончик портится? – спросила Пэтти.
– Не думаю, – сказала Стейси. – Никогда не слышала, что его надо регулярно обслуживать. У меня-то электрошокер.
– А разве можно приносить электрошокер в офис?
– Конечно можно. Мы же ходим иногда по вечерам через парковку.
– Эй, – сказал я, – если вас надо будет проводить до машины сегодня или в любой другой день, дайте знать.
– Спасибо, Кори, – сказала Стейси. – Очень мило.
– Ловлю на слове, – сказала Пэтти. – А вообще, конечно, стоило бы нанять охранника. До сих пор нет нормального освещения, это просто смешно!
– Что-то случилось? – спросил я.
– Нашли еще одно тело.
Дальше можно было ничего не объяснять. Мы работали в Толедо, штат Огайо, и убийства тут случались регулярно. Уже где-то лет пять.
Новое тело находили примерно раз в полгода. Всегда это были молодые женщины. Изуродованные до невозможности: раздробленные кости, оторванные конечности, вырванные органы, следы ожогов и укусов. Тела даже не прятали, их просто выбрасывали. Вот недавно несчастный отец вышел забрать почту и обнаружил на лужайке перед домом истерзанную и обнаженную дочь.
Когда нашли первое тело, журналисты решили было, что это медведь, но укусы оказались человеческими. Так власти узнали, что за девятью убийствами стоит один и тот же маньяк. Пойди он к стоматологу – его тут же раскрыли бы.
Убийцу прозвали Толедским Трупоедом. Кое-кому это показалось оскорбительным по отношению к жертвам, но полиции, видимо, нравилось давать серийным убийцам аллитеративные прозвища.
Куинн согнулась пополам, наклонилась к мусорной корзине, и ее вырвало.
– Все хорошо, – успокоила ее Стейси. – Мы друг с друга глаз не спустим.
* * *
Мы сидели на обеде уже десять минут, но Куинн так и не притронулась к сэндвичу с беконом.
– Может, тебе уйти домой пораньше? – предложил я.
Она яростно замотала головой.
– Если я задам тебе вопрос, обещаешь сказать мне правду?
– Не обещаю.
– Но можно я все-таки спрошу?
– Конечно.
– Этих женщин убил твой муж?
Куинн разрыдалась.
 
Глава 2
 
Официант решил, что мы с Куинн поссорились, и смерил меня убийственным взглядом. Я понял, что переполненный ресторан – не лучшее место для душевных откровений, так что мы взяли пакет с сэндвичами, вышли на парковку и сели в мою машину.
Несколько минут Куинн просто рыдала и всхлипывала. Я молчал, даже не пытаясь ее утешить. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Наконец она проронила:
– Да.
– Да? Вик убил их?
Куинн кивнула.
– И еще нескольких. Их так и не нашли.
Вообще, у меня язык как надо подвешен, но в тот момент я не знал, что сказать. Уточнил, стараясь контролировать голос, чтобы звучало спокойно, без наездов:
– Давно ты знаешь?
– Давно.
– С самого начала?
Она заколебалась.
– Да.
– Ясно.
– Ему это нужно. Он остынет и снова станет классным. Потом этот период закончится, начнет копиться злость. Вик станет срывать ее на мне и тогда снова вынужден будет на это пойти.
– Понятно. – Я решил, что пора уже сказать что-нибудь по существу. – Я тебя не осуждаю, честно, но почему ты не сдала его полиции?
Куинн снова расплакалась. Через несколько минут рыданий все же ответила:
– Я испугалась. Вик сказал, что может поступить со мной еще хуже. «Я сотворю с тобой такое, что все ее муки покажутся легким массажем», если дословно. И я поверила. Поверила ему. Он сказал, что это будет длиться всю жизнь, пока я не умру от старости. Ад на земле.
– Ясно, – сказал я. – Но это ведь гораздо хуже, чем домашнее насилие. Вика не выпустят под залог. Осмотрят его зубы, сравнят с укусами, и ему конец.
– Это не его зубы.
– Что?
– Вик заставлял меня кусать жертв. Заставлял… вкушать их плоть. Говорил, что это его страховка.
– Срань господня.
– Да уж. – Куинн утерла нос рукавом рубашки. – Хорошо, что мне не нужны пломбы, а? – Она попыталась улыбнуться, но не смогла себя заставить.
  
– Но разве ты не можешь… в смысле… просто сказать копам, что Вик тебя принудил?
– А разве похоже на правду?
– Конечно! Я тебе верю. Пройди проверку на полиграфе. Им хватит компетенции разобраться. Посади этого психа на электрический стул. Он ничего не сможет тебе сделать, сидя в тюрьме строгого режима.