Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)

Я вздохнул, сделал немного растерянное лицо, взлохматил волосы, будто на что-то решаясь. Надеюсь, натурально получилось. Курсы актерского мастерства я не посещал.
— Поклянитесь, ваше сиятельство, что это останется между нами. Если вы убедитесь, что мои «заказчики» непричастны к покушению на Марию, эта информация дальше вас не уйдет.
— С какой стати я должен это делать. — Неприязненно вопросил Истомин.
  
— Это дела рода. В которых замешаны и дела моей семьи. Пусть я изгнан, но это не значит, что семья стала мне чужой! — Добавил в голос эмоций — ну как смог. Я сейчас реально паршиво себя чувствую из-за ситуации с Марией. Вот и дал чувствам выйти на поверхность.
— Понимаю. — Истомин немного притушил свой гнев. — Семья — это святое. Что же, даю слово, если твои родичи непричастны к нападению на мою семью, все, что скажешь — между нами останется. Иван, отключи запись.
Тот слегка скривил лицо, но провел какие-то манипуляции в ВР. Будем считать, что отключил.
— Нападение на меня заказал мой двоюродный брат. Виссарион Орлов. Он молод, на год меня старше. Но, как бы это сказать… Не всегда может соизмерять желания с реальностью. Служба безопасности рода его раскрыла. Доложили его отцу, главе и текущему главе моей семьи. Случай достаточно расследован, чтобы понимать, Виссарион все решил самостоятельно, и ни с кем больше не связан. Он просто нанял человека, за которым уже охотился «Кузнецов», вернее, его хозяева. Вы, конечно, можете попытаться связаться с главой рода, Георгием Орловым, чтобы уточнить информацию…
Оба скривились, как будто чистого халапеньо в рот закинули. Вот-вот. Это вам не маленьких бесправных ликвидаторов запугивать! Идите, разведите на информацию главу рода. Да еще и без права ссылаться на источник.
— Вот и вся история. Я убежден, что заказчик моего убийства никак не связан с новым покушением. Нет мотива. Да и использовать для дела ракетную установку… Это прямо даже для Викентия чересчур.
Генерал и контразведчик сидели с кислыми физиономиями. Вот вам, господа абсолютно честный и бесполезный ответ. Понятно, — одно дело прижать провинциальный боярский род. И совсем другое, если выяснится, что история растет корнями, например, из хотелок «могучей кучки» (это пять сильнейших княжеских родов в Империи). Каких-нибудь Вельяминовых, Лопухиных или Морозовых. Или еще хуже из интриг Великокняжеских башен. Будь ты сто раз Истомин, граф и заместитель командующего, тебе такая вражда просто не по зубам.
— Чтобы я тебя близ моей дочери больше не видел, Орлов. — Повторился генерал. — Удали ее контакты. Просто забудь про нее.
— При всем уважении, ваше сиятельство, вы, по меткому выражению вашей дочери, входите на территорию с названием «не твое дело». — Слово «собачье» я опустил. Собеседник граф все-таки и генерал-лейтенант. — Мы с Марией взрослые люди. Сами решим, как нам строить наши отношения. Происхождением я ей равен. Хотя нынешний социальный статус, конечно, не внушает.
— Ах ты!.. — Он вскинулся и вдруг обмяк. Я прямо услышал, как с перебоем стукнуло сердце. Генерал потер грудь и посмотрел на меня уже без прежнего пыла. — Даже интересно было бы посмотреть, как вы поженитесь и народите детишек с говённым характером, как у доченьки и у тебя. Пятьдесят на пятьдесят. Тогда вспомнил бы меня, «взрослый человек» Орлов. Но этому не бывать. Плевать мне, кто ты такой. Я никогда дочери в делах сердечных не указывал. Она… Мария искалечена. Врачи вчера даже на жизнь ей положительный прогноз не давали. Вот выйдет она из госпиталя вся перекореженная, что делать-то будешь? Самостоятельный Орлов? А? Сбежишь в ужасе, молокосос, вот что. Иди уже. Я распоряжусь, чтобы тебя вниз отправили.
— Что сделаю? Ну для начала целителя найду, экстра-класса. Бросать друга ли, девушку ли оттого, что с ней случилось несчастье не в моем стиле. Я же говорю, мы сами разберемся. Главное, чтобы она живая была. — Последняя фраза вырвалась у меня помимо воли. И эти слова были, наверное, самыми искренними, что я произнес за весь наш разговор.
Я встал и обратился к генералу, опять игнорируя контрразведчика, опередив того буквально на секунду.
— Ваше сиятельство. Позвольте оставить вам мой прямой контакт. На всякий случай. — По идее контакт у меня должен был сейчас взять ротмистр. Но зачем он мне сдался-то?
Истомин потер серые от усталости веки и молча протянул мне свой телефон. Я коснулся его своим, и наши нейро сконнектились. Истомин, как и положено аристократу, свой контакт в ответ тоже дал. Ну все. Единственный бонус от этого дурацкого разговора я получил. Пора уходить.
— Да, ваше сиятельство. Вы наверняка у палаты свою охрану оставите. Пожалуйста, во избежание недоразумений, предупредите их, что я друг вашей дочери и у меня есть доступ.
— Или что? — Со слабым интересом спросил Истомин. Ему бы таблетки принять, а он, очевидно, при мне не хочет.
— Или я их всех в окошко повыбрасываю. — Ответил я спокойно. — Хотелось бы в больнице обойтись без насилия.
— Наглец. — Генерал вяло улыбнулся. — Иван?
— Я распоряжусь. — Ответил контрразведчик. — А то судя по тому, как молодой человек нашего Нечипоренко об плац грохнул, у охраны и вправду могут проблемы возникнуть.
* * *
Когда я вернулся в казарму, компания по обмывке наград уже почти разошлась. И хорошо. У меня уже не было никаких сил продолжать этот импровизированный праздник. Отвечать на вопросы, где я был и что делал, все же пришлось. Самой популярной версией было: меня прилетели забрать на фронт, чтобы я помог десантникам справиться с Ордой, но потом решили, что такое применение Орлова негуманно по отношению к противнику. И меня отпустили обратно монстров «пятерок» резать.
Я вяло отшучивался. И скоро ко мне перестали приставать.
Хотя, конечно, прилет «Донского» вытеснил из разговоров даже обсуждение нашего с «гаммовцами» подвига. Мою стычку с десантником раздули до масштабов эпичного сражения. Кажется, у меня появляется дешевая популярность.
Ребята из группы, видя мое настроение, тоже старались меня не тормошить.
Только Заноза подсела поближе и спросила:
— Что-то паршивое случилось, Боярин?
— Да уж. Ничего хорошего. Как отметили?
— Да нормально отметили. Ты это. Классный ты парень. Если какая помощь нужна будет, скажи. Мне объяснять ниче не надо. Просто скажи, если че.
— Спасибо. Если надо будет, обращусь. Сейчас не тот случай.
— Я ж говорю. Не надо объяснять. — Она немного неловко приобняла меня, чмокнула в щеку, порывисто вскочила и отошла к своей койке.
И что это было, сейчас? А? Я вас спрашиваю? Женщины!
Этот длинный день закончился. Свет в казарме отключили. Я лежал, рассматривая энергетическую проекцию печати — моего потенциального убийцы. И думал.
Например, а зачем ее вообще поставили с таким жестким внешним условием? Не приближаться к башням. Одно дело изгнать члена рода. За проступок мнимый или истинный. Это практикуется. Обычно, как самое суровое наказание в боярских родах. Время публичных казней давно миновало. Теперь достаточно изгнать человека, чтобы почти вычеркнуть его из жизни. И на палача тратиться не надо, и дерьмо потом за казненным убирать. Но фактически запретить изгнаннику иметь дела с другими боярскими родами? Такое случается крайне редко. В чем был план? И чей это план, а? Или, как обычно, гладко было на бумаге, да забыли про овраги? Дед помер, все планы пошли по бороде?
  
В любом случае от печати надо избавляться. Мало того, что я не хочу носить клеймо, как какой-то преступник, так еще ее наличие просто опасно для меня! Решат меня к Соколовым доставить без моего согласия, оглушат и довезут до башни хладный труп.
Но легко сказать: «не хочу носить». У меня есть под рукой алхимик запредельного уровня. А вот ни одного гранда-ритуалиста рядом не наблюдается.