Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)

Истомин бесился. Не представившийся «контрас», наоборот, излучал обидную насмешку.
Я продолжил, прерывая повисшую неловкую паузу:
— Я представился. Кроме того, господин штабс-капитан наверняка уже составил и передал вам на меня досье. Добавить к этому мне нечего. Я тот, кто я есть. Без подвоха или секретов.
— Я ротмистр. — поправил меня «контрас». — И вопросиков вокруг вас, Алексей Григорьевич, накопилось изрядное количество.
  
— Вы не представились. — Холодно заметил я.
— Иван Францевич Айсман. — Ответил тот добродушно.
— Так вот, Иван Францевич. Ни на какие «вопросики» касательно моей личной жизни или службы я отвечать не собираюсь. Не тратьте время. Спросите свой нейро. — «Спроси нейро» это вежливое такое посылание темным лесом, императорским курсом. И повернувшись к генералу, продолжил. — С Марией Юрьевной я познакомился в связи с делом о нападении на меня у меня дома. Исключительно в служебной ипостаси. Нападения продолжились, и Мария Юрьевна вела мое дело. Мы несколько раз встречались.
— Это так вы с ней дела делали? — Злобно бросил мне Истомин и развернул от себя тонкий монитор.
По экрану ползли строки наших с Марией переписок, разложенные каким-то нейро на составляющие. Естественно, мы после свидания списывались. Болтали о всякой ерунде.
— Я не договорил, ваше сиятельство. Если позволите. Когда Мария Юрьевна при моем небольшом участии взяла матерого убийцу, — при словах про «небольшое участие» ротмистр весело хрюкнул. Скотина. — Мы решили, что дело окончено. С заказчиком мой конфликт был тоже… погашен, так сказать. Я пригласил вашу дочь на свидание, потому что она красотка и вообще необычная девушка. Мне она нравится. Мы один раз гуляли по парку, потом я уехал сюда, на базу. Теперь ответьте на мой вопрос. Что произошло?
— Ты не оборзел ли…
— Юрий Иванович. — Прервал его ротмистр. — Парню надо знать. Я покажу?
Истомин яростно раздул ноздри. Понятно у кого Мария этот жест подрезала. Но неохотно мотнул головой, давая согласие.
На экране появился ролик. От здания изолятора взлетал сине-желтый автозак «тяжких». Появилось окошко с другой камерой. Вершина недостроенного здания в километре от изолятора вспухла пылевым облаком. Длинный инверсионный след, похожий на дымную указку, ткнулся в яркий автолет и тот мгновенно обратился безобразным оранжевым шаром. Вниз полетели обломки. Ролик закончился.
В каюте раздался хруст. Это я сжал подлокотники стула, на котором сидел и вырвал их с корнем. Реанимация? Как она жива-то осталась? Оказывается, я задал этот вопрос вслух.
— С трудом. Главную атаку Маша отразила. Успела поставить щит. А вот последовавшее падение… Что скажете, Алексей Григорьевич? — Спросил Айсман, как клещ, впиваясь мне в лицо своими почти бесцветными глазами.
— Наверняка перевозила того самого убийцу, которого мы с ней взяли. — Проговорил я, аккуратно складывая сломанные подлокотники на пол каюты. — И стреляли не в нее. А в него.
— Откуда такие выводы? — продолжил спрашивать Айсман. Генерал только зубами скрипнул.
— Человек, представившийся Кузнецовым, пытался убить арестованного еще в ресторане. У вас наша переписка. Вы должны знать. Я ей даже настоящий профиль этого «Кузнецова» скинул. И несколько ссылок с роликами, записанными посетителями.
— Почему вы думаете, Алексей Григорьевич, что нападение было именно на арестованного, а не на Марию? У графов Истоминых есть враги. А еще есть враги нашей страны, которые могли нанести удар по генералу через его единственную дочь.
— Потому что «Кузнецов» атаковал арестованного. Причем не один раз. Когда Мария ушла с линии обстрела, он не продолжил атаковать ее. Хотя и мог. Да и в зачистку человека, убившего чиновника третьего ранга я верю больше, чем в абстрактных врагов империи.
— Тогда мы возвращаемся к вопросу о том, кто был заказчиком вашего убийства. Тем самым, с которым вы «порешали» вопросы.
— Покушение на меня и на губернатора Среднего Придонья связаны между собой только исполнителем.
— Это уж нам решать. — Рявкнул, не утерпев, генерал. — Не виляй Орлов! Кто тебя заказал?
— Я говорю, что вам надо брать за жабры этого «Кузнецова»! — Не менее зло рявкнул я в ответ. — Он единственная нить, связывающая оба происшествия!
Ротмистр громко откашлялся, чем заставил Истомина подавиться следующей гневной инвективой. Какое доверие, однако, между этими двумя. Интересно, с чего бы это.
— Алексей Григорьевич. Вы сами обнаружили, что человек, похожий на «Кузнецова», — это кадровый сотрудник опричного приказа — Владимиров. По моим сведениям, Владимиров в этот день находился в Рязани, на своем рабочем месте. На всех роликах с места происшествия он выглядит… размыто. Члены оперативной группы, бывшей на месте событий, расходятся в описаниях его внешности. Двое с уверенностью опознали во Владимирове «Кузнецова». Один категорично заявил, что на фото не «Кузнецов». Еще один скорее склоняется к тому, что «Кузнецов» и Владимиров — разные люди. В таких обстоятельствах, как мы должны брать его «за жабры»? Основываясь только на ваших словах? Сотрудника опричнины?
— Я не говорил о законном расследовании. Иногда, знаете ли, люди просто пропадают. Даже потомственные дворяне и опричники. Вам ли не знать, Иван Францевич. А под определенными видами препаратов говорят правду все. Даже прокачанные стихийники.
Генерал и ротмистр быстро обменялись взглядами. Очевидно, такой вариант ими тоже рассматривался. И в моём отношении, я уверен тоже.
— Проблема в том, Алексей Григорьевич, что полного доверия к вашим словам нет и быть не может. По крайней мере, пока вы скрываете от нас часть информации. Повторю вопрос Юрия Ивановича. Кто вас заказал?
И что ответить?
 Глава 39 
 Бесполезные ответы 
— Проблема в том, Алексей Григорьевич, что полного доверия к вашим словам нет и быть не может. — Мягко проговорил контрразведчик. — По крайней мере, пока вы скрываете от нас часть информации. Повторю вопрос Юрия Ивановича. Кто вас заказал?
И что ответить?
Полного доверия вообще не бывает. И уж точно между допрашиваемым и допросчиком такая хрупкая вещь, как «доверие» обычно разбивается вдребезги. Если Айсман рассчитывает на то, что мне девятнадцать и поэтому я куплюсь на эти его гнилые заходы с доверием и на интонации доброго дядюшки, то он жестоко просчитался. Не знает, что такое наследник старшей боярской семьи и как нас готовят. И не только в теории. Я прошел целый цикл допросов, начиная от обычных и заканчивая медикаментозными, в пятнадцать лет. С разбором каждого. С повторами, пока я не научился определять использованные следователем методики. Профессионалом я не стал. Не было тысячи повторений. Но уж уловки обычного армейского контрразведчика я вижу как на ладони. Следователь он, кажется, неплохой. Всю информацию собрал и проанализировал, опросил свидетелей за сколько времени? В любом случае — быстро.
Сейчас речь идет не о доверии. А о том, что получу я, если выложу им подноготную моих «семейных отношений» с дорогими родственниками. Скрывать информацию смысла нет. Она всплывет так или иначе. Уверен, опричники, наши воронежские, теперь землю носом рыть будут, после такой пощечины. И дурацкие связи Виссариона с этим отравителем обнаружатся, в лучшем виде. Генералу сообщат. Он ведь теперь с шеи следствия не слезет, пока не найдет виновных. Ну или тех, кого можно назначить виновными.
А что я могу получить? Начало неких отношений с Истоминым-старшим. Не доверие, конечно, но контакт. Для моего нынешнего статуса это нереально высокий уровень. Заместитель командующего ВВС? Дайте два. От отношений с Марией мне это было не нужно. Я все-таки не совсем боярин, — в смысле совесть и честь из меня не до конца вытравили. Вернее, немного бракованный боярин, наверное.
  
И все? И все, на самом деле. Вариант: «вернуться на базу без переломов ног», — как лучший для себя я уже не рассматриваю. Не та атмосфера установилась.