Непристойные уроки любви

– Не дури. Эта женщина меня совершенно не интересует.
– Какая женщина? – Гектор распахнул глаза, демонстрируя полную невинность, словно он говорил о материях исключительно отвлеченных. – О ком это вы?
Айвор не стал обращать на это внимания.
– О любви тут и речи быть не может. Это одна из самых несносных женщин, что мне доводилось встречать. Отвечает людям их же словами. Обожает подначивать. А когда болтает в своей манере, невозможно понять, настоящая она или же так надежно скрывает свою истинную суть, что до нее не докопаешься.
  
Айвор замолчал, подошел к секретеру и принялся перебирать бумаги, которые собирался отправить поверенному.
– Похоже, она вам не нравится… – сказал Гектор.
– Я бы сказал, что абсолютно равнодушен к ней.
Он со стуком бросил папку с документами на крышку секретера, и бумаги рассыпались по всему полу.
– Черт! Это она испортила мою рубашку и шейный платок прошлой ночью. Надеюсь, это заставит тебя задуматься, стоит ли ее защищать.
– О, да эта женщина – исчадие ада. Платок и рубашка напрочь испорчены, сэр, никуда уже не годятся.
Лицо и голос Гектора должным образом посуровели. Айвора это порадовало.
– С такой женщиной, – пару мгновении спустя заявил камердинер, видимо, переварив сказанное, – вам вообще не следует иметь дела, сэр. Надеюсь, вы с ней не собираетесь продолжать?
Айвор собрал бумаги с пола, закрыл папку, затем глянул в зеркало и быстро перезавязал шейный платок.
– Будь добр, скажи миссис Мэнфилд, чтобы принесла чай и печенье. У меня будут гости.
– Конечно, сэр, сию минуту, сэр, – с готовностью откликнулся Гектор. – А кого мы ждем, могу я спросить?
Иди к черту, – ответил Айвор и с грохотом закрыл за камердинером дверь спальни.
 Глава 17 
Двадцать минут спустя он сидел в розовом саду с Лайлой Марли, мисс Куинн и мистером Мета.
– Прошу, зовите меня все-таки Сунил, – попросил ласкар.
– А меня зовите Айвор, – сказал хозяин дома.
Сунил выглядел весьма удивленным, и Айвора раздражало, что Лайла Марли, напротив, пыталась скрыть свое удивление. Сегодня она была… до безумия красива. На ней было кремово-белое муслиновое платье с вышитыми на нем синими и пурпурными цветами. Волнистые темные волосы приспущены на спину. Она старалась не смотреть Айвору в глаза за исключением тех моментов, когда он обращался к ней напрямую.
И вот такой момент настал.
– Это вас удивит. Но тот человек в проулке…
На него устремился пристальный взгляд. Лайла была воплощением любопытства и тревоги. Эти огромные совиные глаза… ни у кого нет таких. Айвору захотелось приложиться губами к ее векам.
– А что за человек? – живо спросила Мэйзи. Она тоже попросила Айвора звать ее по имени, но таким тоном, словно ей это было неприятно.
– Когда мы вышли из трактира прошлой ночью, за нами следил еще один человек…
Мэйзи хрюкнула.
– Ох, еле заставила себя выбраться оттуда. Глаз не могла от вас отвести, мисс Лайла! Вы шатались на столе, будто пьяный матрос. А эль-то – как вы плеснули им мистеру Айвору в лицо! – Она разразилась громким хохотом.
– Да, неплохо получилось, – чопорно отметила Лайла; она явно была горда собой. – Надеюсь, я не испортила ваш костюм окончательно и бесповоротно? – Взглянув на Айвора, она сделала глоток из чашки и снова обратила взор в никуда.
– Вы окончательно и бесповоротно испортили свою репутацию в глазах моего камердинера, – ответил Айвор.
Лайла опустила чашку на блюдце и с притворной скромностью сложила руки на коленях.
– Вот уж не думала, что пользовалась репутацией в глазах вашего слуги, мистер Тристрам.
Вот же ведьма! Айвор с трудом совладал с собой.
– Вероятно, дело еще и в том, что каждый раз, когда я встречаюсь с вами, я прихожу домой в совершеннейшем бешенстве, – ответил он, подражая ее учтивому тону.
Лайла склонила голову набок.
– Да, вероятно, дело в этом. Хотя, конечно, ваш камердинер может знать меня… ну, потому что я знакома с вашим отцом. Я ведь наношу вашему отцу визиты.
Айвор стиснул чашку так, что она чудом не треснула. В этом вся мисс Марли: напоминает о том, что он изо всех своих чертовых сил пытается забыть.
Тут Айвор заметил, что Мэйзи переводит взгляд с него на Лайлу и обратно.
– Визиты к отцу мистера Айвора? – Ее глаза округлились. – Это зачем еще?
– Ах, ну любовницы обычно наносят визиты своим… кавалерам, – невинным тоном ответила мисс Марли.
Мэйзи поперхнулась, в то время как Сунил допил свой чай с совершенно невозмутимым видом.
– Да вы скорей задушите мужчину голыми руками, чем признаетесь, что вы его любовница!
Айвор строго взглянул на Мэйзи – и на безмятежную мисс Марли. Мэйзи говорит правду или заблуждается? Был ли он удивлен? Был ли? Или уже пришел к такому же заключению? Позже он поразмышляет об этом. О, вне всякого сомнения, об этом будет интересно поразмышлять.
– Кому-нибудь любопытно узнать, кто тот высокий худой человек, что ведет слежку за Мэйзи и Сунилом? – спросил он, невероятным усилием заставляя себя держаться спокойно. – Если нет, у меня имеется длинный список иных тем для беседы.
Все моментально изъявили готовность слушать, и Айвор рассказал, что узнал от Гектора.
К его немалому удовлетворению, у гостей раскрылись рты от удивления.
– Так этот… этот мертвяк на службе у Джонатана? – первой опомнилась мисс Марли.
Мэйзи выглядела ошеломленной.
– Но зачем это? Зачем слуге мистера Джонатана – то есть слуге лорда Беддингтона – за нами следить?
Сунил молча хмурился.
Айвор положил руки на садовый столик. Он с удовольствием отметил, что миссис Мэнфилд, хотя, несомненно, и была удивлена визитерами, не стала позорить дом низкопробным фарфором и черствыми бисквитами. Он тщательно подбирал слова:
– Первой моей мыслью было – в слежке за вами заинтересован только тот, кто сам напал на Тиффани или же как-то связан со злоумышленником. Заинтересован в слежке и в том, чтобы сообщить о вашем местонахождении сыщику, мистер… Сунил.
Айвор оглядел троицу. Лайла Марли, похоже, забыла, что до этого игнорировала его. Внезапно он вспомнил, как она стиснула его рукав в карете. На короткое мгновение она забыла о своей роли хозяйки салона и стала самой собой – вот что он подумал тогда. Такое, наверное, случалось с ней нечасто. Айвор подавил вздох. Ночью ему так и не удалось уснуть.
– Но зачем Джонатану, – Лайла произнесла это имя так, как всегда произносила: с бесконечным презрением и ненавистью, – зачем Джонатану или его слуге понадобилось нападать на вашу кузину, мистер Тристрам? Разве вы не говорили, что они помолвлены? – Она вздрогнула от отвращения. – Знаете, я не в силах представить, что кто-то может обручиться с Джонатаном. Простите, если обидела.
– Он в долгах…
– О, еще бы ему не быть! Полагаю, ваша кузина может помочь ему решить этот вопрос?
Она не насмехалась, не иронизировала. Просто спрашивала.
– Я мало о нем знаю. По правде говоря, Тиффани так часто влюбляется, что я решил: это быстро пройдет. Мне кажется, что она так помешалась на вашем сводном брате, мисс Марли, лишь потому, что понимает, насколько он неподходящая партия и как его возненавидит ее отец.
– О, тут я не уверена, – задумчиво произнесла мисс Марли. – Джонатан всегда это умел… Человек он насквозь гнилой и всегда умел подпустить очарования, когда хотел чего-то или в чем-то нуждался для самосохранения. Самосохранение – это конек Джонатана.
– Тиффани – наследница. Несомненно она могла бы помочь ему с долгами, это так. Но только, – он помрачнел, – если я не выскажусь против.
  
Мисс Марли снова отпила из своей чашки.
– Не могу сказать, что я питаю большую нежность к Джонатану, но должна признать, мне его немного жаль, – промурлыкала она. – И я ужасно рада, что не прихожусь вам кузиной или, скажем, сестрой.
– Позвольте вас заверить, это взаимно, – выпалил Айвор, не успев сдержаться, и тут же пожалел о сказанном. Не следует душить гостя – то есть гостью, черт бы ее побрал! – за садовым столиком. – Проблема заключается в том, – продолжил он, – что даже если Джонатан Марли и хочет жениться на моей кузине ради ее наследства, тогда у него еще меньше причин нападать на нее. Ему ведь нужно поддерживать ее в состоянии счастья, а не подвергать опасности. Не похоже, что он напал, однако, если он не нападал, то зачем же ему следить за Сунилом и Мэйзи?