Непристойные уроки любви
– А ваша кузина, мистер Айвор, она не ссорилась с мистером Джонатаном или еще что-то в этом духе? Я к тому, не мог ли он напасть на вашу кузину, потому что она его бросила? – спросила Мэйзи.
Айвор покачал головой:
– Нет, у них очень ровные отношения, даже после случившегося. Официальной церемонии не было, но, как говорит Тиффани, они все равно что помолвлены. Тиффани не видит никакой связи между Джонатаном и человеком, напавшим на нее. Однако у меня есть кое-что… – Слушая его, Лайла Марли наклонилась над столиком. До чего же она обворожительна, когда забывает о своем околосветском имидже. Хотя, по правде говоря, она всегда обворожительна, несмотря ни на что. – Я попросил слуг тщательно прибрать и осмотреть кабинет. Они и так убирают тщательно, но я подумал, что потребуется большее. – Он опустил руку в карман и достал крупную пуговицу, обтянутую нарядной вышитой тканью. – Они нашли это: пуговица закатилась под стол.
Все зашевелились. Лайла крутила пуговицу в руках, проводя по ткани подушечкой большого пальца. Мэйзи наклонилась к ней, чтобы рассмотреть вещицу.
– Пуговица может принадлежать любому, кто был в моем кабинете, – сказал Айвор. – Но также она могла принадлежать и злоумышленнику. Тиффани говорит, что боролась с ним какое-то время и хваталась за его одежду. Она могла что-то оторвать, но ни она, ни нападавший этого не заметили.
– Итак, теперь нам остается выяснить, принадлежит ли пуговица Джонатану Марли, моему ненаглядному сводному братцу.
Айвор повернулся к Лайле.
– Да, полагаю, что так. Но каким образом? Я мог бы послать к нему Гектора, моего слугу, однако шансы на то, что ему удастся проникнуть в спальню мистера Марли и просмотреть его гардероб, равны нулю. Он мог бы расспросить камердинера Марли, но вряд ли тот будет помогать Гектору.
– Харя у него страшная, у этого камердинера, видела я его, – сказала Мэйзи и нахмурилась. – Могу я к нему сходить. К мистеру Джонатану то есть. Он сам назначил мне свидание в вашем доме той ночью, когда я сказала, что дело срочное. Мол, он всю неделю каждый вечер у кого-то на приемах. А потом не пришел, зараза. Так что я могла бы пойти к нему домой и напомнить о встрече, которую он мне обещал.
– И оказаться в руках сыщиков, – добавила мисс Марли. – Нет. Нам нельзя рисковать. Его слуга следит за вами – это мы знаем точно. И уж наверняка не из человеколюбивых соображении. Ты моргнуть не успеешь, как он сдаст тебя властям за укрывательство разыскиваемого лица. Джонатан ведь гадкий маленький мальчишка. Он так и не вырос. В детстве он подначивал нас, меня и моих сестер, на всевозможные проказы – я уже говорила, он мог быть обворожителен, когда хотел, – а потом доносил на нас за нашими спинами. И он так отлично умел притворяться нашим преданным другом – а мы были счастливы до безумия иметь хоть одного друга в доме, – что безнаказанно занимался этим долгие годы, пока мы не начали смекать, что к чему. Хотя к тому времени мы уже в совершенстве овладели искусством заботиться лишь о себе и ни о ком более. Джонатан на десять лет старше меня, но он из тех, кто никогда не взрослеет.
Внутри у Айвора что-то кольнуло, резко и больно. Лайла неосознанно вкладывала в свои слова всю свою неприязнь к сводному брату. На лице ее проступала тоска – нет, скорее обида. Айвор подозревал, что об этой обиде Лайла даже не догадывается. У нее не было друзей в доме, где она росла. Айвор знал, каково это. Но ему казалось, что для единственного ребенка в семье, не чувствующего никакой связи со своими родителями, это естественно. А для девочки, у которой есть сестры? Он пристально смотрел на Лайлу. Она подняла глаза и поймала его взгляд. Удивленно моргнула – и тоже внимательно посмотрела на него, не вызывающе-иронично, а как-то по-иному. В ее глазах нежданно мелькнула печаль. И Айвора вновь посетило мелькнувшее вчера чувство: потаенная часть его души, та часть, которую он оберегал от людей, потянулась к потаенной части души этой девушки, чтобы слиться с ней в неразрывном объятии.
– Если мне идти нельзя, а слугу мистера Айвора нельзя поспрашивать… – вмешалась в его мысли Мэйзи.
– Тогда идти надо мне, – сказала Лайла.
Аивор нахмурился.
Лицо мисс Марли приобрело непринужденное выражение.
– В конце концов, он мой сводный брат, и навестить его будет вполне естественно. Хотя если вспомнить, что я неоднократно заявляла, что не желаю его больше видеть, визит получится несколько неожиданный… – Но тут она махнула рукой. – Не важно. Я что-нибудь придумаю. Мне придется пойти. Другого выхода у нас нет.
– Я пойду с вами, – сказал Айвор, не успев подумать, что говорит.
Его гости, похоже, были удивлены.
– Зачем вам идти, сэр? – спросил Сунил. Потом спохватился: – О, понимаю. Чтобы познакомиться с человеком, который обручился с вашей сестрой. Дал ей обет верности.
Лайла Марли нахмурилась.
– Это все прекрасно, конечно. Но вряд ли вы сможете пойти со мной, если хотите прощупать Джонатана и поговорить о делах.
– Нужно придумать повод, – ответил Айвор, – но затягивать с этим нельзя. Сыщик никуда не делся. Сегодня же надо идти.
Сунил и Мэйзи попрощались, пообещав соблюдать осторожность.
– Где мы живем, он не разнюхает, это точно, – уверенно сказала Мэйзи, и они рука об руку удалились.
Айвор и Лайла стояли на пороге кабинета. Не успев осознать, что он делает, Айвор стиснул запястье Лайлы. Она обернулась к нему и ответила взглядом, в котором читалось удивление… и что-то еще. Его посетило внезапное озарение:
– Вы не любовница моего отца и никогда ею не были.
Он поразился собственным словам – даже не подозревал, что они вырвутся из его рта. И тем не менее. Разве он не знал этого уже давно, с того самого момента, когда впервые увидел ее?
Вид у Лайлы – что было немного смешно – стал покаянный.
– Догадались, значит?
– Лайла…
Он заключил ее в объятья. Сжал так, словно не хотел больше никогда отпускать. Их губы встретились.
– Могли бы просто сказать мне, – заметил он.
– И что надо было сказать? Чтобы вы шли ко всем чертям? – прошептала она ему в ухо, опалив дыханием.
– Это само собой разумеется. Но вы могли бы сказать мне правду: что вы не любовница моего отца.
– Зачем? Какое мне дело до того, что вы обо мне думаете?
Айвор улыбнулся ее словам и ее тону. Но он должен был узнать больше.
– Вы просто не захотели это опровергать? Так? – Он заглянул ей в глаза.
– Да, так. – Ее веки затрепетали.
– Но не могло же все быть так просто, верно? Должна быть причина, по которой вы не стали опровергать моего дурацкого предположения?
Она мотнула головой.
– Не понимаю, о чем вы, мистер Тристрам.
Ему казалось, что он начинает понимать ее.
– Лайла…
– Никаких причин не было, – твердо сказала она. – Никаких важных причин. Я никогда не была любовницей вашего отца. Разве это не все, что вы хотели знать?
Хотел, но не хотел продолжать расспросы – не сейчас.
Айвор снова прильнул к ее губам; она прижалась к нему, их языки переплелись. О, это лицо! Он обхватил руками ее лицо и стал всматриваться. Одно выражение сменялось другим. От жадной тоски – к наслаждению, от наслаждения – к почти что страданию, потом морщины мучительного желания пересекли ее лоб. В этом лице было все. Через глаза Лайлы. Айвор мог войти в ее душу. Невольно он подумал о том, что получил величайшую привилегию – не всякого она подпускает к себе, точнее – никого. Возможно, сейчас она даже не подозревала, что раскрывается перед ним, в его руках, под его губами.
Он подхватил ее и отнес к письменному столу. Усадил на столешницу, и она раздвинула ноги, готовая его принять.
– Скоро нам надо идти, – прошептала она, откидывая голову и открывая ему свою шею. Он пробежался губами по нежной голубой вене. – Мы должны схватить его за руку прежде, чем он заключит законную сделку с вашей кузиной.
– Пять минут. Мы пойдем через пять минут…
Айвор впился в ее шею, словно его неотступно терзал голод все годы до их встречи. Лайла ахнула, когда он оттянул ее декольте и коснулся языком твердого соска. Всю ночь он представлял, как сделает это. Она держала его за голову, выгибалась, чтобы дать ему больше простора, а ее ноги раздвинулись шире. Он исследовал ее губами, втягивал ее в себя, ощущал мягкий бархат кожи, ощущал, как сосок еще больше твердеет от его ласк и как еще больше твердеет его плоть. Лайла стонала. Она придвинулась ближе и прижалась к нему, безошибочно угадав его эрекцию, давая ему ощутить свой внутренний жар – тот, что он успел коротко познать прошлой ночью. Она содрогалась, пока он ласкал ее грудь – или это он содрогался? Наконец он поднял ее юбку, убрал слои ткани, раздвинул ее бедра еще шире и коснулся пальцем того места, где несколько секунд назад был его набухший член. Выпустив из губ ее сосок, он посмотрел ей в глаза. Это был вопрос, и на ее лице отразился ответ. Он погрузил внутрь кончик среднего пальца. Она ахнула так громко и так вцепилась в него, что пришлось накрыть ее губы своими.