Непристойные уроки любви

– Дорогой мистер Олстон, – торопливо проговорила Лайла, – позвольте мне прервать вас на этом месте.
– Пожалуйста, не прерывайте меня, – так же торопливо ответил он. – Кажется, вы знаете, о чем я хочу сказать. Уверен, мисс Марли, что у вас найдется ряд возражений, и главным аргументом будет мой возраст, но я хочу, чтобы вы дали мне возможность показать вам…
Лайла заставила себя сосредоточиться на нем. Признание Олстона невозможно было терпеть. Ей казалось, будто она распадается на куски, и это было болезненно.
  
– Генри, – мягко начала она, – проблема действительно в вашем возрасте. Вам известно…
– Но я не сомневаюсь в себе, – заявил он и плотно сжал губы. Потом продолжил: – Прошу вас, мисс Марли, дайте мне шанс высказать вам все.
Лайла подозревала, что юноша не совсем отдает себе отчет в том, что делает: он ухватил ее за обе кисти – необычайно крепко, его голос был полон страсти.
– Я… я богат, и я не играю в азартные игры. А вы – вы самая красивая женщина из всех, что мне доводилось встречать. Но дело не только в этом. Когда я смотрю на вас, я вижу личность, полную жизненных сил. Сильную, не имеющую ни в ком нужды!
Лайла с трудом сдержала смех.
– Не возводите меня на пьедестал, Генри. Я прискорбно слаба. А что до нужды, то и тут вы ошибаетесь. Я просто не знаю, в ком нуждаюсь.
Она отчаянно желала, чтобы он перестал нести чепуху, чтобы нашел кого-то своих лет. Но больше всего ей хотелось вообще о нем не думать.
Ей удалось мягко высвободить руки.
– Генри, послушайте меня, вам только кажется, что я вам нравлюсь. Это естественно в вашем возрасте. Я вас прекрасно понимаю! Но…
Тут она заметила, что рядом кто-то стоит. Повернув голову, она увидела Айвора, а позади него – Мэйзи и Сунила. Она отступила на шаг от Генри. Глаза Айвора блеснули, и смотрел он не на нее, ана Генри Олстона.
– Мне надо идти к друзьям, мистер Олстон, – с сияющей улыбкой произнесла Лайла. – Надеюсь, завтра мы с вами увидимся у меня в салоне?
Генри с вызовом бросил взгляд на Айвора.
– Конечно, мисс Марли, – ответил он с коротким поклоном. – Я ни за что не пропущу вечера у вас.
Юноша удалился. Лайла поздоровалась с Мэйзи и Сунилом, и вся четверка покинула шатер, где толпа все еще ахала над трюками акробата. Айвор показал в сторону вязов, подсвеченных фонариками, и Мэйзи с Сунилом, словно понимая, что господам нужно объясниться, ушли вперед.
Лайла покосилась на напряженное лицо Айвора.
– Он очень молод, – начала она.
– Вы его поощряете.
– Только то, что я с ним любезна… – мгновенно ощетинилась она.
– Похоже, я здорово ошибусь, если предположу, что вы не даете ложных надежд мальчишке, который…
– Вы ревнуете!
Айвор остановился так резко, что Лайла чуть не упала. Он схватил ее за руку, притянул к себе и ошеломляюще крепко поцеловал в губы.
– Да. Ревную.
Лайла не сводила с него глаз, как и он с нее. Высматривал что-то – она не знала что, и ее охватило чувство близости. Не физической, а другой – высшего порядка.
– Айвор…
Он быстро коснулся ее плеча.
– Дорогая, не будем ссориться.
– Тогда не раздражайте меня, – ответила Лайла, полушутливо-полустрастно.
Губы Айвора дрогнули в улыбке.
– Пойдемте, – сказал он.
Только теперь Лайла обратила внимание, как много здесь парочек. Из ротонды снова доносились звуки музыки, атмосфера была расслабленной. Но свирепый огонь в глазах Айвора, который она только что видела, повергал ее в легкую дрожь. Что она будет делать, если он покинет Лондон? Ее сердце разобьется, только и всего. На какое-то мгновение она пожалела, что встретилась с ним. Если бы не он, все было бы по-прежнему. В ее жизни не было бы человека, которого интересовало – или волновало, – с кем и как она говорит, где и как проводит время. И ничего бы не заставляло ее ощутить трещину, проходящую через душу, думать о том, чего ее душе так мучительно не достает.
 Глава 24 
В безумной круговерти Воксхолла их четверка не вызывала подозрении. Конечно, кое-какие несостыкующиеся детали в их облике бросались в глаза. Айвор и Лайла были в шелках и кружевах, Сунил и Мэйзи – в простой домотканой одежде. Но это же Воксхолл, куда вход открыт всем. Да, на них бросали любопытные взгляды, но в Воксхолле нет недостатка в любопытных зрелищах. К тому же Сунил и Мэйзи были в полумасках, и эта мера предосторожности, возможно, не была излишней.
Айвор и Лайла коротко рассказали о том, что произошло в особняке Джонатана Марли. Когда рассказ был окончен, Мэйзи со своей обычной горячностью заявила, что не понимает, почему они торчат здесь, в Воксхолле, притворяясь, будто славно проводят вечерок, когда уже понятно, кто напал на кузину мистера Тристрама. Почему они не кинулись восстанавливать репутацию Сунила? Почему разгуливают здесь, все из себя расфуфыренные, и пялятся по сторонам, точно пескари лупоглазые?
При словах «все из себя расфуфыренные» Айвор невольно бросил взгляд на Лайлу. На ней было прелестное платье и кружевная накидка столь соблазнительного вида, что им овладело отчаянное желание слой за слоем стянуть с нее всю одежду, заполучить ее, чтобы глупые мальчишки вроде Генри Олстона не смели и пальцем ее коснуться. Неужели так обязательно смотреть на всех – на всех! – своими бездонными карими глазами? Смотреть с такой теплотой, с таким сочувствием, что никто не мог совладать с желанием утонуть в ее глазах? Самому Айвору в этом взгляде чудилась дерзкая независимость, но, бывало, и беззащитность. Он боролся с желанием снова притянуть ее к себе.
Ответить на вопрос Мэйзи он не успел: Лайла его опередила.
– Но что мы можем сделать? – тревожно спросила она. – У нас ничего нет. Никаких доказательств. Эта пуговица…
Она снова стала той Лайлой, которая отчаянно пыталась помочь Мэйзи и Сунилу, хотя Айвор готов был поклясться, что она забыла о них, когда танцевала с ним. Это он заставил ее забыть на время о несчастной паре, но если не проявить должной осторожности, Лайла заставит и его самого забыть обо всем.
– Ваш сводный брат тоже был в комнате, – сказал он, стряхнув морок.
– Да, – кивнула Лайла. – И слово Джонатана будет против нашего слова. Он мог потерять пуговицу, когда вошел вместе с остальными…
– Но ведь не было же такого! Как можно в такое верить?! – взбешенно прорычала Мэйзи.
Дело не в том, верят ли господа или нет, – примирительно заметил Сунил. – Дело в том, что об этом будут говорить в суде. Что лорд Беддингтон потерял пуговицу, когда вошел с остальными.
– А Тиффани – моя кузина – вряд ли скажет, что на нее напал Джонатан. – Айвор нахмурился.
– А сам Джонатан… – начала Лайла, но замолчала.
– В суде лорду Беддингтону достаточно будет сказать, что он видел меня в кабинете и что это я нападал на мисс Тристрам. Он – граф. Его слово весит больше, чем слова других. – Сунил виновато посмотрел на Айвора.
Тот покачал головой:
– Вы абсолютно правы, мистер Мета… Сунил. Боюсь, что так и есть. Титулованные особы могут с легкостью избежать наказания за совершенные преступления или же добиться помилования. Боюсь, слово Джонатана Марли будет весить в суде больше, чем наши слова.
– Надо что-то придумать! – воскликнула Лайла.
Разговаривая, они шли по аллее. Дошли до конца, развернулись и направились в противоположную сторону, сквозь туннель из деревьев и фонарей.
Вдруг, словно из ниоткуда, перед ними возникло облако соломенных кудрей.
– Айвор! Ах ты проказник! Не признался мне, что будешь здесь! Если бы я сказала об этом папе, то добилась бы разрешения на поездку куда как легче!
  
– Тифф… – удивленно произнес Айвор.
Он еще думал, как, собственно, представить кузину компании, как лицо Тиффани окаменело.
– Как?.. Что?.. Вы! – не сводя глаз с Сунила, пролепетала она. – Вы!
– Тифф, – начал Айвор, – послушай меня.