Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

– Ты ещё пожалеешь о своих словах, – прошипел Давид, убирая клинок от моего горла.
Он махнул остальным и половина таверны, все кто были в военной форме, вышли вслед за этой троицей.
Я остался один у стола, медленно осушая остатки эля. Голова гудела – от напитка, от ярости, от слов, которые, возможно, не следовало говорить. Но я не раскаивался.
Что-то в словах стража… Упоминание Аза и Селии.
  
Меня пронзило нехорошее предчувствие – липкое, как сырость под кожей. Я поднялся, кинув на стол монеты для хозяина и вышел из таверны. Тень тревоги шагала рядом со мной, и в груди уже затаилась мысль: случилось что-то страшное. И я должен был это увидеть.
Дом, был плотно окружён кольцом из городской стражи. Лица у всех одинаковые – жёсткие, бесстрастные, застывшие в том особом выражении, что появляется у солдат, когда запах смерти ещё витает в воздухе. Они никого не впускали внутрь. Но не могли скрыть того, что просвечивалось сквозь тонкие шторы.
Я увидел Амаэль. Она стояла на коленях, склонившись над кем-то, и беззвучно плакала. Сэм был рядом, с каменным лицом, от которого шла невидимая волна боли. В эту же секунду в дом вошёл отец. Его походка была твёрдой, но в глазах промелькнула тревога, а потом его взгляд смягчился, когда он увидел Амаэль, он наклонился к ней и что-то сказал тихо, она лишь кивнула.
Он поднял свой взгляд и увидел меня, хотя могу поклясться он уже знал, что я здесь.
«Иди сюда. Ты должен быть здесь» – голос прозвучал в моей голове, чёткий, как приказ, и глухой, как раскат грома над морем.
Я подошёл к ближайшему стражнику. Он даже не подумал меня остановить.
Но стоило мне ступить внутрь, как воздух передо мной вспыхнул, и два искривлённых лезвия клинка Давида снова легли к моему горлу.
– Как ты посмел явиться сюда? – его голос был глух, почти рычащий и полон ярости.
– Это я его позвал, Давид, – прозвучал голос отца, разорвав тишину дома, как плеть. – Познакомься. Это мой младший сын, Заерия.
– Мы уже знакомы, – процедил Давид, убирая клинки, но его взгляд остался острым. – Значит, ты дракон. Что ж. Впредь буду знать, что не всем вам можно доверять.
Я не ответил. Мне не хотелось снова тратить слова на тех, кто не хочет слышать и пошёл за отцом.
Тело, что я увидел, принадлежало пожилой женщине. Она лежала на полу в центре гостиной, безжизненная, с лицом, всё ещё хранившим следы удивления – будто смерть пришла слишком внезапно, чтобы её успели принять. В груди клинок из адамантия. Я узнал его материал с одного взгляда: только он мог убить детей богов и драконов.
Это была та самая женщина, что сегодня подходила ко мне. Её имя… Ангелос.
Сэм, на миг посмотрел на меня, но сразу снова опустил глаза к жене. В его лице не было упрёка, но и доверия – тоже.
– Ангелос…, – сказал отец, голос его был низким и ровным, но пальцы сжались в кулак. – Последняя дочь богини Агаты. Бабушка Амаэль и Элисии.
Я кивнул. Многое теперь прояснилось. Хотя о том, что Элисия тоже полубогиня, а не человек, как я предположил сначала, мне следовало бы знать ранее.
– Известно, кто на нее напал? – спросил я, тихо.
– Пока нет, – Сэм произнёс эти слова так, будто они были клинками. – Аз нашёл её уже так, никто ничего не видел и не слышал, работал профессионал.
Я присел рядом, внимательно вглядываясь в клинок.
– Адамантий… Убийца знал, что делает. Но зачем?
– Её дар, – прошептала Амаэль, голос её дрожал. – Она обладала предвидением. Именно она указала путь к Сатти… и к Темному.
– Темный мёртв. Разве нет? – Он точно был мертв, но казалось, что мне нужно подтверждение этого.
– Мы верили в это, – тихо ответила она. – Но его тела никто не нашёл, а теперь я даже не знаю.
Она медленно развернула ладонь мёртвой женщины. В ней был зажат кусочек пергамента. Пальцы были всё ещё тёплыми – смерть пришла недавно.
Осторожно разжав их, Амаэль развернула записку, пробежала глазами и передала её Сэму. Он прочёл вслух:
«Эм, милая, торопитесь с Сэмом и Габриэлем в столицу. Богов больше нет. Элисия тоже должна прибыть туда как можно скорее. Сераф – это случилось. Тьма снова поднимает голову.»
Комната застыла.
– Что это значит? – спросил Сэм, обращаясь к моему отцу. И впервые я увидел, как тот бледнеет.
– Мы отправляемся в столицу. Завтра на рассвете. – Коротко ответил Сераф. Все к комнате замерло, а потом Сэм и Амаэль кивнули, без лишних разговоров соглашаясь с ним.
– Давид. Нейл. Кайл, – позвал Сэм. – Вы остаетесь в Полярисе. Это дело рук Темного. Я в этом уверен. Найдите того, кто это сделал.
Трое мужчин кивнули, и я вновь поймал на себе взгляд Давида. Я чувствовал: если бы мы вместе не провели этот вечер за карточным столом, он бы сейчас стоял передо мной с обвинением.
– А похороны? – Амаэль посмотрела на мужа, в её голосе звучало отчаяние. – Мы не можем просто улететь.
Сэм заключил её в объятия.
– Герцогиня, Бриана, Киб и Аз займутся всем. Она будет похоронена достойно. Но мы должны спешить.
– Почему? Что ты понял? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Он наклонился, прошептал что-то на ухо. Она побледнела, как полотно, но кивнула.
– Хорошо. Тогда на рассвете, нам нужно успеть подготовиться.
Муж поддержал её, когда её колени предательски дрогнули. Она вцепилась в его руку и что-то тихо прошептала. Он кивнул. Больше слов не понадобилось.
– Заерия, – голос отца вернул меня в этот момент. – Ты должен вернуться. Передай послание матери. И будь осторожен.
– Я передам, – кивнул я.
– Я напишу Элисии письмо, – добавила Амаэль, и её голос был уже почти шёпотом. – Пожалуйста… доставь и его.
Я кивнул, а отец сжал мое плечо.
– Иди, тебе надо отдохнуть. Увидимся на рассвете.
– Амаэль – тихо сказал я – Мне очень жаль.
– Спасибо – прошептала она.
Я вышел из дома и направился к Университету. Меня поселили вместе с отцом в восточном крыле, там, где располагались жилые помещения.
До рассвета оставалось несколько часов. Мне нужно было хотя бы немного отдохнуть, но даже лёжа в кровати, я не сомкнул глаз.
С первыми лучами солнца мы собрались во дворе. Отец помог мне перевоплотиться, молча, с серьёзным лицом. Слуги прикрепили сумки, в которых были конверты с письмами к моему крылу. Ветер дул с запада – сухой и холодный, как предвестие беды.
Я расправил крылья. Взлетел. И, оглянувшись, увидел, как отец забирает Сэма, Амаэль и их сына.
 
Глава 8
 
Элисия
Два дня минуло с той поры, как Сераф и Заерия взяли курс на Полярис. Для меня эти двое суток растянулись, словно тонкое стекло, – хрупкие и длинные, наполненные ожиданием писем от сестры и новостей от семьи.
Я вернулась с утренней пробежки – ноги ещё упруго отзывались на ритм тропы, а горный воздух всё так же резал лёгкие, – и внезапно ощутила, как слабость накатывает волной: от кончиков пальцев к сердцу, от груди – к затылку. Дыхание сбилось, мышцы стали ватными. Я машинально ухватилась за край кровати и едва успела сесть, прежде чем темнота сомкнулась надо мной.
Видение вспыхнуло, как вспышка на чёрном стекле.
Адамантиевый клинок – чёрный, как пустота между звёздами, – торчал из моей груди. Я смотрела на него без удивления, будто это часть меня, словно он рос из меня, как холодный, безжалостный цветок. С губ срывались бессвязные слова: «Драконья кровь… драконья кровь…»
Напротив – глаза цвета оникса. Холодные. Чужие. В них не было ненависти – только тихая, почти благоговейная радость. Радость от моей смерти.
  
Не знаю, сколько я была по ту сторону. Когда очнулась, солнце уже забралось высоко – день горел во всю силу. Надо мной склонилась Сатти, её лицо было напряжённым, но в этой напряжённости по-прежнему теплилась привычная мягкость.