Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она тихо.
– Голова… раскалывается, – я медленно выдохнула. – Видение. Кажется… кто-то умер.
Сатти отвела взгляд – не так, как делают это те, кого застали врасплох; скорее так отворачиваются, когда весть уже известна и боль от неё прожита хоть немного. Она глубоко вздохнула, и на мгновение я почти физически почувствовала, как что-то острое пронзает её изнутри.
  
– Ангелос, – сказала она наконец. – Её больше нет. Её… убили.
– Адамантиевым клинком, – прошептала я, будто продолжая начатую ею фразу.
Сатти только кивнула.
– Значит, ты видела её смерть.
Я почти не помнила лица Ангелос. Лишь тепло её ладоней на моих, мягкий голос, похожий на шелест травы перед дождём, и взгляд – добрый, ясный, как утро. Пока она была рядом, я была мертва внутри, заперта в глухую клетку – и запомнить толком ничего не смогла. А теперь от неё осталась тишина. Тишина и боль, режущая всё сильнее.
– Откуда ты узнала? – спросила я, и голос мой снова стал сухим, деловым – так он делается, когда нужно собраться по кусочкам.
– Заерия прилетел несколько часов назад, – ответила она. – Принёс весть от Серафа. Вот, – из внутреннего кармана она достала конверт и положила на тумбочку, – письмо от Амаэль. Я как раз хотела рассказать тебе всё, когда нашла тебя без сознания. В этот раз видение забрало больше, чем обычно?
– Да, – кивнула я. – Но я уже в порядке.
– Похоже – не совсем, – в её взгляде прозвучала печаль. – Я пока оставлю тебя и велю принести чай. Но позже нам нужно поговорить. Приходи ко мне перед ужином, хорошо?
– Хорошо.
Когда дверь за ней прикрылась, я разрезала конверт. Бумага была тёплой – будто письмо только что вышло из рук сестры.
“Элисия, мой мышонок, наверное ты уже знаешь о трагедии с бабушкой. Прости меня, я снова не смогла предотвратить беду.
Ее последним желанием было чтобы мы вместе отправились в столицу и как можно скорее. Что-то случилось с королем и королевой, и все указывает на то, что Темный возродился. 
Надеюсь, что ты сможем прибыть в столицу как можно скорее. И мы сможем наконец увидеться.
С любовью, Амаэль.”
Я перечитывала строки раз за разом, пока они не врезались в память. Боль пронзила грудь, она вновь винила себя в смерти близкого нам человека. Я должна была увидеть ее и сказать, что не секунду не винила ее в том, что случилось. Ни с Ангелос, ни с мамой и Полли.
Моя любовь к сестре – безмерна. И после ее письма я поняла, что нужна ей, они с Сэмом сильные, обладающие великой силой, дарованной богами, но даже им нужна поддержка.
Я должна быть рядом с сестрой, чтобы вместе встретить то, что уготовила для нас судьба. Больше не по одиночке. Никогда.
Сжав письмо в ладони, я встала. Мне хотелось броситься к Сатти немедленно, но я остановила свой порыв, нужно все хорошо обдумать и у меня есть на это время, спешка никогда не приводила ни к чему хорошему.
Приняв душ, я переоделась, и, накинув куртку, вышла на улицу, вдыхая прохладный воздух и ловя яркие солнечные лучи что пробивались сквозь горы.
Финтраэль, спрятанный в глубине Драконьих гор, – город, где магия и природа слились воедино, раскинулся террасами на склонах гор, словно ступени в небо.
Я шла вдоль домов, которые, словно выросли из скал и деревьев. Их крыши как крылья драконов, изогнутые, изящные, улавливающие солнечный свет и отражающие его золотым свечением.
Когда я дошла до моста, перекинутого через ручей, полный жизни и тайны, я замедлила шаг. Вода, наполненная магией, тихо пела. На её поверхности распускались лилии, которые светились изнутри магическим светом, окрашивая ручей во все цвета радуги.
Рядом со мной бегали дети, которые запускали в поток кораблики из листьев и веток, а они, попав в воду окрашивались в разные цвета. Брызги воды были похожими на крошечные фейерверки. Дети заливали магическим светом весь мост, отчего я непроизвольно улыбнулась наполнения их счастьем.
Магия здесь – не сила, не оружие, не проклятье. Она дыхание. Привилегия и дар. Здесь даже люди, чуждые драконьей крови, могут согреть ладони пламенем, поднять ветер, что сушит бельё. Простая, тёплая, живая магия.
Возможно, когда я покину это место часть моей магии так и останется тут, но я готова пожертвовать ей, только бы скорее вернуться к сестре.
Я долго бродила по улицам, а когда закат окрасил горные склоны в багряные и золотистые тона, а прохладный ветер разогнал остатки дневной сонливости, я вернулась. Мысли постепенно улеглись, как вода после шторма, и в этой тихой, упрямой ясности я поняла – я знаю, о чём должна поговорить с Сатти.
Она, как и обещала, была в кабинете – комнате, где всегда пахло лилиями, старым пергаментом и едва уловимым магическим озоном. Сидела над письмом, аккуратно ведя перо.
– Сатти, ты занята? – осторожно спросила я, не желала мешать ей.
– Уже заканчиваю, – отозвалась она мягко, не отрывая взгляда от пергамента. – Присаживайся. Минутку.
Я молча устроилась в кресле напротив, и в это короткое мгновение тишины, пронзённой лишь звуками её пера. Закончив, Сатти свернула лист, вложила в конверт, запечатала его магической печатью – знаком, что его сможет открыть лишь один: Сераф. Я даже не спрашивала – это было очевидно.
– Спасибо, что пришла, – сказала она, поднимая на меня взгляд. Он был спокойным, но в нём теплилась некая усталость, словно она уже знала, что я собираюсь спросить. – Думаю, ты догадываешься, о чём пойдёт речь?
– О моём путешествии в столицу, – тихо ответила я.
– Верно. Сераф просил, чтобы я как можно скорее отправилась с тобой туда.
Я чуть подалась вперёд, полная решимости.
– Тогда… когда мы вылетаем?
Сатти замялась на долю секунды, что было для неё нехарактерно. Она вздохнула, и в этом выдохе я услышала перемену.
– Планы немного изменились, милая.
Разочарование, как стрела, пронзило грудь. Я не удержалась – короткий, предательский выдох вырвался из меня. Сатти уловила его и улыбнулась – так, как улыбаются взрослые детям, когда новости не совпадают с их желаниями.
– Ты вылетишь завтра на рассвете. Но не со мной. Вместе с Заерией.
– Что? – Я чуть не вскочила. – А разве… разве больше никто не может? Сшива? Ностра? Айгел, в конце концов!
– Он был там, Элисия. Он видел тело Ангелос. И он последний из нас, кто бывал в тех землях, через которые вам предстоит лететь. Все остальные слишком давно живут в уединении и давно не были во внешнем мире. Поверь мне, вы поладите.
– Надеюсь… – пробормотала я, стараясь удержать вежливость. – Он слишком…
– Горячий в суждениях? Резкий? – Сатти усмехнулась. – Это молодость, дитя. Буря – не только в его крови, но и в его сердце. Но он добрый. И сильный. Он сможет защитить тебя, если потребуется.
Я вцепилась в подлокотники, чтобы удержать раздражение под кожей. Магия решила иначе. Доска под моими пальцами мгновенно почернела, треснула и осыпалась пеплом.
– А как же Сераф? – спросила я, тише, видя, как мой гнев уничтожал мебель. – Сераф ведь… наверняка ждёт именно тебя.
Но Сатти совсем не злилась на меня, как обычно она лишь слегка приподняла руку, и моя магия затихла по ее приказу.
– Да, он ждёт меня. Но я прибуду позже. Сейчас я должна отправиться в Полярис. Помочь герцогине с похоронами Ангелос. – Она на мгновение прикрыла глаза. – Я чувствую её боль, как свою собственную. Подруга всей жизни, потерянная без прощания…
Моё сердце сжалось. Я вспомнила своё собственное чувство утраты. Бабушка, которую я не знала, но чья смерть отозвалась в каждой клетке моего тела.
  
– Значит Заерия, – пробормотала я.
– Да, но я должна предупредить тебя, что всю дорогу он будет в драконьем облике. – кивнула она. – По воздуху это всего пять дней пути.
– Но почему? Как мы будем разговаривать все это время?
– Думаю, вы найдете способ, тем более он ведь прекрасно будет понимать тебя.