Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Глава 11
Элисия
Первую остановку мы сделали только спустя десять невероятно долгих часов.
К тому моменту я была уверена, что мои ноги превратились в две чужие деревяшки, а позвоночник окончательно возненавидел меня за эту затею.
Заерия, к моему искреннему удивлению, выбрал для посадки вполне подходящее место – широкую лесную поляну, словно специально вырезанную из массива деревьев для подобных остановок. Его массивное тело опустилось на землю почти бесшумно: только воздух содрогнулся тяжёлой волной, а ветви ближайших сосен задрожали, осыпав нас россыпью иголок и каплями застывшей росы.
  
Я с трудом отстегнула ремни седла и начала спускаться – аккуратно, шаг за шагом, стараясь сохранять видимость достоинства, хотя тело как могло протестовало, отдавая болью в тех частях тела, о которых я даже не вспоминала.
Мышцы ног онемели и стянулись, словно их затянули в тугие железные кольца. Стоило перенести вес – и боль вспыхивала в бёдрах и коленях острыми уколами, а стопы, кажется, вообще забыли, что такое собственная опора.
Одно я могла признать честно: по крайней мере, этот самодовольный дракон не попытался меня сбросить. Ни разу. Даже когда во время очередного воздушного потока я вцеплялась в ремни так, словно могла переломать ему хребет. В этом было что-то… почти благородное, если только за понятием благородства допустить существование садистских склонностей.
Сравнивать было, впрочем, рано.
Я сползла с его спины и, не оглядываясь, ушла в сторону лесной тени – искать уединение для самой прозаической потребности. Реальность же была до смешного приземлённой: влажная трава, холодный воздух под подолом штанов, неловкость, смешанная с усталостью. Из всех испытаний дня это было, пожалуй, не самым страшным, но довольно унизительным.
Вернувшись на поляну, я уже заранее приготовилась к молчанию и ожиданию. Вместо этого меня встретил низкий, гортанный звук. Не рык, не предупреждение и не угрозу я в нём услышала, а именно тихий, сдержанный смех.
Я резко вскинула голову.
Заерия стоял, чуть повернув ко мне морду. В его тяжёлом дыхании, в еле заметном дрожании плеч, в ленивом взмахе хвоста я безошибочно уловила – он потешается. Надо мной. Над тем, как я шла, как возвращалась, как, возможно, даже выглядела.
– Если это было слишком громко или слишком долго, – процедила я, подходя ближе и не заботясь о вежливости, – то знаешь что? Я не собираюсь извиняться. Ты заставил меня терпеть десять, чёртовых часов, не делая ни одной остановки. Радуйся, что я вообще ещё двигаюсь.
Он ответил привычным фырканьем. Из ноздрей сорвался плотный клуб дыма, облизал землю у его лап и растворился в воздухе горьким запахом серы. Затем дракон чуть повернул голову к одной из сумок, привязанных к его лапе, цепкими когтями поддел ремни и подтолкнул ношу ко мне.
Я уже потянулась освободить её, чуть наклонившись вперёд…
И в следующую секунду земля ушла из-под ног.
Заерия взмахнул крыльями с такой силой, что воздух обрушился на меня тяжёлой стеной. Ветер, смешанный с пеплом и золой, ударил в лицо, в глаза, в волосы. Меня качнуло, я едва удержалась на ногах, отступив, прижимая к себе сумку. Мириады тёмных частиц осели на плечах и голове, превращая меня, вероятно, в нечто покрытое изрядным количеством черного пепла.
Когда я снова смогла разлепить глаза, дракон уже стремительно поднимался в небо. Медное тело резало воздух, крылья распахнулись на фоне темнеющего свода. Через миг он превратился всего лишь в тень среди облаков.
– Придурок, – выдохнула я ему вслед, но в ответ услышала лишь могучий рёв, такой сильный, что у меня заложило уши.
Я отошла к краю поляны и, сев на упавшее бревно, развернула свёрток. Там был хлеб, несколько кусков вяленого мяса, сушёные ягоды. Но я не ощущала голода. Только пустоту.
Тут, среди ночного леса, в одиночестве, которое стало слишком громким, я наконец позволила себе сломаться.
Слёзы лились беззвучно. Просто горечь, что вырывалась изнутри, капля за каплей. За бабушку, которую я потеряла прежде, чем по-настоящему узнала. За мать, которую убили, когда хотели забрать мою сестру. За отца, которого я никогда не видела, но всю жизнь мечтала хотя бы раз услышать его голос. За всё, что было украдено у меня.
Я не знаю, сколько прошло времени. Может, час. Может, больше. Я плакала, пока не опустела. Пока не осталось ничего, кроме глухой тишины внутри.
Лес сгущался, ночь набирала силу. Тени стали гуще, деревья – выше. Заерия не возвращался, и тревога начинала стучать в грудную клетку: а вернётся ли вообще?
Я достала немного сухих веток, наломала мха, устроила грубое подобие подстилки и разожгла костёр. На удивление, магия подчинилась сразу, огонь вспыхнул с первого же призыва. Это немного обнадёжило. Значит моя сила не привязана к городу, к его подземным потокам и дыханию драконов. Она была во мне, жила, отвечала, когда я звала её.
Я легла рядом с огнём, уткнувшись в сгиб локтя, а глаза уставились в небо.
Оно было поразительно чистым – чёрным, глубоким, как тушь, в которую уронили горсть бриллиантов. Звёзды сверкали в своих созвездиях, многие из которых я знала по памяти. Учитель в Маскодонии однажды сказал, что, если забываешь дорогу – ищи её в небе. Там, где звёзды помнят все пути.
Я нашла Медведицу, потом Волка, Орла… На Лебеде сдалась. Словно ночь сама закрыла веки, и я позволила ей унести меня прочь от боли, от страха, от одиночества.
 Проснулась я от удушающей жары, словно кто-то разжёг костёр прямо подо мной. Воздух был густым, плотным, обволакивающим, и с каждой попыткой вдоха становился всё тяжелее. Я распахнула глаза – и в тот же миг поняла причину своего дискомфорта.
Надо мной нависало огромное крыло. Массивное, цвета расплавленной меди, оно было раскинуто, как полог над шатром. Его вес, казалось, сдерживался только волей самого зверя, но всё равно давил, перекрывая доступ воздуху. Под этим крылом могла бы уместиться крошечная комната – тесная, но надёжная.
Я сдержала раздражение и осторожно выбралась наружу, стараясь не задеть прожилки, которые пульсировали от каждого дыхания.
Когда я наконец освободилась сразу сделала глубокий вдох, восполняя нехватку чистого воздуха.
Заерия смотрел прямо на меня, его взгляд – тяжёлый, пронизывающий был словно стрела, что точно знала свою мишень. Ни малейшего признака дружелюбия. Если бы он сейчас был в человеческом обличье, я почти наверняка услышала бы какую-нибудь язвительную фразу, а возможно, и целую тираду. Но, к счастью, судьба лишила его языка, и до тех пор, пока Сераф не поможет ему вновь обрести человеческую форму моё утро будет встречено лишь молчаливым презрением и серными клубами.
– Полагаю, пора вылетать? – спросила я в пустоту, потому что ответа всё равно не ожидала. Но он лишь испустил новую порцию пара. Дым пробежал по земле, оставив после себя горький след.
– Мог бы и разбудить, – добавила я, не скрывая досады.
Он отвернулся и фыркнул. Настолько красноречиво, что я не удержалась и на губах появилась улыбка. Невольно. Я склонилась к сумкам, принялась собирать вещи, стараясь действовать уверенно и спокойно, будто рядом со мной не исполинский дракон, а упрямый жеребец, который привык делать всё по–своему.
Когда я подошла к нему, чтобы закрепить сумку на его спине, мой взгляд задержался на чешуе. На её поверхности темнели свежие, ржавые капли крови. Неожиданно сердце ёкнуло. Ранен? Я не слышала ни стонов, ни рычания от боли. Ни намёка на слабость.
  
Я осторожно коснулась чешуи. Кровь стёрлась легко, как будто и не была частью его тела, а всего лишь отблеском чьего-то страха. Но на моё прикосновение он отреагировал довольно резко, развернувшись и осыпав меня пеплом с головы до ног. Глаза защипало, зола осела в волосах и на коже.
– Что?! – отскочила я, не сдерживая возмущения. – Я всего лишь… увидела кровь! А теперь я вся в пепле, великолепно.