Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Я резко отвернулась, с раздражением стряхивая с себя пепел, но он прилипал к одежде, словно напоминание о его недоверии. Порыв ветра пронесся неожиданно быстро – сгустки золы исчезли в одно мгновение, оставив только ощущение холода на разгоряченной коже.
Потом – едва различимое рычание. Глухое, как гром вдалеке. Его терпение, и без того натянутое, казалось, балансировало на грани.
  
Я медленно выдохнула, развернулась к нему и, как ни странно, улыбнулась, стараясь разозлить его еще больше.
– Спасибо, – произнесла я, уже сдержанно, без вызова. – Теперь я готова.
 
Глава 12
 
Заерия
Мы были в воздухе уже девятый час. Я не нуждался в часах, чтобы понять это – каждое движение крыльев отзывалось в теле тупой, нарастающей болью, словно в каждый сустав вбивали раскалённые кованые гвозди. Крылья наливались тяжестью, делая движения менее слаженными. До заката оставалось, быть может, пара часов – но я знал: больше одного я не выдержу.
Мы вылетели позже, чем я рассчитывал, и во всём была виновата она. Вчера, когда я нашёл её у костра, она дрожала так, будто зима вдруг спустилась с гор в середине весны. Она пыталась быть сильной, не просила помощи, не произнесла ни слова – но я чувствовал, как её тело сотрясается в ритме холода. И потому я накрыл её крылом, согрел своим теплом. Не из жалости, а потому что это было необходимо. Я должен доставить её в столицу живой – и как можно скорее. Болезнь стала бы обузой.
Теперь же она всё чаще ёрзала в седле. Я ощущал её усталость, её тело напряжённо смещалось то влево, то вправо, будто даже позвоночник отказывался подчиняться. Но под нами – сплошная крона лесов. Западный край. Земля друидов. Я знал эти места: плотные, первозданные, непроходимые. Южнее начинались холмы, там я сумел бы сесть… если долечу.
Я скользил взглядом по лесу, когда уловил движение. Что-то мелькнуло внизу, я напряг зрение, чтобы рассмотреть то, что привлекло мое внимание, но в следующее мгновение из-за деревьев вылетело копьё.
Я успел. Резким разворотом ушёл вбок, развернув крылья и накренившись. Девчонка вскрикнула, но к моей удаче, не вылетела – сжалась всем телом, вцепилась в седло мёртвой хваткой. Я отметил это про себя что в ней больше силы, чем я предполагал.
Я отвлекся на нее, всего на долю секунду, но в этот момент второе копьё пробило мне крыло.
Боль была настолько сильной и внезапной, словно удар молота, и отозвалась дрожью в груди. Из раны текла кровь, скользя по чешуе, чернея на ветру.
Меня кренило в сторону раненого крыла, и я почувствовал, как она тоже теряет силы и начинает сползать. Я должен был защитить ее.
Из последних сил я выровнялся, чувствуя, как она возвращается в седло.
И тут всё пошло наперекосяк.
Моя магия слабела. Словно кто-то выдернул из меня опору, и внутри стало пусто, как после падения с большой высоты. Моя драконья форма дрожала, рассыпаясь изнутри, кости ломались и сдвигались, тело начало меняться.
Проклятье!
Я начинал превращение обратно в человека. В воздухе. На этой высоте. Это была смерть – быстрая, безумная, беспощадная. Для нас обоих.
Я зарычал, от всего сердца, вложив в звук всё, что оставалось – страх, предупреждение, гнев.
«Держись!» – вот что я хотел сказать. – «Просто держись!»
Сложив крылья, я пошёл вниз.
Воздух захлестнул нас, как холодная ярость. Элисия не закричала, но я чувствовал её. Её сердце било тревогу, её ладони вжимались в меня с отчаянной попыткой удержаться. Она не отпускала.
Лес приближался. Словно зелёная пасть тянулась к нам снизу. У меня было только одно решение – зацепиться когтями за верхушки деревьев, сбить скорость, увести нас от верной гибели.
Я поймал кроны, врезался в них, ломая ветви и стволы. Всё кричало – дерево, ветер, моё тело. Я ощущал каждую занозу, каждую трещину в костях. Что-то резануло под рёбрами – копьё или проклятая сосна, я не знал. Было неважно. Главное, чтобы она уцелела.
Я падал, но падал так, чтобы она пострадала как можно меньше.
Последний удар был как молния – сотрясающий, обжигающий, пронзающий всё моё существо. Я ударился животом, грудью, всем телом.
Боль была невыносимой и перед тем, как всё исчезло, я услышал, как она зовет меня по имени. Её дыхание – испуганное, неровное было где-то совсем близко.
«Жива» – подумал я и мир почернел.
Я словно плыл в тумане, где реальность теряла чёткость, а боль служила единственной опорой. Ноги едва держали меня, они больше походили на хрупкие корни, вот-вот готовые подломиться под тяжестью собственного тела. Я шёл, но не сам – кто-то вёл меня. Кто-то, чей запах был мягким, как весна, – фиалки, свежие, чуть терпкие. Волосы – светлые, развевающиеся на ветру. Голос – тихий, почти шёпот, но настойчивый.
– Ещё немного, Заерия… Нам нужно выбираться отсюда, слышишь меня?
Я кивнул. Или мне лишь показалось, что кивнул. Всё сливалось в единый тусклый поток.
– Будь здесь, – глаза, яркие как последние лучи заката, темно-фиолетовые, смотрели на меня с такой отчаянной уверенностью, что я не посмел возразить. – Я постараюсь нас защитить… Но ничего не обещаю.
Она попыталась улыбнуться. Это была грустная, полная отчаянья улыбка. Та, что появляется у людей, потерявших надежду. И исчезла – растворилась во тьме, навстречу огню.
Вспышки. Рваные, жгучие. Пламя вырывалось из земли, пожирая тьму, и среди этого адского света – она, стоящая на фоне огня. Маленькая, но несгибаемая.
А потом – всё исчезло. Вернулась темнота. Полная. Тяжёлая. Немая.
Я очнулся от боли. Она была моей – настоящей, жгущей, сосредоточенной в области рёбер. Тело отзывалось тупой пульсацией, словно внутри меня медленно расправлялся раскалённый металл. Надо мной склонилась Элисия. Её лицо было испачкано сажей, глаза – подернуты усталостью, губы побелели. Из растрепанной косы выбивались пряди карамельных волос, ложась на мою грудь.
– Всё настолько плохо? – мой голос скрипел, будто в рот насыпали камней.
– Не смертельно, – отозвалась она, не поднимая взгляда. – Но шрам, скорее всего, останется. Лекарь из меня, мягко говоря, посредственный. Ты как?
Она всё же посмотрела мне в лицо. В её глазах был страх, застывший в ожидании.
– Больно, но, полагаю, я всё ещё жив. – Я попытался оглядеться. Мы находились под своеобразным укрытием из кустов и ветвей – почти замкнутое пространство.
– Где мы? Что произошло?
Она села рядом. Её движения были медленными, лицо было белым, а под глазами залегли темные круги. Она не просто устала, а истощена до предела.
– Тебя подстрелили, и мы упали. Я прижгла твои раны, чтобы остановить кровь и увести тебя. К счастью, ты хоть как-то мог двигаться… – она выдохнула, и из ее груди вырвался хрип. – А потом появились солдаты, их было много, мне пришлось защищаться.
Она взглянула на свои руки. Пепел и кровь, сажа и дрожащие пальцы. В её лице отразилось то, что не выскажешь словами – страх и вина, перемешанные с чем-то более глубоким… Пониманием чего-то страшного, того, что невозможно исправить.
– Я раньше никого не убивала.
– Это было необходимо, – ответил я. – Мы оба живы – значит, всё правильно.
Она не ответила, сжав губы.
– Я соорудила нам укрытие. Но не знаю, надолго ли его хватит.
Я попытался подняться – но боль вспыхнула с такой яростью, что мне пришлось застыть, стиснув зубы. И всё же я почувствовал: внутри меня начала прорастать магия. Медленно, как ручей после зимы. Значит, яд уходит.
  
– В копье был яд, – выдавил я. – Он сжёг мою магию изнутри. Полностью.
– Я видела, – отозвалась она. – После твоего превращения на руке остались следы яда. Я нашла листья темьяника. Сатти учила меня, что они способны нейтрализовать любой наружный яд. Я просто надеялась, что он подействует.