Книжный бойфренд (ЛП)

Откинувшись на спинку стула, я смотрю на телефон. Аннабель так и не вышла на связь. Ее молчание красноречивее любых слов. Ни объяснений, ни оправданий — ничего, что могло бы опровергнуть выдвинутые обвинения. Видимо, ей просто нечего сказать, а это значит, что обвинения — не просто пустая болтовня из интернета. Безмолвное признание вины — словно разбитое зеркало, искаженно отражающее горькую правду.
  
Моргнув от яркого света ноутбука, я вздрагиваю от резкого звука входящего звонка. Пронзительный сигнал прерывает мои размышления, и я замираю, глядя на экран, пока сердце колотится как сумасшедшее. Я улыбаюсь, увидев на экране знакомое имя, и отвечаю на звонок. Мой пульс постепенно приходит в норму.
— Привет, Мила. — Моя улыбка становится шире при виде родного лица на экране. Ее смех — словно солнечный луч, пробивающийся сквозь мрачные тучи моих мыслей. Глаза, как и прежде, излучают энергию и жажду новых открытий.
Мила — моя сестра, моя неутомимая Странница, как я ее называю. Она никогда не сидит на месте, вечно в поисках новых горизонтов, чтобы поделиться с подписчиками очередной захватывающей историей.
— Мир — мой дом, — любит повторять она, и это стало ее кредо. Почти круглый год она находится в разъездах, запечатлевая свои впечатления на камеру и превращая путешествия в источник дохода как популярный блогер.
Ее жизнь — это калейдоскоп фотографий, красок и историй, собранных в самых отдаленных уголках планеты. Каждая поездка — новая глава в книге приключений, которую она пишет для своих зрителей.
— Привет, сестренка! Как дела? Над чем сейчас работаешь? — раздается ее привычный жизнерадостный голос.
Ее лучезарная улыбка, будто проникающая сквозь экран, согревает меня изнутри и заставляет сердце биться быстрее. Ее непослушные светлые локоны, словно поцелованные морским бризом, игриво обрамляют лицо. Этот кадр застыл во времени — незапланированный, естественный и неподдельный.
Солнечные лучи освещают ее веснушки, превращая их в миниатюрные созвездия. Сзади доносится убаюкивающий шепот прибоя, ласкающего берег — приятный, расслабляющий звук, который переплетается с ее заразительным смехом. Все выглядит настолько реалистично, что на миг я переношусь туда — к ней, на морской берег, в этот волшебный момент.
— Все в порядке, — отвечаю я, небрежно пожимая плечами и стараясь замаскировать усталость в голосе. — Последние дни выдались немного изматывающими, хотя и довольно размеренными. А у тебя как дела? Где ты сейчас?
Мила поворачивается с телефоном в руке, и в кадре открывается захватывающий вид на бескрайний океанский простор. Волны переливаются, словно жидкое стекло, мягко накатывая на берег, а небо над ними настолько пронзительно-голубое, что, кажется, будто ему нет предела.
— Я на Бали! — радостно сообщает она, и в ее голосе слышится то самое волнение, которое неизменно появляется, когда она оказывается в новом, покорившем ее месте. — Тут невероятно красиво, а местные жители такие приветливые! Однако здесь стоит невыносимая жара, и я все время потею.
Ее энтузиазм настолько заразителен, что я невольно улыбаюсь, несмотря на внутренний хаос.
— Звучит невероятно, — тихо произношу я, стараясь не выдать нотки зависти в голосе. Мила всегда отличалась смелостью в познании мира, словно дышала приключениями и излучала ту самую свободу, которой я искренне восхищалась. В то время как она путешествовала по экзотическим странам, кружилась в танце со звездами и растворялась в незнакомых культурах, я продолжала жить в своем уютном коконе, окруженном буквами и страницами. Правда, этот кокон оказался для меня слишком тесным.
— Да, именно так, — отвечает она, и ее взгляд теплеет, а голос становится мягче, когда она смотрит на меня через экран. Она моя сестра — разумеется, она видит меня насквозь. — Я серьезно. Как у тебя дела? Ты кажешься такой измотанной. — В ее тоне слышится искренняя забота.
Я опускаю взгляд, словно пытаясь отыскать ответ в узоре деревянного стола. Или, быть может, просто хочу спрятаться от этого разговора. Но мои слова, пусть и негромкие, выдают истину.
— Помнишь Аннабель? — спрашиваю я, вновь глядя в камеру.
— Э-э-э… — она на секунду замирает, пытаясь вспомнить детали. — Ты говоришь о той писательнице, твоей подруге, чью книгу ты мне когда-то советовала прочитать?
— Именно она, — киваю я. — Случилось нечто странное. — Я медлю, тщательно подбирая слова, которые не планировала озвучивать. — Два дня назад я вела прямой эфир, и вдруг… она возникла словно из ниоткуда.
Мила удивленно приподнимает брови и наклоняется ближе к экрану, будто так сможет лучше уловить суть происходящего.
— Что ты имеешь в виду?
— Видишь ли, иногда по ошибке можно отправить приглашение на стрим. Обычно их никто не принимает, если только человек не сделал это осознанно. — Я делаю паузу. — И вдруг она присоединилась к эфиру, однако это еще не самое странное.
Мила наклоняет голову, ее лоб морщится.
— И что же произошло дальше?
Я делаю глубокий вдох.
— Перейду сразу к сути. Как только она появилась в эфире, люди в чате набросились на нее, словно только и ждали этого момента. Будто заранее знали о ее визите! — Теперь мои слова льются потоком, становясь все более взволнованными. — Они обвинили ее в том, что она занижает оценки моим книгам и назвали плагиатором!
Мила резко вздыхает, ее глаза округляются.
— Звучит ужасно… Как она отреагировала?
Я сглатываю, все еще испытывая странное чувство, которое не покидает меня с того момента.
— Сначала она все отрицала и пыталась улыбаться. Говорила, что это неправда, что никогда не ставила моим книгам плохие оценки. Но по мере того как вопросы становились все более агрессивными, она затихала. Казалось, она была в шоке. — Я смотрю на нее с отчаянием, а Мила вопросительно ждет продолжения.
— Внезапно она объявила, что ей нужно уйти — якобы появились срочные дела. Однако ее экран оставался включенным, и это было так неловко… А потом… потом она просто исчезла.
Когда я произношу это вслух, история кажется какой-то нелепой. Сестра замечает мой ступор, но продолжает расспрашивать.
— А как повели себя люди после того, как она ушла?
Я пытаюсь восстановить в памяти все детали.
— Они мгновенно переключились на другие темы, будто ничего не случилось. Аннабель была… раздавлена. О ней больше никто не упоминал. Ее молчание словно сделало ее несуществующей.
Мила откидывается на спинку стула, на ее лице отражаются смятение и сочувствие.
— А что насчет тебя?
Выражение моего лица становится более напряженным.
— Я была в шоке. Меня это так задело. Но позже, когда мысли прояснились, я написала ей сообщение. Я спрашивала, правда ли это, действительно ли она ставила моим книгам низкие оценки. — Делаю паузу, вспоминая то мучительное ожидание ответа. — Она прочитала сообщение. Но ответа так и не последовало. Ни слова.
Мила приподнимает бровь, ее губы сжимаются в тонкую линию.
— И она даже не попыталась оправдаться? — тихо произносит она, словно не в силах осознать всю несуразность ситуации.
Я отрицательно качаю головой.
— Нет.
— Возможно, она почувствовала себя загнанной в угол, — предполагает Мила, и я боюсь, что она права. — Если бы это было неправдой, разве она не стала бы все отрицать?
Я медленно киваю в ответ.
— Наверное, ты права, — признаю я. — Но было бы неправдой сказать, что это не ранит меня.
— Не переживай, в мире полно завистников, способных на такие поступки. Забудь о ней, она не стоит твоего внимания, — с легкой улыбкой говорит Мила, ее слова словно целебный бальзам на рану, нанесенную Аннабель.
  
— Да, ты права. Просто тяжело, когда доверяешь человеку, а он вонзает нож в спину.
Во мне бушует буря разочарования. Она ранила меня не как писателя, а как друга.
— Я всегда рядом, ты же знаешь, — с теплотой в глазах улыбается Мила.
Внезапно экран заливают брызги воды, и на фоне слышится веселый смех.