Защитник (ЛП)

Я пошла на бранч, так что не могу говорить, но я снова беременна! У меня наконец-то будет дочь! Обсудим позже. Целую.
Наконец-то у неё будет дочь. Намекая, что у неё её ещё нет.
Мама не хотела, чтобы я чувствовала себя невидимой; этого никогда не было. Но от этого становилось только хуже. Бездумная жестокость всегда ранит глубже, чем намеренная злоба.
— Кстати, об унынии: мы не можем сказать отцу, что ты живёшь здесь. — Я помыла горсть помидоров черри и бросила их в салат. — Знаю, мы уже договорились, что не будем, но мне нужно напомнить ещё раз. Он взбесится.
  
— Поверь мне. Я не собираюсь ему ничего говорить. Мне слишком нравится жить, — сухо сказал Винсент.
— Он знает о твоей ситуации с незваным гостем?
— Пока нет, — Винсент отвёл взгляд. — Не уверен, что стоит об этом говорить.
— Это настолько тебя взволновало, что ты съехал, пока полиция не найдёт этого парня. Или девушку, — поправила я.
— Это больше ради Скарлетт, чем ради меня. — Он снова улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Хотя я ценю твою заботу. Судя по необычному декору спальни и этому... — он указал между нами, — ...я начинаю думать, что нравлюсь тебе.
Я усмехнулась.
— Нет никакого этого. Я просто спрашиваю, чтобы знать, чего не говорить при отце.
Несмотря на то, что я отмахнулась, меня терзало беспокойство. Нарушитель, вероятно, был единичным случаем, но что, если нет? Фанаты постоянно вытворяют всякие дикие вещи, но достаточно было одного человека, сошедшего с рельсов, чтобы случилась трагедия.
В голове промелькнул образ Винсента, истекающего кровью на полу, словно Тайлер Конли. Боль сжалась в узел.
Я не стала расспрашивать Винсента о сложившейся ситуации. У него и так было достаточно людей, которые суетились вокруг этого, и без моего вмешательства, но мои беспечные комментарии не означали, что я равнодушна к опасности.
Мы не были лучшими друзьями, но, к лучшему или к худшему, он стал неотъемлемой частью моей жизни в Лондоне. Если с ним что-нибудь случится, мой мир уже не будет прежним.
— Ничего не говори, — губы Винсента сжались в суровую линию. — Я с этим разберусь.
— Конечно, — я помедлила, размышляя, а потом мой голос смягчился. — Страх – это нормально. Я знаю, что для мужчины недопустимо проявлять слабость или что-то в этом роде, но если кто-то вламывается к тебе в дом, тревога – это нормально.
Его взгляд метнулся к моему.
На этот раз никакого покалывания – лишь лёгкое, растянутое, словно вздох, дыхание. Тёплое, тяжёлое, понимающее.
Девяносто девять процентов наших разговоров вращались вокруг шутливых подколов и оскорблений. Именно в такой динамике нам было комфортнее всего. Но время от времени мы теряли бдительность, и эти моменты были глубже, чем с кем-либо ещё, потому что случались так редко.
Так я поняла, что они настоящие.
Винсент сглотнул, его горло дрогнуло. Он задержал мой взгляд ещё на миллисекунду, прежде чем переключить внимание на стойку.
— Приятно знать. — В его голосе послышалась хрипотца, но, когда он снова заговорил, она исчезла. — Спасибо, что позволила мне остановиться здесь, пусть даже для того, чтобы доказать свою правоту. — Он ухмыльнулся. — Ни один консьерж отеля не сравнится с тем персональным обслуживанием, которое я получал до сих пор. Пять звёзд. Никаких замечаний.
Наше недавнее мгновение раскололось на два осколка: облегчение и... разочарование? Нет, этого не может быть.
— Обожаю доказывать свою правоту. — Я продолжила готовить ужин и полила салат бальзамическим соусом. — И ещё, для ясности: я не консьержка, не мама и не горничная. Ты сам отвечаешь за свои дела и готовку, а если будешь лениться... — я ткнула в него вилкой, — ...я выгоню тебя на улицу. Понятно?
Он лаконично отдал мне честь.
— Да, мэм, — протянул он. Его глаза заблестели от веселья. — Не волнуйтесь. Вы даже не заметите моего присутствия.
  
ГЛАВА 6
 
— Помогите. Я умираю. — Стивенс со стоном опустился на скамейку в раздевалке. — Клянусь, тренер – мазохист, потому что кто придумывает такие упражнения? Они бесчеловечны.
— Перестань ныть, — сказал Сэмсон. Нигерийский нападающий легонько толкнул Стивенса в плечо. — Ты же профессионал. Веди себя соответственно.
— Профессиональный страдалец. — Стивенс посмотрел на меня щенячьими глазами. — Капитан, сделай что-нибудь.
Я рассмеялся и стянул футболку через голову.
— Извини, чувак, Сэмсон прав. Тебе нужно взять себя в руки, иначе мы никогда не обыграем «Милан» в эти выходные.
— Чёртов «Милан». Не волнуйся. Мы их обыграем, — Стивенс повысил голос. — Правда, парни?
— Блять, да!
— Мы надерем им задницы!
— «Блэккасл» до конца!
Раздевалку наполнили громкие одобрения. Смех перемежался с обычными перебранками, хотя сегодня они были тише обычного. Тренировки были изнурительными, и давление из-за матча в эти выходные было огромным.
Поскольку в прошлом сезоне мы возглавили Премьер-лигу, мы автоматически квалифицировались в Лигу чемпионов (ЛЧ) этого года, самый престижный клубный футбольный турнир Европы. Следующим нашим препятствием было преодоление плей-офф и выход в полуфинал весной. Я был уверен в наших шансах, но нам предстояло несколько сложных матчей.
— Как дела с новым соседом? — спросил Ашер. Он уже принял душ и переоделся. Как, чёрт возьми, это вообще возможно, ведь мы закончили тренировку всего десять минут назад? — Бруклин уже подсыпала тебе слабительное в протеиновый коктейль?
— Нет, и не подкидывай ей никаких идей. Ты же знаешь, она это сделает.
— Не искушай меня. У меня полно идей, но я оставлю их при себе ради Скарлетт. Только не зли меня, ладно?
— Отвали, Донован, — но я улыбался.
Я жил с Бруклин почти неделю, и всё шло на удивление хорошо. У нас был одинаковый график, одинаковые привычки в уборке и одинаковая диета. Каждое утро она проводила невообразимо много времени в ванной, но я через день смотрел телевизор, так что это был справедливый компромисс.
Несмотря на это, я больше никогда не выпущу свои протеиновые коктейли из виду.
Я уже собирался идти в душ, когда в раздевалке воцарилась тишина.
— Дюбуа! — раздался голос тренера, пронзая внезапную тишину. Все головы повернулись ко мне. — Мой кабинет. Сейчас же.
Они тихо и дружно охнули. Клянусь, это было всё равно что быть капитаном кучки школьников.
— Чёрт. Что ты натворил? — спросил Ашер.
— Никакого, блять, понятия.
Я направился к кабинету тренера, мои шаги были тяжелыми от волнения.
Он не вызывал меня к себе в кабинет ни с того ни с сего с тех пор, как Ашер только перешёл в «Блэккасл». Наше тогдашнее соперничество стоило нам финала лиги, и тренер был в ярости.
Но теперь мы с Ашером были друзьями, так что это больше не было проблемой. Тренировка сегодня прошла гладко, и общее выступление клуба в этом сезоне было блестящим.
Я ломал голову над другими причинами, по которым тренеру мог бы позвать меня к себе, но так и не придумал.
— Закрой дверь и сядь, — сказал он, когда я вошёл в его кабинет. Он сидел за столом с непроницаемым выражением лица.
Я выполнил его просьбу, и моё беспокойство росло с каждой секундой.
— Что происходит, тренер?
Он сложил пальцы домиком под подбородком и долго смотрел на меня.
— Ты что-то от меня скрываешь.
У меня всё внутри ушло в пятки. Чёрт. Неужели он узнал, что я живу с Бруклин? Если да, то думал, что мы спим вместе?
В моем сознании промелькнуло десяток картин моего ближайшего будущего, каждая из которых была кровавее предыдущей.
  
Тренер душит меня.
Меня забили насмерть одним из его пресс-папье.
Я встречаю смертельный конец от его ножа для вскрытия писем.
Я сглотнул и переключил внимание на его стол. Это была ошибка. Первое, что я увидел, была фотография Бруклин, улыбающаяся мне из-за компьютера. На ней был жёлтый сарафан, волосы короче, но улыбка и блеск в глазах остались прежними.