Рассвет русского царства. Книга 4 (СИ)
— Убили его, — перебив Богдана, продолжил Семён. — Стрела прилетела из чащи. Да не простая, а срезень, чтобы наверняка. Прямо в горло Тишке. Мы даже дернуться не успели.
— А стрелок? — не скрывая своего недовольства спросил я.
— Ушёл, гад, — сплюнул Богдан.
— Не понимаю, — сказал я, отставляя пустую кружку с квасом и глядя на своих десятников в упор. — А вы куда глядели? У вас же засада была. Вы ж должны были лес прочесать, каждый куст проверить, прежде чем Тишку туда тащить.
Семён и Богдан переглянулись и опустили головы.
— Вы долго молчать будете? — не выдержал я.
— Вина на нас, Дмитрий Григорьевич, — сказал Семен. — Не доглядели. Не ждали мы такого, каюсь. Но честно скажу… стрелял кто-то… мастер своего дела. Не чета нам, сиволапым.
Я нахмурился. Семён был лучшим лучником, которого я знал. И услышать от него похвалу врагу… это было что-то новенькое.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я. — Что значит «мастер»?
— Бил он с трехсот саженей, — ответил Семён.
Я моргнул, переваривая цифру.
— «Трехсот саженей. Это же… почти километр? Нет, сажень меньше, около двух метров с хвостиком. Это метров шестьсот? Да ну, бред… Это ж очень серьезная дистанция…»
— Ты ничего не путаешь? — усомнился я. — Может, ближе он был?
— Я следы потом смотрел, Дмитрий Григорьевич, — покачал головой Семён. — Место лежки нашел. Оттуда до Тишки — аккурат триста саженей будет. Навесом бил! Да еще и против встречного ветра.
Он замолчал, словно сам до сих пор не верил в то, что говорит.
— Честно, — добавил он совсем тихо, — я бы вряд ли так смог. Ветер поправку дикую дает, стрелу сносит, а он… с первого раза. Прямо в кадык. Тишка даже пискнуть не успел.
Я откинулся на спинку лавки, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Если Семён так говорит, значит, так оно и было. А это значило, что против нас играет не просто наемник, а какой-то снайпер средневековья. Элита. И этот человек сейчас где-то рядом, с луком, который бьет на запредельные дистанции.
— И что дальше? — спросил я, постукивая пальцами по столу. — Вы его упустили?
— Следы, — вступил в разговор Богдан, — вывели они нас на противоположный край леса. Там он коня держал, привязанного в овраге. Сел в седло, и поминай как звали.
— Куда ушел?
— Следы на тракт вывели, — Богдан махнул рукой в сторону двери. — На тот, что в Нижний Новгород ведет. Мы, понятное дело, сразу туда рванули. Думали, может, нагоним или хоть на воротах узнаем чего.
— И? — поторопил я.
— Пусто, — сплюнул Богдан. — Стражников на воротах трясли, спрашивали не видели ли кого подозрительного, одинокого всадника с луком. Да только там поток такой, телеги, купцы, крестьяне… Никто ничего толкового не сказал.
Я кивнул, про себя подумав, что как-то всё слишком гладко у этого стрелка выходит. Пришел, сделал невероятный выстрел, ушел чисто, следы запутал. Работа профессионала.
— А что с лжекупцами? — вдруг вспомнил я. — Теми шпионами Лыкова, для которых вы этот спектакль разыгрывали? Они-то клюнули?
Богдан криво усмехнулся.
— Клюнули, Дмитрий Григорьевич. Да так, что подавились.
— В каком смысле?
— Убили их, — просто ответил Богдан. — Нашли мы их мертвыми в том же лесу, верстах в двух от места, где Тишку кончили. Лежали рядком, мордами в мох.
— Как убили? — напрягся я.
— Удары точно в сердце. Стрелы те же, что и в Тишке торчала. Оперение у них приметное… черное из вороньего крыла.
— И кто их? — хотя ответ я уже знал.
— Мы думаем, тот же стрелок, что убил Тишку, — подтвердил мои догадки Семён. — Там следы трех лошадей были. Одна — стрелка, две других — этих купцов. Видать, встретились они. Может, отчет ему давали, может, плату требовали, а может, он просто свидетелей убирал.
— А лошади их где? — спросил я. — Купцов этих?
— Там же, — мрачно ответил Богдан. — Прирезал он их. Прямо там, на поляне. Горло перехватил, чтоб не ржали и за ним не увязались.
Я потер переносицу, собирая картину воедино.
Какой-то профи, нанятый Лыковым (или кем-то, кто стоит за Лыковым), не просто устранил Тишку, который мог болтать лишнее, и зачистил всю цепочку. Убил исполнителей, убил их транспорт, чтобы по клеймам или сбруе нельзя было отследить. Избавляется не только от свидетелей, но и от вещей, которые могли бы на него указать.
Это уже не уровень местечкового боярского беспредела. Это уровень государственной тайной стражи….
— «Интересно, а такая уже есть?» — подумал я.
— Ясно, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Ситуация паршивая, но понятная. Лыков обрубает концы. — Я прошелся по горнице, разминая ноги. — Завтра будем решать, что делать с Лыковым. Тянуть больше нельзя. Если у него такие люди на службе есть, он нам еще немало крови попортит.
Я остановился и оглядел своих соратников.
— Кстати, а где Глав? — спросил я. — Я его во дворе не видел.
— Он отправился в земли Лыкова, — ответил Богдан, — чтобы узнать, где, как и с кем живет Лыков. Посмотреть подходы, охрану, в общем, всё, что нам понадобится, если мы решим… — провёл Богдан пальцем по шее.
— Ясно, — кивнул я, уже сам рассматривая вариант банального устранения Лыкова. — Ладно, — махнул я рукой, — утро вечера мудренее. Идите, отдыхайте. Завтра тяжелый день будет.
* * *
На следующее утро, едва солнце позолотило верхушки частокола, я уже был на ногах. Слишком много всего произошло, слишком много мыслей роилось в голове — от таинственного снайпера до моей внезапно обретенной дочери. Мне нужно было отвлечься.
Вначале я хотел направиться к водяному колесу, но, немного подумав, решил проверить как ведётся строительство храма.
Церковная строительная артель, которую я временно «одалживал» для постройки колеса, вернулась к своим прямым обязанностям. Стены будущего каменного храма уже поднялись на несколько человеческих ростов. Леса опутывали кладку, стучали молотки, скрипели блоки, поднимая бадьи с раствором.
Среди этой суеты я заметил знакомую фигуру в черной рясе. Отец Варлаам, теперь уже игумен, стоял, задрав голову, и что-то указывал старшему каменщику.
Я подошел ближе.
— Бог в помощь, отче! — окликнул я его.
Варлаам обернулся. Лицо его озарилось сдержанной улыбкой.
— И тебе здравствовать, Дмитрий Григорьевич, — ответил он, осеняя меня крестным знамением. — С прибытием. Наслышан, наслышан о твоих московских свершениях. Самого Шуйского с того света вытащил, когда другие на него рукой махнули.
— Вытащил, — кивнул я. — Не без Божьей помощи, конечно.
— Это верно, — степенно подтвердил игумен. — Без воли Господней и волос с головы не упадет, не то что кишки в пузо не вернутся.
Мы отошли чуть в сторону, чтобы не мешать рабочим. Я вкратце, опуская самые кровавые подробности, рассказал ему о поездке. О засаде, о срочной операции, о том, как Шуйский шел на поправку. Варлаам слушал внимательно, лишь изредка качая головой. В принципе, я мог ничего ему не говорить. Но тайны в моих словах не было. Наоборот, я надеялся у Варлаама узнать что-то ещё. То, что ему могло стать известно по церковной линии. Но, увы, если он что-то и знал, то со мной не поделился.
Несколько минут мы молчали. Я смотрел на растущие стены храма, Варлаам — на меня. И взгляд этот мне не нравился. Было в нем что-то осуждающее…
— Как там… хозяйство твое церковное? — спросил я, чтобы нарушить паузу. — Как постояльцы новые?
Варлаам прищурился.
— Ты про кастилиянку что ли? Про Инес?
— Про нее, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Как она? Освоилась?
— Освоилась, — кивнул игумен. — Девка смирная и работящая. По дому помогает, в трапезной, стирает, полы моет. Но сразу видно, что этим не привыкла заниматься. — Он немного помолчал, а потом добавил. — Я тут, Дмитрий, через своих братьев во Христе, весточку попытался передать. В земли латинские. Может, и дойдет до ее родни в Арагоне.