Рассвет русского царства. Книга 4 (СИ)

Я удивленно вскинул брови.
— Ты? Помог католичке?
— Душа она у всех христианская, — спокойным тоном сказал Варлаам. — Хоть и заблудшая. Да и жалко девку. Чужая она здесь, одинокая.
— Спасибо, отче, — искренне сказал я. — Это… благородно. Я хоть и обещал ей помочь, но у церкви связи подлиннее моих будут.
Варлаам хмыкнул, но взгляд его не потеплел, а наоборот, стал еще тяжелее.
  
— Не благодари, — отрезал он. — Не ради тебя старался. Ради души живой.
Он повернулся ко мне всем корпусом.
— Грех это, Дмитрий. Блуд.
Я напрягся.
— О чем ты, отче?
— О том самом, — Варлаам ткнул пальцем в сторону моего терема, виднеющегося за деревьями. — Сначала пригрел девку, в постель затащил, попользовал всласть, а потом, как надоела или как жениться надумал на княжне, так из дома прогнал. Как собаку шелудивую. Тьфу… — сплюнул он.
Хоть было и неприятно это слышать, но Варлаам был прав.
— Погоди, отче, — попытался оправдаться я. — Ты не путай. Я ее не гнал. Она сама ушла. Сама! Более того, она сама ко мне пришла. Я, наоборот, старался держать дистанцию. Ты же знаешь, я ее не неволил.
Варлаам смотрел на меня с нескрываемым ехидством.
— И что, додержался? — спросил он язвительно. — Дистанцию-то? Или все же плоть взыграла? — Крыть было нечем. И я опустил голову. — Грех это, Дмитрий, — повторил Варлаам уже спокойнее. — И неправильно с твоей стороны. Мужчина за тех, с кем ложе делит, ответ держать должен. А ты… эх.
Он махнул рукой.
— Я ее приютил, потому что по-христиански это. Но знай: я очень надеюсь, что тебе хватит благоразумия не совершать таких поступков впредь. И не надейся, что я снова буду твои грехи прикрывать. Больше я в свой дом женщину католической веры, тобой брошенную, не приведу. У меня обитель Божья, а не приют для твоих бывших наложниц.
Я стоял и слушал его отповедь. Он был прав, черт возьми. По-своему, по-церковному, но прав. Он выручил меня, решил проблему, которая могла стать костью в горле перед свадьбой, и даже не потребовал ничего взамен, кроме совести.
— Спасибо, Варлаам, — произнес я. — Ты меня выручил, даже когда я не просил, и только сейчас я понял, насколько сильно.
 Глава 12 
Распрощавшись с Варлаамом и оставив его наедине с кирпичной кладкой и мыслями о спасении заблудших душ, я направился прямиком к реке. Конец июля в этом году выдался жарким, таким, когда рубаха липнет к спине через пять минут после выхода из тени.
Мой путь лежал к самому, пожалуй, важному объекту во всём Курмыше на сегодняшний день — к водяному колесу.
Я подошёл к высокому, в два с половиной человеческих роста частоколу, которым мы недавно обнесли кузни и саму плотину. Слишком многое здесь было таким, чего не стоило видеть случайным купцам или шпионам. Понятия промышленный шпионаж в этом времени не знали, но это не значило, что его не было. Любое производство, которое приносило доход, пытались скопировать соседи.
Тем временем я поднял голову к бревенчатой угловой вышке, откуда на меня внимательно смотрел дозорный. Узнав хозяина, он коротко кивнул и махнул рукой страже у ворот. Тяжёлые створки, скрипнув смазанными петлями, приоткрылись, пропуская меня внутрь периметра.
Здесь царила своя атмосфера. Шум реки, перегороженной плотиной, монотонный, тяжёлый скрип огромного колеса и ритмичный перестук молотов из кузни. Я прошёл к берегу, туда, где вращался главный вал, передавая колоссальную энергию воды на механизмы.
— «Домна…» — пронеслось в голове.
Мысль о ней не давала мне покоя всю дорогу из Москвы. Чтобы получить качественное железо, а в идеале — чугун, мне нужна была температура. Высокая, температура, которую на одних только углях и ручной тяге получить сложно. Традиционные мехи хороши для обычной ковки. Они работают рывками: вдох-выдох, вдох-выдох, а мне нужен был ровный, непрекращающийся гул пламени.
Я встал напротив вала, уперев руки в боки. Строить гигантские мехи, которые будут сжиматься от кулачков вала? Это сложно и громоздко, кожа будет быстро изнашиваться, и клапаны начнут травить.
— «К чёрту средневековье. Мы пойдём другим путём».
— Вентилятор, — вслух произнёс я.
Для местных это слово было пустым звуком, а для меня оно означало решение проблемы. Центробежный или осевой нагнетатель. Пропеллер, который загонит воздух в горн с такой силой, что угли будут не просто тлеть, а реветь белым пламенем.
Конструкция проста, как всё гениальное. Привод у меня есть — водяное колесо. Но оно крутится медленно. А вентилятору нужны обороты… скорость.
Поэтому я собирался делать ременную передачу. От большого шкива к малому. Простейший мультипликатор. Если на главном валу поставить колесо, скажем, в аршин диаметром (длина аршина составляет 71,12 см), а на валу вентилятора — шкив с кулак, я получу бешеный прирост оборотов. Потери мощности, конечно, будут, но для прогона воздуха много силы и не надо, тут нужна именно скорость вращения.
Я огляделся в поисках материала. Мне нужно было «подумать» руками.
Найдя подходящий кусок выдержанной, плотной берёзы, я уселся в тени навеса, прямо на верстак. Достал свой нож из хорошей стали, который всегда держал острым, как бритва.
Работа предстояла кропотливая.
Я начал вырезать лопасти. Это не просто палка-копалка. Тут нужна была хоть какая-то аэродинамика. Я вспоминал форму пропеллеров самолётов, лопастей бытовых вентиляторов из моего времени.
Перед тем как приступить, я разметил заготовку углём, вымерил каждый миллиметр. Лепестки должны быть одинаковыми. Если один будет тяжелее другого хоть на грамм — на высоких оборотах начнётся вибрация, которая разнесёт всю конструкцию к чертям, да ещё и подшипники (которые у нас пока заменяли бронзовые втулки) разобьёт в момент.
— Дмитрий Григорьевич, воды не желаешь испить? — мимо проходил Егор, подмастерье Артёма, таща в одной руке ведро с углём, в другой — с водой.
— Не откажусь, Егор, — я отложил нож, сдул стружку с колен.
Напившись ледяной воды, от которой заломило зубы, я вернулся к работе.
К середине дня лопасти были готовы. Четыре широких «лепестка», сходящихся к массивной ступице. Я выбрал самую простую крестообразную форму. Просверлил отверстие точно по центру, благо сверла мы уже научились делать. Ещё раз проверил балансировку, надев пропеллер на гвоздь и крутанув. Без подгонки с первого раза ничего не вышло. Но спустя примерно час пропеллер стал вращаться ровно, не перекашиваясь и не стремясь замереть тяжёлой стороной вниз.
— Отцентровал, — удовлетворенно выдохнул я.
Теперь нужно было делать крепление. Я нашёл три крепких жерди и соорудил треногу. Грубую, но устойчивую. Стянул верхушки сыромятными ремнями, вбил клинья.
— Это будет станина.
В верхнюю часть треноги я вмонтировал ось. Железный прут, смазанный густым топлёным салом, лёг в деревянные же пазы, обитые медью для скольжения. На один конец этой оси я насадил своё творение — деревянный пропеллер, закрепив его клинышками намертво. На другой конец — маленький деревянный шкив, катушку с бортиками, которую попросил выточить одного из плотников ещё с утра.
Теперь было самое сложное — соединение.
Я подтащил свою конструкцию к главному валу водяного колеса. На самом валу уже был закреплён большой обод — мы использовали его раньше для привода точильного камня. Он идеально подходил на роль ведущего шкива. Потом установил треногу так, чтобы вал вентилятора был параллелен главному валу. Накинул ремень на большой обод, потом, с натягом, установил на малую катушку своего вентилятора.
  
Натяжение… тут тоже надо было быть аккуратным. Слабо натянешь — будет проскальзывать, ремень сгорит от трения. Сильно перетянешь — увеличишь нагрузку на ось, будет греться и клинить. Я подвигал треногу, ловя момент, когда ремень начинал, как бы это правильно сказать, звенеть что-ли… После чего вбил опоры треноги в землю, закрепил булыжниками.