Рассвет русского царства. Книга 4 (СИ)

(Провожатое устроение — организация сопровождения, охраны и бесперебойного движения грузов/людей. Простым языком логистика).
В итоге, когда свечи догорели почти до половины, мы ударили по рукам. Договор был устным, скрепленным пока лишь честным словом, но между такими людьми слово весило больше пергамента с печатью.
  
А утром они уехали. Я стоял у ворот, обнимая Алену за плечи, и смотрел, как пыль оседает за последним возком. На душе было спокойно. Свадьба прошла, союзы заключены. Начиналась настоящая работа.
 Глава 19 
Великое княжество Московское,
столица Москва,
Кремль.
В палатах Великого князя Московского царила напряженная обстановка. Со стороны казалось, что Иван Васильевич заставляет бояр, вдвое старше его, опускать глаза, тогда как сам сидел в кресле. Он крутил в руках серебряный кубок, но не пил.
Василий Фёдорович Шуйский, хоть и держался прямо, выглядел неважно. Хотя, учитывая обстоятельства, было вообще чудом, что он был жив. Великий князь хорошо помнил доклады, в которых говорилось, что старший Шуйский нежилец.
Рядом с ним, словно готовый в любой момент подставить плечо, стоял его брат, Андрей. Последний, пока брат поправлялся, взвалил на себя его обязанности.
— Как ты себя чувствуешь, Василий? — нарушил тишину Иван Васильевич, и в голосе его прозвучала искренняя озабоченность. — Вид у тебя, прямо скажу, неважный.
Шуйский позволил себе слабую усмешку.
— Благодарю за беспокойство, Иван Васильевич. Чувствую я себя нормально. По крайней мере, помирать в ближайшее время не собираюсь. Рана тянет, врать не буду, но заживает. Рука Дмитрия, да с Божьей помощью… глядишь, да скоро полностью поправлюсь.
При упоминании этого имени князь чуть прищурился, но промолчал. Потом Иван Васильевич отставил кубок и подался вперёд, сцепив пальцы в замок. Всё его нутро подсказывало ему, что братья Шуйские пришли к нему именно из-за него.
— Ну, вы долго будете меня томить? — спросил он. — Вы ж не о здоровье моём справляться пришли и не о своём плакаться. Рассказывайте уже, по какому вопросу пожаловали всей семьёй, да ещё и с такими лицами, будто Большая орда уже под стенами стоит.
Братья переглянулись. Этот безмолвный диалог длился мгновение, но его легко заметил Великий князь.
— Иван Васильевич, — взял слово Василий Шуйский, шагнув чуть вперёд. — Мы пришли, потому что дело собираемся начать благое. Я б даже сказал –великое дело. Но без твоего дозволения, без твоей воли и слова, шагу ступить не можем.
— Загадками говоришь, Василий, — усмехнулся Великий князь. Он откинулся на спинку кресла, внимательно смотря на своих воевод. — И что же за дело такое ты затеял, а? Ну, что молчишь? Тайный поход? Или снова заговор какой вскрыли?
— Пушечно-литейную мастерскую хотим ставить, государь.
Иван Васильевич мгновенно подобрался. Расслабленная поза исчезла. Он подался вперёд, и в глазах его загорелся огонек интереса.
— Неужели? — протянул он. — Неужели вы мастеров у латинян смогли сговорить? — Он встал и прошёлся по палате, заложив руки за спину. — Молодцы, порадовали! Честно сказать, у меня переговоры на этом поприще шли плохо. Венецианцы всё норовят старьё продать или учеников за мастеров выдать. А тут… И в какую цену он обойдётся казне? Сколько золота ваши мастера просят?
Братья снова переглянулись, и на этот раз пауза затянулась дольше. Государь остановился, заметив их замешательство, и вопросительно поднял бровь.
— Княже, ты не совсем правильно нас понял, — осторожно начал Василий. — Мы не договаривались ни с латинянами, ни с венецианцами, ни с бусурманами. Нет там иноземцев.
— А кто же тогда? — голос Ивана стал холоднее. — Неужто свои лапотники? В чудеса я не верю, Василий.
Василий Шуйский выпрямился, глядя государю прямо в глаза.
— Дмитрий Григорьевич Строганов разрешения ждёт твоего, чтобы начать опыты литейные. И, — он посмотрел на брата, ища поддержки, — у меня есть твёрдое разумение, что получится у него сделать исправные орудия.
Иван Васильевич замер.
— Строганов? — переспросил он, словно пробуя фамилию на вкус. — Опять он? И как лекарь разумеет лить орудия? Или ему об этом сообщил святой Николай? — Он сделал паузу. — Не много ли Святой помогает ему? Вам так не кажется? — Иван Васильевич фыркнул, возвращаясь к своему креслу. — Василий, ты в своём уме? Он же знахарь! Пусть и даровитый, но… Где травы, а где медь с оловом? Ты мне предлагаешь казну доверить лекарю, чтоб он горшки обжигал?
Тут в разговор вступил Андрей Фёдорович.
— Не просто лекарь он, государь. Ты бы видел, что он в Курмыше учинил! Мы там были, своими глазами зрели. Река там, Сура, быстрая да сильная. Так он колесо поставил огромное, выше терема! Вода его крутит, а оно мехи раздувает, да так, что ветер сильный стоит! — Андрей сделал паузу, стараясь понять интересно ли Великому князю то, что он рассказывает. И когда тот поднял взгляд, в котором читалось: «Продолжай!», он перешёл к сути. — Печь сложил, домной зовётся. Огромная, из кирпича да железом стянутая. И плавит там не в тиглях малых, как кузнецы наши, а потоком! Металл рекой течёт, жидкий, как вода, и жар там такой, что подойти страшно. Я сам видел. Металл он этот чугуном называет. Но, что самое главное, добывает он его из болотного железа. Он уже из него сковороды да котлы делает, которые уже по всему торгу нижегородскому расходятся.
Великий князь слушал внимательно, постукивая пальцами по подлокотнику.
— Так он ещё не отлил ни одного орудия? — спросил Иван, внимательно смотря на Андрея. — Так?
— Да, княже, — одновременно, словно по команде, ответили братья.
— И почему же? — Иван подался вперёд. — Раз печь стоит, раз металл течёт… Почему я слышу только о сковородах? Если он такой умелец, почему не показал товар лицом?
— Потому что боится, — твёрдо ответил Василий. — И понимает, что дело сие… — он сделал паузу, — непростое. Не хочет он, чтобы ты, княже, подумал, будто он против тебя эти орудия направит. Или что умысел имеет лихой…
Великий князь молчал. Он откинулся назад, и лицо его стало непроницаемым. Мысли государя, казалось, витали где-то далеко, но не здесь.
— То, что боится… это правильно, — наконец медленно произнёс Иван Васильевич. Голос его стал тише. — Это хорошо.
Он снова замолчал, прокручивая в голове услышанное.
— Вы серьёзно полагаете, что он справится? — спросил он уже более серьёзным тоном. — Одно дело горшок отлить, другое — пищаль, да так, чтоб её не разорвало при первом же выстреле и своих не посекло.
— Мы верим, княже.
Иван Васильевич задумался. И прошло по меньшей мере несколько минут, прежде чем он посмотрел на Шуйских прищурившись и спросил.
— И я так понимаю, раз вы ко мне пришли за него просить, тоже к этому делу пристроиться собираетесь? Небось, и долю свою уже обговорили?
— Да, княже, — ответил Василий, — не скрою, интерес имеем. Но и польза твоя в том. — Он развёл руками. — А кому ещё ты можешь это дело доверить? Кто, как не мы, присмотрит за ним? Разве не доказали мы словом и делом верность тебе и твоему делу?
  
— Доказали, — кивнул Иван Васильевич. — Шуйские дому нашему верны были. Но… Курмыш!
Он встал, подошёл к карте, разложенной на столе, и ткнул пальцем в восточную границу.
— Это ж, почитай, самая граница с Казанским ханством. Да и Большая Орда неподалёку кочует. Ставить там мастерскую идея, прямо скажу, поганая. Набег один и всё мастерство, все секреты или уничтожены, или у татар. Чем вы думаете?