Не твоя жертва (СИ)
Молчание висело тяжелее свинца. Минута. Две. Дорога убегала под колесами, фары выхватывали из мрака призрачные очертания деревьев. Арман сжимал руль так, что пластик трещал. Каждый поворот, каждый метр дороги — пытка. Он должен был знать. Должен был понять, как он мог так ослепнуть. И этот парень... Этот жалкий избитый щенок, который лезет в его машину и показывает ему палец... Он что-то знал. Что-то важное.
— Что вас связывает? — Арман прорвал тишину, как нож. Резко, без предисловий. Он не смотрел в зеркало. Смотрел в темноту, но всем существом был направлен на заднее сиденье. — С Леной. Говори. Сейчас. Или вылетишь на ходу.
Тишина. Потом тяжелый, прерывистый вздох Дениса. Как будто он сбрасывал с плеч неподъемный груз. Когда он заговорил, голос был глухим, лишенным эмоций, как доклад о потерях:
— Мне лет десять было, когда мать родила. Помню, как приползла ночью, вся в кров и сунула мне в руки... сверток. И сказала выкинуть. — он сделал паузу, проглотив ком.
— Ты...
— Я ничего не мог сделать, сам был еще мелкий. Унес её и сидел, ждал, боялся, что крысы или, того хуже,собаки её загрызут. Но мне повезло, и ей тоже. Её нашел мужчина и забрал с собой.
Денис замолчал. Надолго. Салон заполнял только рев мотора.
— Что было дальше? — прорычал Альфа.
— Потом прошло пять лет, и мать скончалась. Белая горячка, думал, меня в приют определят. Но, оказалось,все это время у меня был отец. Он знал обо мне, но забрал только в тот момент, когда мать померла. У него была своя семья: жена и две дочери, ясное дело, мне никто там не обрадовался, — в голосе послышалась горькая усмешка. — Но я и не ждал их радости. Все, чего я хотел, — это найти свою сестру. Я лез из кожи вон, и нашелеё.
Арман не шевелился. Руки на руле были как из камня. Но в глазах, отражающихся в лобовом стекле, бушевала буря. Понимание. Жуткое, леденящее.
— Так получилось, что в этот отряд меня отправили для наблюдения. И там, — Денис сделал еще один надломленный вдох, — я сначала глазам своим не поверил. Копия матери, ну, её версии до вредной привычки, — он махнул рукой, словно отгоняя муху. — Дело было за малым: раздобыть волос и сделать тест ДНК. Подтвердилось.
Салон сжался. Воздух стал густым, невыносимым. Арман почувствовал, как что-то тяжелое и горячее подкатило к горлу. Сестра. Не любовник. Не сообщник. Сестра. Которую он когда-то спас от крыс в мусорке. Которую искал полжизни. Ради которой лез в пекло, защищал, как бешеный щенок, бросался под когти Альфы. Ради которой был готов умереть в том кабинете.
— Почему тогда она сразу не сказала, что ты её брат?
— Она не знает, — Денис прошелся ладонью по лицу, смахивая невидимую грязь. — Не смог я ей рассказать. Пусть я и был ребёнком, но это я её на мусорку унёс, понимаешь? Она дорога мне. Я боялся, что выкинет меня,как мусор, из своей жизни.
Парень резко повернул голову, впился взглядом в затылок Армана. В глазах — море боли, гнева и немого вопроса: «Доволен, ублюдок? Теперь ты понял?»
Арман резко повернулся к нему, оторвав взгляд от дороги на долю опасной секунды. Его лицо было искажено не яростью — шоком. Глубоким, всепоглощающим шоком от открывшейся бездны. Его огромные, почти черные глаза в темноте салона сверлили Дениса.
— Сделай морду проще, щенок, — выдохнул он, голос был хриплым, чужим.
— А ты не на мою морду смотри, а следи за дорогой.
Он давил на газ. Машина рычала, выжимая из ночи все соки. Теперь он ехал не только за правдой о нападении. Он ехал за ней. За своей Парой.
37 Враги
Смрад гари ударил в нос еще до того, как изба показалась из-за поворота. Не просто дым — едкий, сладковато-горький запах горелого дерева, трав и... чего-то химического. Арман резко притормозил, шины взвыли на грунтовке. Впереди, в ложбине, полыхал костер. Не изба — костер. Знакомый остов Марфиного жилища был охвачен оранжево-багровыми языками пламени, рвущимися в ночное небо, освещая жутковатым светом мещущиеся фигуры.
Деревня проснулась. Оборотни — мужчины и женщины — с ведрами, тряпками пытались образовать живую цепь от колодца к пожарищу. Вода шипела, превращаясь в пар, едва касаясь стен. Гул голосов, крики команд, плач детей — все слилось в хаотичную симфонию бессилия. Огонь пожирал слишком быстро.
— Сидеть! — бросил Арман через плечо, его голос был как удар хлыста, перекрывая рев мотора.
Он выскочил из машины, не обращая внимания на протестующий взгляд Дениса, прильнувшего к стеклу, и на осторожную готовность Егора. Воздух обжег легкие, пепел засыпал глаза.
Он подошел к краю суеты. Его появление — мощная, темная фигура на фоне адского пламени, заставило ближайших оборотней замереть. В их глазах читался не только страх перед огнем, но и перед ним, Альфой, чье святилище знахарки горело у них на глазах.
— Что произошло? — вопрос прозвучал негромко, но с такой ледяной властностью, что гул стих в радиусе нескольких метров. Женщина с пустым ведром, лицо которой было измазано сажей и слезами, шагнула вперед.
— Не знаем, Альфа! — ее голос дрожал. — Как гром среди ясного неба... Взрыв! Изнутри! Огонь — сразу везде! Кинулись... Марфа… Мы не смогли вытащить её!
Взрыв. Изнутри.
Слова совпадали с тем, что он видел на пепелище клуба. Тот же почерк. Тот же. посыл. Арман окинул взглядом горящую избу, испуганные лица деревенских.
Это не просто удар, — пронеслось в голове с леденящей ясностью. — Это удар по репутации. По моей власти.
Пожар на виду у всей деревни — это крик. Заявление: "Смотрите! Даже свою знахарку не уберег! Его гнездо сожгли! Он слаб!"
Он глубоко вдохнул, вбирая запах гибели и страх толпы. Надо было контролировать. Сейчас.
— Спокойно, — его голос, усиленный волчьей мощью, раскатился над толпой, заставляя вздрогнуть. — Марфа в безопасности. Ее здесь нет. Она под защитой.
Ложь. Горькая, необходимая ложь. Старуха, возможно, уже труп в больнице, но эти люди не должны знать этого. Не должны видеть его слабость.
Шепот пробежал по толпе: «В безопасности? Под защитой?» Взгляды, полные недоверия и смутной надежды, устремились на него. Оборотни переглядывались. Сомнение было густым, как дым.
— Тушите, — приказал Арман ровно, указывая рукой на тлеющую крышу. Огонь начинал слабеть, пожирая последнее. — Дотушите до конца. Чтобы искры не перекинулись, — он сделал паузу, его горящие в отблесках пламени глаза обвели толпу. — И не тревожьтесь. Я разберусь.
Он развернулся и пошел назад к машине, чувствуя на спине тяжесть десятков взглядов. Шепот нарастал за его спиной. Шепот страха, недоверия и зарождающегося хаоса, который кто-то очень хотел посеять. Он проигрывал. Прямо сейчас. И Лена... где-то в этой ночи.
***
Щелчок. Тяжелый замок снаружи повернулся. Дверь в подвал скрипнула, открываясь. Лена инстинктивно вжалась в свой угол на тюфяке, прикрывая живот рукой. В проеме стоял не Тагир. Другой, более коренастый оборотень с тупым, недобрым лицом. В руках была жестяная миска с какой-то похлебкой и кружка с мутной жидкостью. Другой рукой он держал... то самое ведро. Обычное, жестяное, потертое, со съемной проволочной ручкой.
— На, жри, человечиха, — буркнул он, швырнув миску на землю у ее ног. Похлебка выплеснулась, запахло чем-то жирным и неаппетитным. Кружку поставил рядом с издевательской аккуратностью. — И не воняй своими травами, а то выброшу, — он пнул ведро, и оно с грохотом покатилось по земляному полу, остановившись в центре комнаты. — Справляй нужду сюда. Чтоб не воняло еще больше.
Лена молчала. Просто смотрела на него своими огромными, темными в полумраке глазами. Полными не страха теперь, а холодной, мертвой ненависти и расчета. Она закатила глаза, демонстративно отвернувшись к стене. Жест презрения, отчаяния и... проверки.
— Ах ты, стерва! — мужчина рявкнул, сделав шаг вперед. Кулак сжался. Но удара не последовало. Он просто постоял, тяжело дыша, явно сдерживаясь по приказу свыше. Потом плюнул на землю рядом с миской. — Сиди тут, тварь. Скоро Альфа с тобой поговорит. По-свойски.