Золотая красота (ЛП)

Ру кривовато улыбается.
— Сердце каждый раз начинало биться быстрее, когда я мельком видела тебя в городе, хотя поймать тебя взглядом было непросто. Я даже начала гадать, не прячешься ли ты от меня.
Она сочла бы меня сумасшедшим, если бы я признался, что действительно прятался от неё, и я бы не нашел, что ответить, спроси она «почему». Я делаю медленный глоток из бутылки с водой.
  
— Ты слишком красивая, чтобы влюбляться в меня.
— Ну, это совсем не так, Дексер.
И то, как она смотрит на меня, заставляет поверить, что она не лжет. Такая девушка, как Ру — дочь администратора больницы, — и такой человек, как я? В прежние времена это был бы скандал. Блэйзу такое, может, и в радость, но мне тошно от мысли о поцелуе с Ру, когда голосок в затылке шепчет, что из-за этого все будут смотреть на неё свысока.
Ру толкает меня плечом.
— Представь, какой скандал мы бы устроили.
— Не обязательно тыкать меня в это носом, — рычу я.
Улыбка исчезает с её губ.
— Я не хотела…
— Я знаю, что ты хотела сказать. Знаю, что в Брукхейвене все обо мне думали. Я надеялся, что после конца света избавлюсь от этого дерьма, но, видимо, нет. Спасибо, что чертовски вовремя напомнила: я тебе не пара.
Она кладет руку мне на предплечье, но я вырываю его.
— Я так не считаю! Я просто имела в виду…
— В Брукхейвене я не высовывался и занимался своим делом, — кипячусь я. — Как и тебе следовало бы. Не нужно было тогда лезть между мной и отцом.
Я сам не понимаю, почему так реагирую. Наверное, Ру просто ляпнула не подумав, пыталась разрядить обстановку. Но ощущается это иначе. Мне не нужно, чтобы она напоминала о том, что мы из разных миров.
— Прости, что заговорила об этом, Дексер. — и она действительно выглядит виноватой, пока мгновение спустя не добавляет с вызовом: — Но я не буду извиняться за то, что влезла в вашу драку. Он мог тебя убить.
Я с силой тру лицо ладонью, мечтая, чтобы она и этого не касалась. Если бы мы не были заперты в этой хижине в милях от лагеря, я бы ушел проветриться.
— Я тогда не дрался.
Она неловко пожимает плечами.
— Не стоит стыдиться плохих отношений с родителями. Посмотри, с кем ты говоришь. Может, он заслужил, чтобы ты попытался его ударить.
Я безрадостно усмехаюсь и качаю головой.
— Я же сказал: я не дрался.
— Но я видела, как ты…
Я оборачиваюсь к ней с рычанием:
— Я надеялся, что он меня убьет, ясно?!
Глаза Ру расширяются от изумления. Секунду она просто не может осознать мои слова.
— Но… почему?
— Потому что я хотел сдохнуть. Хотел, чтобы это сделал именно он, точно так же, как он убил…
Зачем я вообще об этом говорю? Это было сто лет назад. Ру молчит какое-то время, а затем осторожно произносит:
— Я помню слухи, что твоя мама погибла в результате несчастного случая. Это был не несчастный случай, верно?
Я качаю головой, глядя в огонь. Я не хочу об этом говорить, и всё же слова сами срываются с губ:
— Он забил её до смерти на моих глазах. Никто мне не поверил. Никто из тех, кто мог хоть что-то сделать. Я нарывался на драки с ним снова и снова, надеясь, что следующая станет последней. Что он ударит меня достаточно сильно, чтобы вышибить мозги, или схватится за ствол и прикончит меня.
Ру обхватывает мои плечи руками и крепко прижимает к себе.
— Мне жаль, что это случилось, но я так благодарна, что ты всё еще здесь. Я часто думала о тебе в Башне, гадала, жив ли ты.
Я качаю головой на её красивую ложь. Обо мне никто никогда не думал, если была возможность не думать.
— Ты это не всерьез.
Ру прижимает меня еще крепче.
— Всерьез. Каждый вечер, когда в Башне садилось солнце и я убирала снайперскую винтовку, я видела отблески костров вдалеке и гадала, кто там. Я была уверена: если кто и выжил, то это ты. Каждый раз, когда к Башне подходил выживший, я надеялась, что это ты. — она издает прерывистый смешок. — Теперь я жалею, что так сильно этого хотела, ведь я чуть не погубила тебя.
Сама собой моя рука тянется вверх, чтобы погладить её по щеке. Я не жалею, что она этого хотела.
— В восемь лет ты была той еще искрой, — бормочу я, погружаясь в воспоминание о крошечном светлом создании, бросившемся на моего отца. Мы сидим так близко, прижавшись друг к другу, моя рука обнимает её за спину. — Откуда у маленькой девочки взялась смелость встать между взрослым мужиком и парнем, которого он пытался убить?
Ру хмурится.
— Он напоминал мне маму.
— Она тебя била? — спрашиваю я с недоверием. Она качает головой.
— Он выглядел и звучал так, как я ощущала ее. Пугающе и злобно.
Я обхватываю её второй рукой и притягиваю к своему боку, шепча в висок:
— Ну и дела. Значит, и ты тоже?
Мы сидим так несколько минут: она смотрит на огонь, а я украдкой поглядываю на неё. Ру проводит пальцами по татуировкам и шрамам на моих предплечьях. Однажды меня зацепила пума, пытавшаяся отобрать добычу, и шрамы остались толстыми и блестящими.
— Тот раз, когда ты спас меня, когда я застряла на обочине… Жаль, что ты не остался, я бы поблагодарила тебя.
Я удивленно вскидываю брови.
— Ты знала, что это был я? — во рту внезапно пересыхает, и я спрашиваю, — И что бы ты сделала, если бы я остался?
Ру вскидывает подбородок и смотрит на меня, а затем её взгляд падает на мои губы. Её прекрасное лицо буквально гипнотизирует меня, и я действую не раздумывая.
Я наклоняюсь и накрываю её рот своим. Её губы еще мягче, чем кажутся на вид; она тает в моих руках, пока я продолжаю целовать её. Крепко обхватив её тело, я притягиваю её к своей груди и усаживаю к себе на колени.
Я размыкаю её губы языком и целую жадно, голодно. Ру устраивается поудобнее, оседлав мои бедра и обвив руками мою шею. Жар захлестывает меня, кровь приливает к каждой клеточке тела. Эта девчонка, должно быть, невероятно выглядит без одежды. Стройная, гладкая, с сосками такого же приглушенно-розового цвета, как и губы. Тихие стоны, которые она издает в мои губы, заставляют мой член встать по стойке смирно; я до безумия хочу узнать, будет ли она звучать так же сладко, когда я войду в неё.
Ты сейчас выставишь себя полным идиотом, Леджер.
Я резко отрываю свои губы от её и отворачиваюсь. Какого черта я творю, целуя такую девушку, как Ру Адэр? Я ссаживаю её со своих колен и вскакиваю на ноги, но, не зная, куда деться, замираю в дверном проеме кухни, вцепившись в косяк.
— Дексер? — нежно зовет Ру. — Я сделала что-то не так?
Я качаю головой, стоя к ней спиной.
— Я подумала, что поцеловать тебя будет правильно, потому что… ну, ты мне правда очень нравишься. Всегда нравился, — говорит она.
— Ты меня даже не знаешь, — рычу я.
Она на мгновение затихает.
— Не знаю, но хотела бы узнать. И я не лгала, когда говорила, что была счастлива узнать, что ты — один из немногих, кто пережил конец света.
Я совершаю ошибку и оборачиваюсь к ней. Её губы покраснели от поцелуев, и она выглядит красивее, чем когда-либо.
Прежде чем я успеваю осознать, что делаю, я уже шагаю к ней, притягиваю к себе и снова накрываю её рот своим.
— Ты такая… — шепчу я между поцелуями. — А я не…
Секунду спустя я отстраняюсь и сверлю взглядом пол.
Ру молча наблюдает за мной.
— Это из-за того, что я целовалась с Блэйзом?
Меня прошибает волна удивления. Она целовалась с ним? Я об этом не знал, но качаю головой — она не обязана объясняться за то, что было в прошлом. Это не имеет значения, хотя сам факт объясняет, почему Блэйз ведет себя рядом с ней как взбесившийся придурок.
— Тогда в чем дело? — мягко спрашивает она, касаясь моей щеки.
  
Всё еще глядя в пол, я бормочу:
— Я никогда не целовал девушку трезвым. Я никогда… ничего не делал трезвым. Отец внезапно умер, когда мне было семнадцать. Я думал, что это станет облегчением, но я совсем не справился. Около года я напивался в стельку каждую ночь, пока однажды Кинан не столкнул мою похмельную задницу в реку и не сказал, что я выгляжу, звучу и воняю точь-в-точь как отец. Это меня встряхнуло.