Золотая красота (ЛП)

Назад в лагерь. Назад в реальность.
А реальность такова: как бы сильно ни нравилась мне эта девушка, как бы сильно я её ни хотел, мои братья чувствуют то же самое. Даже Блэйз, несмотря на весь свой сарказм и злость. На самом деле, особенно Блэйз. Меня он не обманет ни на секунду. Да и в глазах Кинана всякий раз, когда он смотрит на Ру, вспыхивает собственнический блеск.
Это значит, что впереди беда, и я не знаю, что с этим делать.
  
Кто бы ни заполучил Ру, двое других будут вне себя от злости. Мы не смогли выбрать одного лидера для лагеря, потому что такая ответственность и все эти испытания — слишком тяжелая ноша для одного человека. Вот если бы был способ, чтобы Ру не пришлось выбирать кого-то одного… Если бы мы могли делить женщину так же, как делим остров Брукхейвен. Если один или двое из нас отсутствуют, всегда остается тот, кто присмотрит за порядком. Я беспокоюсь за лагерь, даже если уезжаю всего на пару часов, но мне всегда становится спокойнее при мысли, что Кинан и Блэйз на месте и справятся, если что-то пойдет не так. За свою женщину я бы беспокоился во сто крат сильнее. Если только они не будут рядом, чтобы защитить её в моё отсутствие.
Я какое-то время пристально смотрю вдаль. Но это безумие, такая затея просто не может сработать. Или может?
Я знаю своих братьев: Блэйз всё еще злится на меня и Кинана — злится достаточно сильно, чтобы вести себя как подонок просто из принципа. Кинан — гордый сукин сын, который ненавидит чем-либо делиться.
Представляю, как я говорю Ру: «Сходи-ка переспи с моими братьями, примерься к ним». Она бы, скорее всего, влепила мне пощечину, решив, что я извращенец и псих. Лучшее, что я могу сейчас сделать, — это ничего не делать.
Ну, или почти ничего. Я уже собираюсь завести мотор, как вдруг оглядываюсь через плечо:
— Не рассказывай Блэйзу о том, что было этой ночью, ладно?
Я чувствую её удивление по тому, как её пальцы сильнее впиваются в мои бока.
— Я и не собиралась объявлять об этом во всеуслышание, как только мы въедем в лагерь. Но почему нет?
— Потому что он и в лучшие времена злобный ублюдок, а когда ревнует — становится невыносим.
И азартен к тому же. Он может сколько угодно делать вид, что не хочет видеть Ру в лагере, но это наглая ложь.
— С чего бы ему ревн… — начинает она, но я завожу двигатель, и мы с ревом срываемся с места, несясь по дороге вверх на холм, прочь из города.
Пусть размышляет о том, с чего бы ему ревновать, всю дорогу до самого лагеря.
Глава 9
РУ
Сегодня мой пятый день на острове Брукхейвен и шестой — за стенами Башни. Я постепенно втянулась в ритм жизни лагеря и стараюсь быть полезной во всем. Я здесь единственная, у кого есть хоть какая-то медицинская подготовка; пусть она и неофициальная, ведь я не оканчивала медпунктов или колледжей, но в Башне я многому научилась у мамы и остального персонала.
Я уже подлатала двоих: у одного была глубокая инфицированная рана на руке, у другого — два сломанных пальца на ноге. С последним особо ничего не сделаешь, кроме как перевязать пальцы и посоветовать охлаждать ступню в реке.
Утром у костра я проверяю парня с раной на руке и остаюсь довольна тем, как всё заживает.
— Доброе утро, Красавица, — раздается рядом грубоватый голос. Я оборачиваюсь и вижу Дексера. На нем джинсы и футболка, плотно облегающая грудь и бицепсы.
Мой взгляд задерживается на татуировках и шрамах на его руках, а затем переходит на его полные губы, когда он делает глоток кофе. Он такой сексуальный. Я в восторге от того, что он больше не прячется от меня, потому что мне хочется смотреть на него не отрываясь.
— Доброе утро, — отвечаю я с улыбкой.
— Вы двое стали такими дружелюбными с тех пор, как провели ночь вне лагеря, — растягивая слова, произносит знакомый голос. К костру подошел Блэйз. Он переводит взгляд с одного на другую с понимающей ухмылкой.
Блэйз не может ничего знать, я не обмолвилась ни словом, и всё же у меня чувство, что он в курсе.
— Если в лагере назревает новый роман, мы все сгораем от любопытства. Правда, парни? — Блэйз пытается втянуть в разговор двух мужчин, сидящих неподалеку, но те благоразумно делают вид, что заняты делом.
Дексер, не отрываясь от кофе, хмуро бурчит:
— Отвали, Блэйз.
— Мог бы поклясться, что чувствую некое напряжение. Что ж, в таком случае, Ру, если тебе нужен мужчина, тебе стоит быть с… — Блэйз замолкает, его улыбка становится шире, и он закладывает большие пальцы за ремень джинсов.
Я презрительно осматриваю его с ног до головы.
— С кем, с тобой?
Ухмылка Блэйза становится совсем ехидной.
— С Кинаном.
— С чего бы мне быть с Кинаном? — выпаливаю я от неожиданности.
— А почему бы тебе не быть с Кинаном? — откликается кто-то густым, бархатистым голосом.
Я резко вдыхаю и оборачиваюсь. С другой стороны стоит сам Кинан с кружкой кофе в руке и любопытством на красивом лице.
О боже. Как давно он здесь стоит? Я чувствую, как заливаюсь краской.
Дексер выливает остатки кофе в траву, даже не глядя на меня.
— Кинану нужна помощь — надо зачистить окрестности лагеря от оскверненных. Тебе стоит поехать с ним, Ру.
С этими словами он разворачивается и уходит.
Я в изумлении смотрю ему вслед. Мне это кажется, или Дексер только что согласился с Блэйзом в том, что мне нужно быть с его братом?
Я окончательно запуталась. Сначала поцелуи с одним братом, потом ночь с другим… всё это стало ужасно неловким. Слава богу, Кинан — пастор, и между нами ничего не может быть. Не то чтобы я хотела, чтобы что-то было.
Я вцепляюсь в свою кружку и смотрю в неё с таким усердием, будто пытаюсь разглядеть там будущее. В Башне на меня никто не смотрел так. Да и в школе, если подумать, тоже. Суровая репутация мамы в городе обычно отпугивала парней.
— Ну так что, Ру? — спрашивает Кинан. — Хочешь поехать со мной зачистить берег от оскверненных? Работа мрачная, но необходимая для лагеря.
Я понятия не имею, что подразумевает «зачистка», и, скорее всего, это связано с насилием, но я понимаю, что моё положение здесь шаткое. Я должна соглашаться на любую работу, чтобы не стать «бесполезным ртом». Мама часто об этом твердила — что некоторые жители потребляют больше, чем отдают. «Балласт», так она их называла.
— Да, конечно. Я с удовольствием поеду.
— С удовольствием? — переспрашивает Блэйз, и я тут же жалею о выбранных словах. Он кричит через плечо Дексеру, который проверяет масло в мотоцикле:
— Слышал, Декс? Ру с удовольствием поедет с Кинаном!
Я встаю и вполголоса бросаю Блэйзу:
— Ты просто козёл.
— Приятно слышать. А я уж боялся, что теряю хватку, — парирует он.
Кинан улыбается мне, когда я поворачиваюсь к нему, и эта улыбка буквально озаряет его лицо.
— Чудесно. Пойдем соберем всё необходимое.
Я иду за Кинаном на другой край лагеря, где стоят ящики и канистры с жидкостью, помеченные знаком «огнеопасно». Керосин. Скипидар.
— Погрузим это в мой грузовик. Для этой работы нам понадобятся петарды и горючее.
Похоже, то, что мы затеяли, будет громким и опасным, но я не задаю вопросов, так как Блэйз ошивается неподалеку, и я чувствую, что он так и жаждет подлить масла в огонь. Какая у него вообще проблема? Мы не разговаривали много лет, и, насколько я помню, я ему ничего плохого не сделала. Если кто и имеет право злиться, так это я — за то, что он ведет себя как придурок.
Через несколько минут мы с Кинаном загружаем всё в его грузовик — старый и побитый жизнью, но двигатель послушно взревывает, стоит ему повернуть ключ. Мост опускается, он проезжает сквозь толпу оскверненных, которые неуклюже колотят по стеклам, и мы медленно выезжаем на дорогу.
  
— Поедем вниз по реке. Похоже, оскверненным там нравится больше, чем у шумной, бурлящей воды выше по течению.