Золотая красота (ЛП)

Когда я обхватываю её руками, я стону от удовольствия — от того, как Ру ощущается в моих объятиях. Её мягкие губы против моих, её рот, робко приоткрывающийся для меня. Я дразню её язык своим, затем ласкаю его мягко, и она глубоко вздыхает, прижимаясь грудью к моему телу.
Через пару минут я вспоминаю, что мы стоим посреди дороги с двумя дохлыми Мутантами.
— Я знаю одно место, — шепчу я между поцелуями.
  
Ру ничего не отвечает. Она просто кивает; её взгляд затуманен, веки потяжелели. Мы садимся в машину, и я еду по извилистой дороге, ведущей к самому высокому холму в округе. Я заметил, что оскверненные избегают возвышенностей и скапливаются в низинах, так что там нам никто не помешает.
Пока я веду машину, Ру что-то напевает себе под нос, а её пальцы рисуют ленивые узоры на внутренней стороне моего бедра. На вершине холма что-то вроде смотровой площадки с пустой парковкой и мусорным баком, в котором валяется пара выцветших на солнце обрывков. Сомневаюсь, что кто-то бывал здесь с момента конца света.
Я сажусь на капот, Ру встает между моих колен. Наши пальцы сплетены, её нос задевает мой. Она медлит, затем целует меня и отстраняется, чтобы снова заглянуть в лицо. Я улыбаюсь ей:
— Ты что делаешь?
— Надеюсь, что ты это всерьез. Что ты не собираешься прямо сейчас сказать какую-нибудь гадость.
Я качаю головой и снова её целую. Я не хочу ничего говорить. Есть только вещи, которые я хочу заставить её почувствовать, и все они — приятные. Бьюсь об заклад, Дексер и Кинан не спускались к ней «туда», а если и спускались, то они в этом полные нули. А я могу. Я, черт возьми, король в этом деле.
Я меняю нас местами так, чтобы она оказалась на капоте, и она помогает мне снять её джинсы. Её бедра такие красивые и мягкие, я провожу пальцами по её плоти, слушая, как она судорожно вздыхает. Затем я склоняю голову и долго провожу там языком.
— Хорошо так, Красавица?
Она стонет в ответ, запуская пальцы в мои волосы, и выдыхает:
— О, Господи. Так хорошо.
Я продолжаю, нахожу её клитор и работаю языком — сначала медленно, потом быстрее, слыша, как учащается её дыхание.
— Я ведь лучше их в этом, да?
Она вскидывает голову.
— Что?
— Я лучше ласкаю тебя языком, чем мои братья.
Ру смеется и закрывает лицо руками.
— Ты не можешь спрашивать меня об этом!
— Могу и спрашиваю. Так что скажи мне, что я лучший.
Ру тянется вниз и притягивает меня к себе.
— Ты лучше всех в том, чтобы быть Блэйзом Леджером. Таких, как ты, больше нет.
Я хмурюсь:
— Черт возьми, Ру. Потешь мой соревновательный дух. Скажи, что я лучший.
Всё еще смеясь и целуя меня, она обвивает ногами мои бедра и притягивает вплотную.
— Зачем ты приплетаешь сюда своих братьев?
Приплетаю братьев? Хм, интересная мысль. Мне до безумия любопытно, как она выглядела, как звучала и сколько раз кончала с моими братьями. Ру, кажется, хочет нас всех, и мне интересно, что она получает от каждого из нас такого, чего не может дать кто-то один.
Её пальцы расстегивают мои джинсы, и я помогаю ей их стянуть. Я провожу членом по её плоти, смазывая головку в её влаге. Она так чертовски возбуждена, что я не могу оторвать взгляд от её сладкой розовой плоти. Когда я медленно вхожу в неё, мы оба стонем одновременно.
— Хотел бы я, чтобы они видели, как я тебя трахаю. Хочу почувствовать вкус их зависти.
— Ревность — не самое лучшее чувство, — выдыхает Ру, обхватив мою шею руками и наблюдая за тем, как я вхожу в неё.
Я толкаюсь глубоко и медленно выхожу обратно.
— Я не сказал «ревность». Я сказал «зависть». Я хочу, чтобы они видели, как сильно тебе нравится мой член, и мечтали оказаться на моем месте. Черт, как же это горячо выглядит, — добавляю я, погружаясь в неё до самых яиц.
— Тебе не обязательно говорить о братьях прямо сейчас.
Не обязательно, но я хочу. Мысль о том, что мы все были с этой девочкой, меня заводит.
— Я говорю своим членом, Красавица. Можно мне как-нибудь посмотреть, как один из них тебя трахает? — видеть её, беспомощную от похоти, пока Кинан или Дексер вбивают её в матрас… это звучит безумно сексуально. Может, мы могли бы по очереди.
— Блэйз! — сердито говорит она, глядя на меня сверху вниз.
— А как насчет обоих сразу?
— Блэйз! — но её гнев тает, превращаясь в желание. Она откидывает голову назад, и я не думаю, что эта идея ей так уж противна. Через несколько секунд её тело напрягается, и её киска пульсирует вокруг моего члена — она кончает с криком.
— О, да, черт возьми, — стону я, тяжело дыша и ускоряя темп. Видеть её оргазм — самое прекрасное, что я когда-либо видел. — Ты пьешь противозачаточные?
Ру приходит в себя после оргазма, судорожно вдыхая воздух.
— Конечно нет. Это же конец света.
Жаркая улыбка кривит мои губы, пока я продолжаю её иметь.
— То есть я могу обрюхатить тебя прямо сейчас? Или ты уже беременна? Как же это чертовски мило — видеть тебя в лагере с огромным животом, когда никто из нас не знает, кто из братьев Леджеров тебя обрюхатил.
Щеки Ру становятся пунцовыми.
— Ты самый грязный мужчина из всех, кого я встречала. Ты можешь быть нормальным хотя бы во время секса?
— Значит, хоть в чем-то я победил, — мурлычу я, наблюдая за тем, как мой член скользит в неё и обратно. Это так горячо. Ру создана для того, чтобы её трахали именно так. — Мои братья с ума сойдут из-за тебя, если ты забеременеешь. Кинан не спустит с тебя глаз. Ему будет плевать, мой это ребенок, его или Дексера. Он всегда хотел свою прекрасную золотовласую девочку. И я тоже. И Дексер.
Я чувствую, как её киска снова сжимается вокруг моего члена, и она стонет громче.
— Не знаю, хватит ли тебе одного мужчины за раз, — говорю я ей. — Бьюсь об заклад, ты бы сейчас так красиво сосала второй член. — я вталкиваю большой палец ей в рот, и хотя её губы смыкаются вокруг него, она смотрит на меня с вызовом. — Какая восхитительная мысль. Я бы хотел увидеть тебя заполненной членами с обоих концов.
Я вынимаю мокрый палец и тру ей клитор, продолжая в нее входить.
— Клянусь богом, Блэйз. Если ты еще раз намекнешь на то, что я шлюха, я тебе член отрежу.
Я жарко улыбаюсь ей:
— Только если ты сама этого захочешь. Что, если Красавица научится получать удовольствие от роли сладкой, похотливой маленькой шлюшки братьев Леджер?
Её глаза расширяются, а киска сжимается вокруг меня. Полагаю, эта идея ей всё-таки не так уж противна. Мои толчки становятся беспорядочными, когда меня накрывает оргазм. Глубокие, мощные движения выталкивают Ру за грань, и она практически рыдает от экстаза, крепко обхватывая меня руками и ногами.
Я целую её, чувствуя легкое головокружение и всё еще оставаясь глубоко внутри. Ру прижимается ко мне, и я обнимаю её в ответ.
— Всё, что ты говорил… о том, чтобы я была со всеми вами… это ведь были просто слова, сказанные в порыве страсти? — шепчет она.
Я отстраняюсь и улыбаюсь ей сверху вниз:
— Не знаю. А разве это не так?
— Ты сумасшедший, — шепчет она.
Может, это и безумная идея. А может, и нет. Надеюсь, она беременна. Если никто из нас не будет знать, кто отец, тогда она будет принадлежать нам всем.
Мы одеваемся и садимся вместе на капот, наслаждаясь солнцем и видом. Отсюда обзор открывается на многие мили вокруг.
— Как думаешь, весь мир заражен? — спрашивает Ру.
Теперь это и есть наш мир. Холмы, поля и долины, которые мы видим перед собой. Это всё, что у нас осталось.
— Скорее всего, иначе мы бы уже что-то услышали. Увидели бы самолеты в небе. — я бросаю взгляд на облака в синеве, но небо пусто, как и всегда. Я не чувствую ни гнева, ни отчаяния. Далекие места вроде Токио, Сиднея или Антарктиды меня и раньше-то не особо заботили. Мир стал теснее, но и требования общества сократились, и я не могу отделаться от мысли, что некоторым из нас так даже лучше — мне и Ру в том числе.
  
Ру медленно кивает, оглядывая ландшафт.