Золотая красота (ЛП)

— Ты уверена? Почему все трое?
Ру задумчиво оглядывает каждого из нас.
— Ты вдохновляющий и сильный. С Дексером я чувствую себя в безопасности. Он всегда дарил мне это чувство. А Блэйз делает меня храброй. Я полагаю, что все в лагере испытывают к вам троим похожие чувства.
— Черт, надеюсь, что нет, — протягивает Дексер, и, к моему удивлению, мы все смеемся. Мы вчетвером смеемся вместе. Это чертовски приятное чувство. Чудесное.
  
Ру качает головой, всё еще улыбаясь.
— Ну, может, не совсем так, как я. Но они остаются в лагере, потому что уважают и восхищаются каждым из вас по разным причинам. Они понимают, что вместе вы сильнее. Это бесценно. Вам стоит держаться за это.
Блэйз скрещивает руки на груди и качает головой.
— Это всё очень мило, Красавица, но я не представляю, как Кинан справится с тем, чтобы делить тебя. Я имею в виду, он же типа женат на Иисусе или вроде того. Ты можешь просто списать его со счетов и сосредоточиться на мне и Декстере.
— Черта с два она меня спишет, — рычу я, делая шаг к нему, но Ру кладет руку мне на грудь.
— Блэйз, я уже сказала: я хочу всех троих, если вы все хотите меня.
Мой младший брат бросает на меня злой взгляд.
— Тогда сними этот ошейник.
— С чего бы это? — парирую я.
— Потому что это чушь собачья. Ты стал пастором не потому, что тебя коснулся Святой Дух. Ты хотел быть кем-то в этом городе, и церковь была твоим билетом. Вот почему ты до сих пор носишь этот колорат. Не потому, что веришь в Бога, а потому, что не веришь, что ты хоть что-то из себя представляешь без него.
Мне хочется послать Блэйза куда подальше, но Ру смотрит на меня с немым вопросом в глазах, и я не могу лгать перед ней.
— Я верил. И верю, — настаиваю я. Это правда, но не вся правда. Может, Блэйз и не совсем ошибается насчет моего желания стать «кем-то» и того, как я этого добивался.
Дексер пристально изучает землю. Я знаю: спроси я его, он скажет мне быть честным. Я запрокидываю голову со стоном.
— Да, я хотел быть тем, кого любят и уважают. Потому что благодаря нашей фамилии и нашему папаше-ублюдку ни один Леджер в этом городе не пользовался уважением.
Ру берет меня за руку и сжимает её; её улыбка говорит мне, что я только что поступил правильно. Но Блэйз не унимается.
— Значит, это не совсем то «призвание», о котором ты всегда твердил, отче? Какая глупость — цепляться за эту штуку сейчас, вместо того чтобы быть просто Леджером, как я и Декс.
Я подношу руку к горлу, срываю колорат с воротника и сжимаю его в кулаке.
— Ладно! — рычу я. — Ты прав, я не знаю, как быть «просто Леджером». Мне стоило понять это еще несколько месяцев назад.
Дексер качает головой.
— Это не только твоя проблема, Кинан. Нам всем троим было трудно понять, как быть Леджерами. В этом городе с нами со всеми обращались как с дерьмом. Но ты нашел способ заставить всех полюбить себя. Я сделал так, чтобы меня игнорировали. А этот придурок, — он кивает на Блэйза, — упивался всеобщей ненавистью.
Ру смотрит на зажатый в моей руке белый воротничок, затем на меня; на её лице отражается боль.
— Тебе не нужно переставать верить только потому, что у нас возникли чувства друг к другу.
Я не перестал верить. Но последние несколько месяцев я и так подумывал о том, чтобы снять колорат. Он потерял почти весь свой смысл вместе с прежним обществом.
— Я знаю, Красавица. Я всё еще верю, просто не так, как раньше. Всё слишком изменилось, и мне нужно меняться вместе с миром.
Ру кивает.
— Я понимаю. И мне так жаль, что с вами так плохо обращались. Люди в Брукхейвене были жестоки. Надеюсь, вы никогда не видели подобного с моей стороны.
— Красавица, ты ни разу не посмотрела на нас свысока, — говорит Блэйз.
— Ты просто заставляла нас желать того, чего мы не могли получить, — добавляет Дексер.
Я молча смотрю на неё, часть меня всё еще цепляется за прошлое, гадая, как всё могло сложиться.
— У меня был бы шанс с тобой тогда, по-настоящему? Сделать тебя своей?
Ру прикусывает нижнюю губу, раздумывая.
— Да. У каждого из вас был бы шанс. Если бы ты просто пригласил меня на свидание, Кинан. Если бы ты не исчез в лесу после того, как поменял мне колесо, Дексер. Если бы ты не повел себя как придурок в машине в тот день, Блэйз. Вам никогда не нужно было держать меня на расстоянии вытянутой руки. Никому из вас.
Она тянется к каждому из нас, собирая нас ближе к себе. Мы обнимаем её, а значит — обнимаем и друг друга.
— Пожалуйста, не держите меня на расстоянии вытянутой руки, — шепчет она, утопая в наших объятиях. — Вы все мне нужны.
Мои братья. И наша женщина.
Ру оглядывает трупы и кровь, впитывающуюся в асфальт. Снизу доносится щелканье зубов — верный знак того, что оскверненные учуяли добычу и направляются сюда.
— Нужно уходить, — бормочет Дексер, неохотно разрывая кольцо объятий.
— И надо что-то сделать с телами, — добавляет Блэйз.
Времени в обрез, так что мы просто сталкиваем трупы с дороги в кювет. Дексер быстро обыскивает тела и машину нападавших, перекидывая оружие и полезные припасы в кузов моего грузовика.
— Мы все в крови. Заедем к реке? — окликает нас Ру из окна машины Блэйза.
— Мы за вами, Красавица, — отвечаю я.
У реки мы все четверо заходим в воду. Сбрасываем одежду, выполаскиваем кровь и дорожную пыль, раскладывая вещи сушиться на прибрежной траве. Мы все остро осознаем, что Ру сделала то же самое. Она обнажена, и хотя над водой видны лишь её плечи, в кристально чистой воде, подернутой сумерками, я вижу изгибы её груди. Её длинные золотые волосы расплываются по поверхности золотистым ореолом.
Ру берет лицо Дексера в ладони, приподнимается на цыпочки и целует его. Когда его дыхание становится тяжелым, она отстраняется и поворачивается к Блэйзу, который уже оказался рядом. Она целует его, пока Дексер пропускает её мокрые пряди сквозь пальцы.
Я тяжело сглатываю. Вся моя прошлая жизнь не готовила меня к такому. Сердце колотится так сильно, что я слышу его в ушах. Наконец она поворачивается ко мне. Её лицо сияет, губы приоткрыты, в глазах — немой вопрос.
Неважно, каковы обстоятельства. Когда моя девочка так тянется ко мне, у меня нет иного выбора, кроме как раскрыть объятия и прижать её к своей груди. Я закрываю глаза и целую её, кожей чувствуя, что остальные двое совсем рядом. Они касаются её. Смотрят на нас. Моя рука на её пояснице задевает руку одного из братьев. Он ныряет под воду, лаская её плоть, пока я целую её, и я чувствую её реакцию — то, как она судорожно вдыхает и углубляет поцелуй.
Внезапно я возбуждаюсь так сильно, что мысли путаются. Мои братья трогают Ру, пока я её целую. Это кажется запретным. Безумным. Ру находит мой член под водой и медленно проводит по нему рукой. Открыв глаза, я вижу, что другой рукой она сжимает член Блэйза. Горячая волна прошивает меня насквозь от этого зрелища.
— Остров, там, — шепчу я между поцелуями. Посреди реки есть место, похожее на то, где мы с Ру впервые были вместе — небольшой островок, поросший камышом. Там нам не нужно опасаться оскверненных, а сейчас никто из нас не в том состоянии, чтобы нести караул.
Ру выпускает нас и бредет через воду. Наши взгляды прикованы к её наготе, когда она выбирается на берег и ступает в заросли. Вместе мы приминаем камыш, создавая подобие гнезда. Я медлю с краю, сгорая от желания прикоснуться к ней, но не зная, как это работает. Мы по очереди? Не испугается ли она, если мы набросимся на неё все сразу?
Блэйз берет Ру в охапку и целует, опрокидывая на спину. Она отвечает ему с жаром, пока он ласкает её грудь. Он поворачивается ко мне с дерзким блеском в глазах:
  
— Хочешь увидеть, как твоя милая девочка будет кончать? Как её будут трахать?
Я сглатываю, ожидая, что будет дальше. Дексер скользит между её бедер, склоняет голову и уверенно ласкает её языком. Я стону от этой картины и растерянно запускаю пальцы в волосы. Мы свихнулись, раз делаем это?