Психолога вызывали?
Я начала получать удовольствие от этого мира. Есть правда хотелось, но этот момент мы переборем. Желудок болеть перестал, солнышко светило, птички пели, ну что еще надо для полного счастья? – Лишние килограммы скинуть для свободы движений и …Денег.
– Кира, а кто занимается моим поместьем.
– Ну как кто? – Управляющий.
– И как он тебе? – взглянула я на девушку.
– Вот если как на духу – дурак, думаю. Он вам постоянно письма жалостливые пишет, что фейхоа не продается, коровы не телятся – в общем денег нет. А вы бедненькая второй год в одних и тех же платьях гуляете – все смеются.
Я сорвала веточку и стала помахивать как хлыстиком.
– Письма сохранились.
– Ну да. В шкатулочке ленточкой розовенькой перевязаны.
– Придем, покажешь. А это что за помещение – показала я веточкой.
– Конюшня королевская.
– Да ты что.
Коней я любила. Очень. Ходила и на ипподромы, когда в другие страны выбиралась, и в конюшни покататься. Да и держалась в седле прилично. Что может прекрасней скакать на коне, волосы развиваются. Ну это я слукавила конечно. Стрижка в Москве у меня была – каре. Нечему там было развеваться.
С седлом в руках вышел рослый черноглазый парень лет двадцати пяти, поздоровался с Кирой и вопросительно приподняв брови показал на меня глазами. Та замялась.
– Кира, ничего не хочешь мне сказать.
– Ну, в общем так, – начала Кира от сотворения вселенной, – моя хорошая знакомая, рассказала про брата родного. А он и красивый, и видный, влюбился в девушку здешнюю и страдает себе, дальше поцелуев не складывается. А про меня она знала, что я парней боюсь, а тут увидела меня с одним – удивилась.
– И? – я склонила голову.
– Ну сказала я ей, что вы магичить чуток после болезни стали и сняли сглаз с меня. Так она в ноги бросилась, с вами просила поговорить – брата излечить, то ли от проклятия, то ли от сглаза.
– Этот что ли проклятый?
– Он – вздохнула девушка.
Я оглядела молодца, в самом деле видный.
– Есть здесь место в парке, где народ не ходит? Беседка какая? Мне с ним поговорить надо будет один на один. Ты же понимаешь, что в комнату нам его не стоит приглашать.
Кира задумалась, ее нежный лоб морщился, не находя решения.
– Может проклятый ведает о таком укромном уголочке?
Кира подошла к парню, они пошушукались и вернувшись, она объявила:
– Есть такая, в дальнем уголке за кустами. О ней даже мало кто знает.
– Чудесно. Мы через час туда придем. Пусть ожидает. А ты на шухере постоишь.
– Где я постою? – растерялась Кира.
Да, надо мне с иномирными словечками завязывать.
– На страже постоишь, а то невесть что подумают, застав меня с конюхом.
– Ааа, да конечно постою и на страже, и на шухере этом.
Когда мы вдоволь нагулялись по парку, накручивая желанных шесть километров и подошли к спрятанной в кустах миленькой беленькой беседке, конюх вовсю наворачивал вокруг нее круги. Припекло видать сердешного сильно.
– Кира, ты здесь. – оставила я служанку перед кустами.
– Как зовут тебя, сглаженный ты мог?
– Витир, госпожа магиня.
Магиня, так магиня. Мы прошли в беседку. Я с удовольствием вытянула ноги, конечно лучше было их вообще задрать, да полежать чуть, но не сейчас, неправильно поймут.
– С чем пришел Витир?
– Госпожа Никафондора, тут такое дело… у меня… – замялся парень.
– Ты же знаешь, что я магиня – поэтому не ври, когда спрашивать буду. Что у тебя с девушкой?
– Люблю ее – выдохнул парень, – цаловались уже, а дальше… – он потупил глаза, – она не против, а у меня как ступор. Выдумывать начинаю что дела какие и убегаю.
– Понятно. А раньше у тебя «дальше» с девушками вообще было?
Парень сник и стал нервно тереть руку о руку.
– Чо? Прям все рассказывать? Вы ж девушка!
– Я прежде всего магиня! Не стесняйся. Все сказанное тобой уйдет со мной в могилу.
Парень уважительно взглянул на меня и начал:
– Была у меня зазноба в деревне. Любофф у нас была. Тоже цаловались. Потом это…, в первый раз на сеновал пошли полюбовничать, ну уж и юбку ей задрал и с себя штаны стянул, а тут папаша ейный в сарай зашел на минутку, козам сена бросить. Так я так испугался что он сейчас к нам залезет, что он, – показал глазами на пах – маленьким опять стал, и никак больше не рос.
– А второй раз?
Парень чуть не плакал:
– А второй раз, ну все хорошо поначалу было, пообнимались, покрутились, и тут соломинка в заде застряла, хоть чо делай, чешется. И он опять маленький стал и никак.
– А зазноба?
Парень прямо сдулся:
– Бросила меня, нашла себе другого, еще и с подружками своими подсмеиваться стали. Я даже из деревни сюды переехал. А здесь влюбился, а дальше поцелуев ничего не могу.
– Понятно, все с тобой, жертва сеновала. Ложись на скамейку.
Парень испугался, даже вскочил, оглядывая мои телеса:
– Зачем это госпожа?
Я вздохнула, сдерживая смех.
– Не бойся, приставать не буду. Ложись, говорю, проклятье снимать буду.
Тот подозрительно на меня посматривая, все- таки послушался и лег на скамейку.
Я кряхтя поднялась. Как же у меня все мышцы заболели. Ой, не могу. Поприседать что ли? Скажу, что колдую так. Нее – не при конюхе.
Подошла к нему. И стала снимать с себя цепочку с подвеской. Кстати за украшения, я пока только эту безделицу наблюдала. Не забыть у Киры поинтересоваться, что у меня из лучших друзей девушек имеется.
– Ну, приступим. – Я стала раскачивать над лицом подвеску и замогильным голосом вещать. – Ты идешь по лесу. Птички поют, колокольчики звенят. Ты в безопасности, и тут тебе на встречу выскакивает табун лошадей. Ты в безопасности. Вдруг самый крутой конь, вожак подходит к тебе и смотрит тебе в глаза. Его глаза – это твои глаза. Его тело – твое тело. Его писун – твой писун. Огромный такой и, прикинь – твой! И стоит как железный! Вставай! Эй, проклятый! Заснул что ли?
Тот резко раскрыл глаза.
– Вставай говорю. Иди к своей кобылице. Тот поднялся и зигзагом пошел по дорожке.
Подошла Кира и задумчиво проводила его взглядом:
– Что это он так странно идет? Как будто ему что-то мешает в штанах.
Я хмыкнула. Судя по походке- помогло сглаженному нашему.
Вдалеке раздался два удара колокола.
– Кира, бегом. Мне ж на работу надо – и затрусила по дорожке, приподняв юбку. Бедные мои мышцы. Бедные мои ноги.
– Какую работу госпожа? – пристроилась Кира к бегущей мне
– Императрицу мать выгуливать. Прогуливать такие мероприятия нам нельзя, иначе за старого козла выдадут.
– Ой, такое нам не надо. Витиру то помогли?
– А это ты завтра узнаешь у него с утреца – и я подмигнула ей заговорщицки. Новости не забудь собрать. Да и про принца тоже. Кто владеет информацией – правит миром.
Кира хохотнула. Мы успели. Правда, я думала, что сейчас рухну прямо здесь же. Такие физические нагрузки мне явно пока противопоказаны. За женихами пока рано на охоту выходить.
Засунув, готовое выскочить из груди сердце обратно, как и почти выскочившие от забега объемные сиси в платье, я склонилась в поклоне.
Матерь только сошла с крыльца. Ее крыска радостно металась между юбок принюхиваясь то к одной, то к другой. Народа прибавилось. Кавалеры разных мастей крутились тут же. Правда, принцу они были не соперники, со своей брутальной индейской красотой Чунга Чанга был на сто шагов впереди. Но ничегошные тоже встречались.
У Никафондоры пухленькая губа была не дура, когда она глаз на принца положила. Но сегодня пока мне не до отбора. Я плелась тихо за толпой, думая, может как-то затеряться среди кустиков и дома покопаться в шкатулке с письмами. Стоило мне об этом только подумать, как ко мне подбежала виляющая задом Люси. О, нет, только не это.
Императрица, заметив исчезновение питомицы, замедлила шаг и стала оглядываться. Просмотрела на подползающую ко мне в пылу любви собачонку, подняла на меня ревниво прищуренные глаза.