Красавица и свекровище (СИ)

Это так, сказал он, на первое время. На лето.
Вообще он был жутким тряпичником. Уж на что я любила шмотки, но он меня явно переплюнул. Кажется, покупал их быстрее и больше, чем успевал надевать.
- Стоп, ты в загс так пойдешь? – спохватилась я. – В шортах?
- Да. А что? И тебе рекомендую. Так удобнее будет. Очки солнечные не забудь. И панамку какую-нибудь. И крем защитный.
  
- Очки, панамку и крем, - повторила я обалдело. – А купальник не надо? У нас что, будет пикник на пляже?
- Купальник? – задумался Змей. – Ну можешь на всякий случай в сумку прихватить, но, в принципе, программой не предусмотрено.
Он заинтриговал меня еще сильнее, но как ни приставала я, больше никакой информации не получила. Поэтому послушно надела белые шорты и белую футболку – ну свадьба же!
- А обувь?
- Да без разницы.
Каблуки к шортам – это было бы слишком, поэтому надела белые кеды. И шляпу белую. Посмотрела на себя в зеркало…
- Нет, Змей, так не пойдет.
- Ира, ты прекрасно выглядишь! – Он показал сразу два больших пальца.
- Я знаю, что прекрасно. Но ты обещал меня не позорить. А это позорище – в сорок лет припереться в загс в шортиках.
- Господи, - застонал Змей, - ну какая ты зашоренная, Ирка! Тебе не плевать, что подумает тетка, которую ты больше никогда в жизни не увидишь?
- Представь себе, не плевать. Я хочу на собственной свадьбе чувствовать себя комфортно. Она у меня первая. И, надеюсь, последняя. На фату и кринолин не претендую, но не хочу, чтобы надо мной смеялись.
- Окей, - сдался он. – Напяливай что хочешь, но потом переоденешься. Только побыстрее. А то пока будешь думать, точно опоздаем.
Долго думать я не стала. Вытащила длинную юбку из белого шифона, белый атласный топ и коротенький кроп-жакет с коротким рукавом. И босоножки белые на маленьком каблучке.
- Красавишна! – оценил Змей. – Но теперь я рядом с тобой какой-то гопарь. Будешь меня стесняться. Скажешь, нет?
Я выразительно пожала плечами. Хотя каждая его шмотка стоила как крыло боинга, все равно контраст резал глаз.
- Ладно, - с досадой вздохнул он. – Чего не сделаешь ради любимой женщины.
Сняв шорты, Змей надел чудовищно мятые льняные брюки.
- Так лучше?
Так было ненамного лучше. Как будто он спал одетым, причем где-то на лавке в парке. 
- Может, погладить? – осторожно предложила я.
- С ума сошла? – оскорбился Змей. – Кто гладит лен? Может, ты еще и джинсы гладишь?
- Хорошо, не гладь. – Я махнула рукой.
В конце концов, легче было согласиться, чем спорить.
Аккуратно сложив шорты по складкам, Змей отправил их в сумку.
- Давай твою сюда.
Я накидала своей одежды, сверху пристроила шляпу, положив внутрь очки в футляре. Быстро причесалась, подкрасилась. Все, можно было ехать.
По дороге Змей притормозил у какой-то цветочной лавки и вернулся с букетом отчаянно воняющих белых лилий, с которых сыпалась оранжевая пыльца. А в загсе, обычном, районном, меня ждал еще один сюрприз. Не тот, анонсированный, а так сказать, предварительный.
Я-то думала, мы просто придем в какой-то кабинетик на задворках, где-то распишемся и получим свидетельство о браке. А вот фиг! Змей подсуетился и все-таки организовал торжественную регистрацию. Ну, относительно торжественную, потому что кроме нас, тетки-регистраторши и фотографа, никого не было.
В общем, все как у больших: проход по ковровой дорожке под марш Мендельсона, допрос о добровольности и осознанности, обмен кольцами и амбарная книга, где мы расписались. И поцелуй апофеозом. Фотограф, патлатый парень с зеркалкой, все это старательно фиксировал для истории.
- Слушай, Змей, - опомнилась я, когда мы вышли уже женатыми, - я что-то не помню, а меня-то спросили, хочу ли я за тебя замуж?
Я действительно помнила только что-то вроде «Дмитрий Анатольевич, является ли ваше желание взять в жены Ирину Григорьевну добровольным и осознанным?». На что он на самых серьезных щах ответил «да».
- Только сейчас дошло? – фыркнул он. – Нет, Ира, тебя не спросили.
- Серьезно? Или стебешься?
- Клянусь, Ира! – Он приложил руку к груди. – Тетька решила, что незачем тебя спрашивать, если мужчина согласен.
- А это вообще законно?
- А ты хочешь оспорить? Типа, верните все взад, меня не спросили?
- Нет, но…
- Ну раз нет, тогда успокойся. Главное, что ты в принципе согласна.
- Ну… да, - вздохнула я. – Но все равно как-то обидно. Немного. Ладно, куда мы теперь?
- Теперь мы в одно место. – Он состроил загадочную физию. – Увидишь.
  
Глава 36
 
Людмила 
- Ну так что, твои все-таки расписались или нет? – спрашиваю, стараясь не сцеживать сквозь зубы яд.
Тот разговор с Ником заставил меня немного сдать назад. Он задал всего один вопрос: «Чего ты вообще хочешь, Люся?»
Я и правда не знала, чего хочу. Развода?
Ник здорово бесил меня, но развод?..
Я допускала такую возможность, но только по моей инициативе – никак не по его. Когда он достанет меня до такой степени, что я предпочту остаться с ребенком одна. Или найти кого-то другого. Я предпочту – а не он предпочтет уйти. Я и раньше всегда рвала отношения сама, не дожидаясь, когда меня бросят. Слишком уж это унизительно.
Я так и сказала, что разводиться – не хочу.
Тогда веди себя нормально, сказал он. Если думаешь, что будешь на мне ездить, то зря. Не получится.
После чего разговор сам собой свернулся.
Потому что именно на это я и рассчитывала. Но говорить вслух, разумеется, не собиралась.
Никуда ты не денешься, Никита. Если уж тебе так присрался этот ребенок, то я именно что буду на тебе ездить. Свесив ноги. Правда, придется делать это не настолько явно, более тонко.
Так что в последние дни у нас напряженный мир. Мы даже разговариваем о чем-то нейтральном. И гулять ходим. Точнее, Ник меня выводит – как собачку на прогулку. Или не меня, а ребенка внутри меня. Я держу себя в руках. Пусть успокоится. Мужиками легко управлять, если им кажется, что они на троне.
Наверно, он будет чокнутым папашей. Папашей-наседкой. Да ну и хрен с ним, мне же легче. Жаль, что не может вместо меня родить и выкормить.
Неприятненько было, когда Ник после одной такой прогулки предложил зайти в пекарню, а я увидела через витрину, что за стойкой Кирилл. Прямо как по закону подлости. Возьмет еще сдуру и поздоровается, а мне объясняй потом, каким образом мы знакомы. Отвертелась, что очень-очень в туалет хочу, надо скорее домой.
На сегодня у родителей Ника назначена регистрация. Я так толком и не знаю, помирились они или нет. Спрашивала, но он буркнул, что это их личное дело, разберутся. Бабка, похоже, тоже не в курсе, сама ко мне прикапывалась.
- А тебя это так волнует? – Ник даже не находит нужным оторваться от телефона.
- Волнует в том плане, что завтра, емнип, у них банкет. Надо морально готовиться или нет?
- Насколько мне было известно, они помирились. Никаких сигналов насчет отбоя не поступало.
- Ник, а ты можешь говорить по-человечески? – Я все-таки не выдерживаю.
- Я разговариваю с тобой точно так же, как ты со мной. Тебе почему-то не нравится?
Да ты, походу, решил меня перевоспитывать? Может, ты там какие-нибудь умные психологические книжки в телефоне читаешь? Ты давай еще с важной рожей скажи что-нибудь вроде «относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе».
Нет, дурачок, это только звучит пафосно, а на самом деле ни хрена не работает. Но когда до тебя это дойдет, будет уже поздно.
Беру телефон и ухожу в ванную.
Ну и кому позвонить? Бабка мимо, с мамой мы так и не помирились. Не свекровушке же. А почему бы не свекру? Телефоны у меня все есть, взяла у мамы – вроде как на всякий случай. С праздником поздравить, например.
  
Нет, лучше напишу.
«Добрый день, Дмитрий Анатольевич. Это Люся. Вас с Ириной Григорьевной уже можно поздравить?»