Красавица и свекровище (СИ)

Галочки не сразу, но голубеют. Точки прыгают, прыгают…
«Да, Люся, спасибо».
«Ура! Всего вам самого-самого хорошего!!!» - Добавляю целую строчку разных смайликов.
«Ждем вас с Никитой завтра».
«Конечно! До завтра».
Ага, ждите, ждите. Интересно, а бабуля придет? Вот будет классно, если тоже нет.
Пишу ей:
«Добрый день, Ксения Валентиновна. Как вы?»
Ответ прилетает тут же:
  
«Здравствуй, Люся. Спасибо. Не очень, но терпимо. А ты?»
«И я тоже. Душно очень. Голова кружится. Вы пойдете завтра в ресторан?»
«Не знаю. По самочувствию. Не уверена».
«Вот и я не знаю».
«Надо поберечь себя. Это ведь просто банкет, а малышом рисковать не стоит».
«Да, конечно, я тоже так думаю».
Вот, мы с ней, походу, друг друга понимаем. Самочувствие – прекрасный предлог, чтобы не любоваться на эту жабу, которая все-таки отхватила классного мужика.
Кстати, это тоже тема. Если, конечно, не показалось, что он пялился на меня на свадьбе. Подумать надо, как подбросить в эту бочку меда ложечку дегтя, но так, чтобы самой не вымазаться.
А я что? Я ничего. Это все он.
Даже настроение немного поднялось.
Выхожу из ванной, молча пробираюсь мимо Ника, ложусь на диван, открываю в телефоне маджонг. Он смотрит на меня, но тоже ничего не говорит. Вот и отлично.
Утром изображаю бурную рвоту. Это несложно: достаточно съесть мерзкую овсянку, добежать до туалета и сунуть два пальца в рот. Ну а потом выползаю и бреду по стеночке в спальню.
- Что, скорую? – интересуется Ник с иронией, за которую хочется убить.
- Меня просто вырвало, - отвечаю слабым голосом. – И сильно кружится голова. Если ты считаешь, что нужна скорая, вызывай.
- То есть в ресторан ты не идешь?
- Значит, они все-таки расписались?
- Ты же прекрасно знаешь, что да. Отец сказал, что ты их поздравила.
Вот же сука! У них у всех там словесное недержание?
- Я написала и спросила, можно ли поздравить. Потому что ты мне толком не сказал ничего. Он ответил, что да. Я поздравила. Все. Если ты хочешь, чтобы я грохнулась в обморок в ресторане, хорошо, я пойду.
- Хорошо, не ходи.
- А ты можешь идти. Это же твои родители.
Он стоит на пороге и смотрит на меня – таким тяжелым взглядом, что становится не по себе. Потом разворачивается и уходит в гостиную, бахнув дверью. Наверняка звонит мамочке: я слышу, что разговаривает, но не могу разобрать ни слова.
Неужели скажет, что придет один?
  
Глава 37
 
Ирина 
Когда я проснулась, муж уже шебуршал на кухне.
Муж…
Кто бы мог подумать, что слово из трех букв, для разнообразия вполне цензурное, может значить так много. Я не верила. Думала, что это формальности. Разве может что-то изменить штамп в паспорте?
Оказывается, еще как может.
Не просто живем под одной крышей, пока хочется, а намерены жить так до конца дней. Получится или нет – это уже второй вопрос. Главное – что есть такое желание.
Я потянулась и вспомнила вчерашний день.
Да, сюрприз Змеев удался на все сто. Это было что-то волшебное, мистическое. И ведь мне даже близко ничего в голову не пришло, хотя перебрала миллион вариантов. А о том, что лежало на поверхности, не подумала. Змей никак не мог поверить, что я не догадалась, все допытывался, неужели правда.
Но тем сюрпризнее получилось.
Мы приехали куда-то в район Коломны, остановились на набережной Крюкова канала.
- Переодевайся, - приказал Змей, пересев на заднее сиденье и кинув мне шорты с футболкой.
- Прямо здесь?
- Стекла тонированные. Чтобы что-то увидеть, надо носом к окну прилипнуть.
- Так неудобно же.
- Ничего, как-нибудь.
Спорить не стала, кое-как сняла «свадебное», натянула шорты, потом футболку, надела кеды. Он справился быстрее и уже ждал рядом с машиной, с сумкой в руках.
- Готова? Идем.
Мы прошли немного и остановились у ограды. Внизу я увидела пришвартованный катер, за рулем которого дремал парень в надвинутой на нос белой фуражке. На борту катера красовалась красная надпись: «Выхухоль».
- Эй, на палубе! – крикнул Змей, и парень испуганно дернулся.
- «Выхухоль»? – расхохоталась я. – Это что, наш свадебный лимузин?
- Леди, бригантина ждет, - Змей открыл секцию ограды, которая оказалась калиткой. – Осторожно по ступенечкам. Вода хоть и теплая, но купаться здесь точно не стоит.
Каменные ступеньки, узкие, крутые, жались к гранитной стене. Я спускалась, цепляясь за нее и тихо повизгивая от восторга.
Господи, как же круто! Да, Змей, ты с лихвой расплатился за медведя с цыганами!
Кораблики в Питере – это такое маст-би, маст-си и маст-хэв в одном флаконе. Каждый питерец катался по рекам и каналам в детстве, а потом со своими детьми. Ну, еще на романтическом свидании. И с приезжими друзьями или родственниками. А некоторые и чаще. А кто не чаще, тот каждый год дает себе слово обязательно прокатиться.
Ну а для кого-то это индустрия. Причем конкуренция в ней адова. Хотя Змей занимал в этой индустрии место на вершине пищевой цепочки, я и правда не подумала, что свадьбу мы отпразднуем вот так – в его родной стихии.
Когда мы спустились вниз, парень уступил Змею место за штурвалом и отдал фуражку. Перепрыгнул на крохотную гранитную «пристань», отвязал канат от чугунного кольца и отдал честь, прикрыв другой рукой макушку.
- На связи, - кивнул Змей и включил двигатель.
- Ты сам? – обалдело спросила я.
- Обижаешь, Кыся, - хмыкнул он. – Я кто по диплому? Даже по двум дипломам? Судоводитель. И нет такой пресноводной посудины, которую я не смог бы судоводить.
- Посудоводить, - хихикнула я.
- Точно! И я тебя сейчас посудовожу там, куда не забираются экскурсионные корыта.
- Класс! Змей, я тебя обожаю!
Я хотела обнять его, но побоялась, что мы во что-то врежемся или опрокинемся. Катер был хоть и немаленький, но все равно не яхта.
- Я прощен? – поинтересовался он. – За медведа?
- Стопроцентно реабилитирован! – Я все-таки рискнула чмокнуть его в щеку. – Как здорово!
- Тогда вскрывай холодильник, пей, ешь и получай удовольствие.
- А ты? – спросила я, вытащив из-под скамьи синюю сумку-холодильник.
- А я за рулем. Но когда будем останавливаться, чего-нибудь пожую.
В сумке обнаружилась бутылка ледяного шампанского, два бокала, закуски и фрукты. Я кое-как открыла бутылку и даже умудрилась не облиться. Расковыряла коробку сырных кубиков, отщипнула кисть винограда.
Удовольствие? Нет, это было не удовольствие, это была эйфория, нирвана, экстаз! Питер с воды совсем другой. Как будто поворачивается своей тайной магической стороной, открывает свою суть. Его реки – словно граница между двумя мирами, между Явью и Навью, и мы балансировали между ними в зыбком равновесии, в плеске волн и золотых искрах солнца.
Змей сворачивал в какие-то узенькие протоки и канавки, проходил под такими низкими мостами, что я невольно пригибала голову. А еще останавливались в тихих глухих уголках, целовались, что-то жевали. Потом выбирались в более оживленные места, и тогда я ловила взгляды с экскурсионных корабликов: любопытные и завистливые.
Ну еще бы! Персональный катер, красивый мужчина за штурвалом, шампанское. Я упивалась ими так же, как вином.
Несколько часов сплошной радости. Я улыбалась так, что даже треснула губа.
- Ой, а почему «Выхухоль»? – спохватилась, когда уже возвращались к месту старта.
- Понятия не имею, - хмыкнул Змей. – Я его таким купил, переименовывать не стал. Кстати, у одного моего конкурента маломерка называется «Нахухоль». Я не шучу. Может, как-нибудь увидишь. Это он мне назло. Мы когда встречаемся на воде, злобно дудим.
  
- Так это твой, личный?
- Да. Но держу его с корпоративными вместе. Максим присматривает.
Парень, оказавшийся Максимом, уже ждал на набережной. Змей попросил его сделать несколько снимков, нас вдвоем на катере. А потом мы поехали в маленький загородный ресторанчик, где просидели почти до закрытия. Вернулись домой, занялись любовью – уже по-супружески…