Красавица и свекровище (СИ)

Экспертное заключение о биологическом отцовстве. Ребенок – Стрешнев Никита Дмитриевич. Предполагаемый отец – Смеян Дмитрий Анатольевич. Таблица с цифрами, вся в зеленых отметках, и результат: вероятность отцовства – 99,9999%.
- И что… теперь? – спросила осторожно. – На алименты, конечно, уже не подаст, но на наследство сыночек, если что, претендовать сможет.
- Мам, самой-то не противно? – Дима треснул ладонью по столу. – Что ты несешь?
  
- Ты тут на меня не хлопай, пожалуйста! – разозлилась я. – Не знаю, что у тебя в голове, а я реалистка. Был бы ты сторожем на автостоянке, вряд ли она, как ты говоришь, на этом настояла бы. На тесте.
- Я так и знал, что ты меня поддержишь. – Его голос сочился ядом и сарказмом. – Спасибо за чай.
Он встал и пошел в прихожую. А я осталась сидеть, глядя на бумажку, извещавшую о том, что у меня теперь есть внук. Никита Дмитриевич Стрешнев.
- Не переживай, Ксюша, - уговаривала Инга. – Может, все не так страшно? Ну внук, ну и что? Тебя же не просит никто с ним нянчиться. Даже знакомиться не обязательно. Мало ли у мужиков внебрачных детей по свету болтается. Они такие, их природа запрограммировала как можно больше генетического материала разбросать. Как одуванчики.
Однако все пошло по наихудшему варианту. Димка начал встречаться с этой самой Ириной, общаться с сыном. Прямо идиллия. Встреча двадцать лет спустя. И настоял, чтобы я с ними познакомилась. Парень хоть и не слишком понравился, но все же сильного отторжения не вызвал – спокойный, вежливый, внешне копия отца. А вот его мамаша…
Как говорила Инга, туши свет, бросай гранату.
Да черт с ним, как-нибудь пережила бы. Но Димка собрался на ней жениться, и это уже было катастрофой.
  
Глава 7
 
Ирина 
Я всегда любила море. И плавать, и сидеть на берегу, глядя на волны, слушая шум прибоя. А в шторм – особенно. Ощущение грозной мощи, неуправляемой стихии, опасности! Холодные брызги, летящие в лицо, запах соли, йода и еще чего-то… наводящего на эротические мысли.
В тот вечер я стояла на буне, уходящей далеко в воду, и смотрела, как серо-зеленые валы с шапками белой пены с ревом обрушиваются на пляж. Иногда они перехлестывали через волнолом, и я едва успевала отскочить. Это было опасно, спасателям стоило меня оттуда прогнать, но почему-то ни одного поблизости не наблюдалось.
В двадцать лет человек твердо уверен, что он бессмертный пони, что все плохое происходит только с кем-то другим. А с нами такого случиться не может – поможет судьба, и удача поможет.
Тем вечером удача, похоже, ушла обслуживать в номерах кого-то другого. Когда на буну обрушилась очередная волна, я не успела увернуться, не удержалась на ногах и сорвалась. Холодная вода обожгла, ослепила и оглушила. Что-то больно ударило по ноге: какой только дряни не бултыхалось в прибое.
Я надеялась, что волны вынесут меня на берег, но течение, наоборот, тащило от него, в открытое море. Точнее, болтало вперед-назад, но назад откидывало сильнее, и конец буны все больше отдалялся. Соленая горечь захлестывала лицо, я наглоталась воды и мгновенно выбилась из сил, пытаясь плыть. И точно так же, как водой, захлестнуло черной паникой. Я заорала, хлебнула воды, и меня накрыло с головой.
А когда вынырнула, услышала крик:
- Эй, ты, наискось плыви, сюда! Не к берегу!
Какой-то мужчина махал мне руками с буны, и я повернула к нему. По диагонали плыть и правда было легче, назад тащило не так сильно. Но зато заливало лицо, не давая толком вдохнуть. Когда наконец я подобралась ближе, мужчина бросил мне оранжевый спасательный круг на длинной веревке, едва не утопив меня им. Хоть и легкий, но твердый, как камень, круг задел по лбу. Я снова ушла под воду, но успела за него уцепиться.
Медленно-медленно мужчина подтащил меня к буне и помог выбраться. Он тянул за руки, а я карабкалась, обдирая ноги и живот о камни, поросшие ракушками. Оказавшись на твердом, плюхнулась мешком и попыталась отдышаться. Кашель раздирал горло и грудь, глаза жгло, в висках стучали отбойные молотки. Сланцы, разумеется, утонули. Но хуже всего было то, что волнами с меня сорвало трусы и вытряхнуло из кармана сарафана ключ от номера.
Спаситель, оказавшийся при ближайшем рассмотрении парнем моего возраста или чуть постарше, рывком поднял меня и гаркнул:
- Идиотка, блядь, какого хуя?!
Это был хороший и чертовски грамотный вопрос. Но ответа на него у меня не имелось. Поэтому я не придумала ничего лучшего, чем расплакаться.
По буне к нам спешил пляжный спасатель с какой-то тряпкой. Добавив еще несколько лестных эпитетов к уже сказанному, он завернул меня в нее и повел в закуток спасательного пункта. Там он налил мне горячего чая из термоса и смазал чем-то едучим ссадины на ногах. И даже разрешил оставить плед, чтобы дойти до номера, разумеется, с возвратом.
Парень, который меня спас, ждал снаружи. Его некогда ослепительно белые шорты и футболка выглядели плачевно.
- Ты здесь живешь? – спросил он угрюмо. – В гостинице?
- Да.
- Идем.
- Ключ утонул, - пожаловалась я, на что он только хмыкнул и спросил, как меня зовут.
Я назвала свое имя, он представился Дмитрием и умолк. Мне тоже не особо хотелось разговаривать. Ступор все никак не отпускал.
Вики вполне ожидаемо в номере не оказалось: она уже отбыла на вечерние блядки. Тетка-администратор наотрез отказалась выдать мне запасной ключ.
Откуда мне знать, что вы там живете, со змеиной улыбочкой сказала она. И добавила в ответ на предложение пойти со мной и взглянуть на мой паспорт: откуда мне знать, что это ваш паспорт. То, что в паспорте есть фотография, не сработало.
- Ждите свою соседку, - заявила она. – А за потерянный ключ придется заплатить.
Дмитрий попытался вмешаться, но тоже схлопотал по ушам. Спорить с такими бабами – это надо обладать особым навыком.
- Пошли ко мне, - сказал он. – Не сидеть же тебе здесь мокрой.
Администраторша что-то вякнула про гостей до двадцати трех, но мы уже шли к лифту.
- Откуда ты? – спросил он, пока мы поднимались на двенадцатый этаж.
- Из Питера.
- Я тоже. Короче… сейчас примешь душ, потом закажем что-нибудь поесть.
- Спасибо, - запоздало пробило меня.
- Ну слава тебе яйца, я уж думал, что не услышу.
Заполыхали не только уши, но и задница под мокрым сарафаном. Я ведь и правда даже не поблагодарила его.
- Извини. Я… не знаю… как в тумане все.
- Как тебя угораздило-то? – поморщился Дмитрий. - Я думал, ты купаться полезла. На волнах попрыгать. А ты в одежде.
- Поскользнулась, упала. С буны.
- И понесло же тебя туда.
И правда, каким чертом меня туда понесло? Теперь я уже и сама не понимала.
Он открыл дверь двухкомнатного люкса с гостиной и спальней, с видом на море. Очень даже шикарного. Наш номер тоже был из недешевых, но все равно – небо и земля. «Жемчужина» и так-то не для бедных, однако внутри хватало градаций.
Впрочем, в нем это чувствовалось. Я сама выросла в достатке и умела отличать «своих». Без какого-либо снобизма и превосходства – просто умела.
- Держи. – Дмитрий достал из шкафа чистое полотенце и гостиничный махровый халат, твердый после стирки. – Я не надевал. Не торопись, согрейся как следует. Фен там есть. Шампунь, правда, мужской, но, думаю, не облысеешь.
  
Глава 8
 
Людмила 
Я, наверно, по жизни любимица фортуны. В кавычках. Иначе как так выходит, что едешь в Тай в сухой сезон, а получаешь третий день подряд тропические ливни. Такие, что носа из бунгало не высунешь. Только сидеть или лежать на кровати и смотреть на потоки воды за окном. Или на Ника, тупящего в телефон. Хочется визжать от злости и скуки.
  
- Ник, расскажи что-нибудь!
- Что? – отрывает глаза от экрана.
- Что-нибудь. Твои родители правда двадцать лет не виделись?