Красавица и свекровище (СИ)

- Ну что, за знакомство? – Дмитрий наполнил бокалы. – Шучу. За твою вторую жизнь. Не советую проверять, кошка ли ты.
- Какая еще кошка? – Я отпила глоток, зубы противно лязгнули об стекло.
- Говорят, у кошки семь жизней. Или девять? Не помню. Если ты не кошка, то третьей жизни может и не быть.
Мне казалось, что я не смогу проглотить ни кусочка, но стейки пахли так аппетитно, что внезапно прорезался адский голод.
  
- Извини, - сказала я с набитым ртом. – Я ем как троглодит. Это нервное.
- Ничего удивительного, - усмехнулся он. – Не переживай. Мне нравится, когда девушки едят с аппетитом, а не изображают Дюймовочек, которым достаточно половинки ячменного зернышка.
- Девушки с хорошим аппетитом обычно с трудом вписываются в двери. Тебе такие нравятся? Толстые?
- Мне нравятся такие, как ты.
И снова тот же взгляд – откровенный, жадный. Только теперь от него стало не холодно, а жарко. Сладко запульсировало между судорожно стиснутыми ногами, затвердевшие соски саднило от соприкосновения с такой же твердой махровой тканью.
Наверно, я сошла с ума…
Ну и пусть!
Еще один большой глоток из бокала – в голове зашумело, как у чижика-пыжика. Я тогда вообще почти не пила, поэтому много не понадобилось. Остатки здравого смысла ушли в багровый закат над штормовым морем.
На этот же закат я смотрела из-под прикрытых век, запрокинув голову, когда его губы скользили по моей шее, по груди, а пальцы настойчиво пробирались между ногами, гладили, ласкали, проникали внутрь.
Не было страха, не было смущения – ничего, кроме желания. Оно нахлынуло, как та волна, которая спихнула меня в воду. Очень похоже. Потому что дальнейшее напоминало именно бушующее море.
А что, так можно было???
Оказывается, да. Оказывается, секс может быть вот таким: не ждешь терпеливо, когда закончится, а извиваешься по-змеиному, скулишь по-щенячьи и умираешь от наслаждения. И разлетаешься мелкими звенящими осколками. И даже не успеваешь отдышаться, а уже хочется еще.
Тоненькой иголочкой – о чем-то забыла. Но отмахиваешься, потому что не до того совсем.
Да и о чем я могла забыть? О Леньке? Он там один точно не скучает.
- А ты горячая… штучка, - удивленно сказал Дмитрий… да нет, Димка. Какой он после всего этого Дмитрий?
Я? Горячая штучка? Я – которая зажатая, неразвитая и вообще бревно?
Это удивительное новое ощущение себя требовало немедленного повторения и закрепления.
В начале седьмого я осторожно выбралась из-под одеяла и встала. Димка спал, посапывая в подушку. В окно плескалось тусклое утро. Ступая на цыпочки, зашла в ванную, надела все еще влажный сарафан, посмотрела на себя в зеркало.
Волосы торчат во все стороны, под глазами темные круги, губы распухшие, на щеках, шее и груди красные точки – раздражение от щетины.
Красота!
Тихонько вышла из номера, спустилась к себе на шестой, поскреблась в дверь. Раз, другой, третий. Ответом была тишина, и я уже испугалась, что Вика так и не вернулась, но тут замок щелкнул.
- Да-а-а, - протянула она сонно, оглядев меня. – Стрешнева, ты похожа на кошку, которую отымело целое стадо диких котов.
- Один, - глупо улыбнулась я. – Всего один дикий кот. Все потом, Вик. А сейчас – спать!
  
Глава 10
 
Ксения Валентиновна 
День рождения я отмечать не собиралась. Шестьдесят четыре все-таки не юбилей. Да и что тут праздновать? Что еще на один год стала ближе к могиле? Об этом лучше лишний раз не думать.
Когда был жив Толик, мы всегда отмечали дни рождения вдвоем. Друзей и родственников тоже собирали, но в другой день. А в саму дату шли куда-нибудь одни. В приятное место. Ели, пили, танцевали, разговаривали.
Его не было уже десять лет. Я успела забыть все плохое, что накопилось в нашем браке. Ссоры, скандалы, измены, грубость, два поданных заявления на развод. Время сглаживает обиды, а память… Она как архив с ящиками. Одни открываешь часто, а другие обходишь стороной. Как будто их и нет. Как будто они заперты, а ключ потерян.
Вот и я убедила себя за эти десять лет, что у нас был идеальный брак. Дима многого не знал, а Инга, жившая на краю нашего семейного гнезда, благоразумно помалкивала. Она вообще была для меня идеальной подругой. Вроде бы и ведомой, но не абсолютно бесхребетной подпевалой. Могла огрызнуться, могла ядовито укусить, но всегда четко знала границы, за которые нельзя переходить.
Дни рождения – это было как раз внутри границ. Поэтому она позвонила в дверь в десять утра – зная, что я встаю в девять, а значит, не застанет меня в постели, в туалете или в душе.
- С днем рождения, Ксюшенька!
Три звонких поцелуя в щечки, неизменный букетик пятнистых альстромерий, аляпистый подарочный пакет. Я знала, что в нем, набор никогда не менялся: коробка дешевых конфет, зеленый чай в пакетиках и гель для душа. Все это я потом передаривала консьержке или узбечке Фаине, приходившей раз в неделю делать уборку. Подарок не имел никакого значения, кроме символического – что Инга помнит и спешит поздравить. Вот это и было ценно, а вовсе не стоимость.
Ну а я накануне заказывала в «Штолле» ее любимый пирог с капустой и заваривала настоящий китайский «Лун Цзин» - «Колодец дракона», хотя обычно поила ее купажом из «Унции».
Мы сидели за столом, пили чай, ели пирог, остатки которого Инга неизменно забирала с собой, когда в Вотсап пришло сообщение.
- Кто-то, наверно, поздравляет, - предположила она. – Дима?
- Нет, - покачала головой я. – Димка вечером заедет, с чего ему писать? Наверняка жулики какие-то очередные. Ну точно, номер не из контактов.
Я хотела смахнуть пуш, но нажала сильнее, чем нужно, и сообщение открылось.
«Дорогая Ксения Валентиновна, поздравляем вас с днем рождения, - прочитала вслух. – Желаем крепкого здоровья, долголетия и благополучия. Пусть каждый ваш день будет наполнен радостью. Жаль, что не можем поздравить вас лично, но надеемся исправить это после возвращения. Людмила и Никита».
К сообщению прилагалась анимированная открытка: умилительный зайчик протягивал мне букет цветов.
- Ой, как мило! – всплеснула руками Инга. – Внучки вспомнили.
- Внучки! – проворчала я, привычно закатив глаза, но…
Черт, это было приятно. Как бы ни пыталась я отрицать.
Надо же, жена внука поздравила. А от будущей жены сына фиг дождешься. Хотя я и не ждала. Ни от кого.
- А Димка-то со своей приедет? – подлила маслица в огонь Инга.
- Надеюсь, нет. – Я откусила такой огромный кусок пирога, что едва смогла прожевать. Хотя обычно очень сильно ограничивала себя не только в сладком, но и вообще в мучном.
Но я ошиблась. Дима приехал с Ириной. Даже не предупредив. Как будто так и надо. Как будто ждал, что я обрадуюсь. И попросил на ухо, целуя:
- Мам, помиритесь, пожалуйста.
Помириться? Да мы, собственно, и не ссорились. Это другое. Как говорил Толик, экзистенциальное.
- С днем рождения, Ксения Валентиновна!
Ирина протянула мне букет роз.
- Спасибо. – Я взяла цветы и попыталась улыбнуться.
Никто никого не обманул. Никто никому не рад. Ни я ей, ни она мне. Дима хотел мира. Ирина не смогла ему отказать.
Ну как же! Замуж позвал. Хотя неизвестно, как там все было. Может, и наоборот. Я бы не удивилась, окажись она снова беременной. Но что простительно в двадцать лет, смешно или подло в сорок.
- Мы тут думали, что тебе подарить. – Дима поставил на тумбочку большой пакет. – Надеюсь, понравится.
- Спасибо! – повторила я, даже не заглянув в него, и кивнула в сторону кухни. Не в гостиной же стол накрывать. - Что вы тут застряли, проходите!
  
Возможно, они рассчитывали на ужин. И Димку я действительно накормила бы. Но сейчас достала из буфета подаренную Ингой коробку конфет и овсяное печенье в вазочке. Его тоже держала для Инги.
- Чай, кофе?
- Кофе, - сказала Ирина.
- Дима, сделай, пожалуйста.