Танец со Зверем. Грешник. Комплект из 2 книг

Услышав песню, мужчины вышли из северных ворот навстречу танцующим. Чтобы скрыть верхнюю половину лица, они надели на себя различные маски: нашлись там и медный медведь, и деревянный олень, и даже железный беркут с острым клювом.
Девушки остановились, давая мужчинам занять свои места в круге, – теперь они стояли, чередуясь. Музыка становилась все быстрее и громче, танец продолжался. Звериные маски мелькали меж белых накидок, а партнеры старались словно бы невзначай лишний раз коснуться друг друга плечом или рукой. На очередном круге Иона почувствовала легкое касание и услышала знакомый шепот прямо возле уха:
  
– Решила развлечься, дитя Диан Кехт? Я думал, у тебя иная цель на эту ночь.
Его горячее дыхание обожгло кожу даже сквозь ткань капюшона. Но ответить Иона не успела – партнер сменился, и Вейлин вновь затерялся в толпе танцующих.
Наконец музыка смолкла, и девушки замерли, крепко сжимая концы своих веревок. Отовсюду послышались шаги – мужчины направились к дереву, поочередно отрезая тонкие канаты от ствола. Взявшись за освобожденный конец, они тянули его на себя, сматывая веревку. Волнительное ожидание девушек, лишенных обзора из-за скрывающих лица капюшонов, казалось, можно пощупать руками, настолько густой дымкой оно висело в воздухе. Тут и там раздавались удивленные женские возгласы – подошедшие мужчины снимали с них накидки, осматривая избранниц.
Спустя мгновение на земле рядом со своими ногами Иона увидела знакомую пару кожаных сапог. Игнорируя забившееся быстрее сердце, она ухмыльнулась и набрала в грудь воздуха, чтобы выдать стоявшему подле нее Вейлину какую-нибудь колкость по поводу его выбора, но тот прошел мимо и остановился где-то справа.
Веревка в ее руках резко натянулась, и от неожиданности Иона едва успела ее поймать. Звук приближающихся шагов оборвался возле ее ног. Осознав, что все это время не дышала, Иона резко вдохнула и уловила странный аромат. Мужчина, который стоял напротив нее, пах словно гроза – свежестью и опасностью. Ничего подобного она еще не встречала.
Мужчина протянул руки и снял с нее капюшон. На пальце в черной перчатке блеснуло тяжелое золотое кольцо с красным камнем.
Иона зажмурилась, вновь привыкая к свету, а после подняла взгляд на того, кто держал в руках другой конец ее веревки. Перед ней предстал незнакомец в абсолютно черном одеянии. Его рубаху прикрывала кожаная куртка, какую носили только богатые торговцы или дворяне. Раскрытая пасть волка на маске поблескивала золотом в свете факелов, сливаясь по краям со светлыми волосами.
Иона ждала. Согласно ритуалу, если избранница придется по сердцу мужчине, он должен был снять маску, показывая и девушке лицо. Если же нет – останется в ней до конца праздника. Краем глаза Иона заметила, что многие участники уже избавились от скрывающих лицо предметов, однако Вейлин, и правда стоявший справа от нее в маске серебристого медведя, не спешил это делать. Похоже, его вовсе не интересовала девушка, которая нервно теребила длинную косу напротив. Вейлин уставился на избранника Ионы, повернувшись всем телом в сторону их пары.
Тоже вернув внимание к золотому волку, Иона почувствовала укол разочарования, поскольку он до сих пор находился в маске и явно не спешил ее снимать. Конечно, Иона никогда и не считала себя красивой, но сейчас укротить уязвленное самолюбие оказалось совсем непросто. Не подавая виду, она расстегнула ненужную более белую накидку и собралась уходить прочь.
– Остановись, – попросил ее избранник низким, одновременно обволакивающим и властным голосом. – Прогуляйся со мной.
Он подал руку в ожидании ответа. Удивленно моргнув, Иона кивнула:
– Хорошо.
Протягивая незнакомцу ладонь, она подумала, что, быть может, это ее шанс незаметно ускользнуть от стражи и найти дорогу в сад.
Под пристальным взглядом Вейлина пара затерялась в толпе.
 
Глава 7
 
Бельтайн
Вот уже вторые сутки Рейган мерил шагами пространство собственной спальни. Семь шагов от кровати до окна, еще четыре от кровати до запертой наглухо двери и последние пять – вновь до кровати.
Он спал урывками, боясь пропустить какие-то новости о происходящем в замке. Во снах он то и дело стоял за спинкой трона лорда Гверна, который вдруг превращался в Бренна, а затем в волка, жадно открывающего пасть лишь с одной целью – наброситься на самого Рейгана.
С последнего пробуждения в поту и слезах прошло уже несколько часов, и рассвет за окном сменился теплым днем. Словно насмехаясь над Рейганом, солнце радостно заглядывало во все окна его спальни.
Порой он пытался слушать разговоры в коридоре, выспрашивал о своем брате и матери у приносивших еду слуг, подходил к окну в надежде увидеть кого-то из них во дворе. Но чаще всего в эти дни он думал о человеке, которого всю жизнь называл отцом. Лорда Гверна никто не назвал бы идеальным. Нравом он обладал вспыльчивым, порой слишком много пил и раз за разом изменял жене. Но при всех его недостатках в одном отказать лорду было невозможно – он любил сыновей.
А потому последние его слова, пропитанные презрением, больно ранили Рейгана. Отец… отказался от него. Отвернулся прямо на его руках. Все, что происходило после этих слов, словно подернулось дымкой. Вроде бы кто-то вел Рейгана обратно в замок. Мама?
«Не смей, не смей, не смей…»
Слезы вновь навернулись на глаза, но сил плакать больше не было. Все, что он мог, – просто свернуться калачиком в постели, размышляя о своей новой, нечеловеческой участи.
После пробуждения в первую ночь Рейган чувствовал себя странно. Его тело отныне стало пристанищем для двоих: его самого и темной сущности, которая ждала своего часа в тайных закоулках разума. И хоть за дни заточения он, казалось, наизусть выучил каждый уголок своей комнаты, Рейган ни разу даже близко не подошел к высокому зеркалу. Он всю жизнь прожил рядом с ликанами, но никогда не задумывался о том, что значит быть ликаном. Рейган честно признался себе, что боится. Стыдливо, по-детски, боится увидеть вместо своих глаз желтые зрачки и торчащие изо рта клыки.
Он до сих пор помнил ужасный момент превращения: тебя как будто перекручивает изнутри, одновременно окуная в кипящий котел. Бренн как-то рассказывал, что такое бывает только в самый первый раз, последующие трансформации привычны и скорее неприятны, чем мучительны. Но детский разум помнил лишь боль.
Его размышления прервал звук – стражники шли по коридору и переговаривались. Рейган вскочил с кровати, преодолел заветные пять шагов до двери и прислушался.
– …и не знаю. Ночью отгорел погребальный костер, а утром на троне сидел уже новый лорд, сынок его.
– Да уж, а все думали, что он не жилец уже. Я его как увидел со стены ночью: весь в крови, лицо черное… Жутко стало! Думал, в замок явился сам Бугул-Ноз!
– Я слышал, он главаря ихнего за шкирку тащил. Ну, из-за кого лорд-то погиб.
Стражники остановились.
– Тащил, тащил… Что с ним сейчас? Молодой лорд был так зол, что этот волчара, поди, ворон уже кормит!
– Не, не, – понизил голос его собеседник, – я слыхал, в темнице он, в нижней.
  
– Незавидная участь. Говорят, кто там посидит, с ума сходит. Мол, духи казненных мучают пленников, а от холода сама душа инеем покрывается.
Удаляясь, вскоре голоса и вовсе стихли. Рейган сполз по двери спиной, пытаясь осознать происходящее. Зажмурившись, он приложил ладони к лицу. Значит, лорда Гверна похоронили, Бренн в темнице, а Кайден занял отцовский трон.
В голове Рейгана творился полнейший хаос. Вопросы роились словно пчелы, сменяя друг друга. Почему это произошло именно с ним? Что теперь будет?
Незаметно наступил вечер. Слуги в очередной раз оказались глухи к его просьбе позвать хоть кого-то, будь то мать или даже Атти. В приступе отчаяния он подошел к окну, распахнул створки и оценивающе посмотрел на выступ внизу. Если получится, с его помощью можно перебраться на соседний балкон, а там и в ответвление коридора. О том, что будет, если не получится, он предпочел не думать.