Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)

Во-первых, таким образом я однозначно решал вопрос с маркизатом и обрекал моего сына на роль безземельного бастарда. Во-вторых — я направлял на себя гнев всего клана Олдриных, а также их немногочисленных, но вполне себе неприятных союзников из Центральных Систем, а зачем мне это?
И в третьих…
— Каган Угэдей, — вздохнул я. — Я точно не собираюсь отрывать ребёнка от его матери. Мне же в таком случае придётся увезти домой и Лу Олдрину! Возможно, и с её матерью. А вам ли не знать, что такое… лишняя кочерга для семейного очага?
  
Тут мы с каганом немного посмеялись. Кажется обстановка слегка разрядилась.
— Нет, если серьёзно, — закончил я. — я бы предпочёл оставить своего потомка здесь, на Первопрестольной. А его статус — тут есть пространство для манёвра. Уверен, что мы сможем найти компромисс, не угрожающий никому — ни ребёнку, ни Олдриным, ни мне — ни вам.
Патриарх Ганзоригов потёр подбородок, кивнул.
— Хм… Возможно, я не знаю чего-то о вас, граф Александр? Вы выглядете весьма мудрым для своего юного возраста. И хорошо знаете себе цену. Сколько вам на самом деле лет? Точно не двадцать пять и даже не тридцать.
— Столько не живут, — вроде как в шутку буркнул я.
— Граф Александр! — вдруг вскинул брови патриарх Ганзоригов. — Я всё-таки решил. У меня к вам предложение! Почему бы нам не продолжить наше с вами общение на свежем воздухе?
— Что вы имеете в виду? — насторожился я.
— Всё. Решено, — хлопнул он по коленям, вставая. — Я приглашаю вас — и госпожу Иоланту тоже — как высокопоставленных гостей в свой тумен.
— Поясните?
— На традиционный охотничий заезд на глайдербайках — он как раз стартует завтра. Отказа я не приниму!
* * *
Видали когда-нибудь тумен глайдербайков в походе? Ну, то есть, десять тысяч летящих над землей машин с всадниками, что, стремительно надвигаясь, подминает под себя травы саванны, развернувшись от горизонта до горизонта? Вот и я еще не видел. Мощь. Незабываемо.
Трубы трубят, барабаны бьют, развиваются бунчуки из хвостов экзотических инопланетных животных. Параллельным курсом — длинный караван, практически поезд из здоровенных, по сотне метров гравитрейлеров снабжения — провиант, энергостанции, мобильные шатры для лагеря. В эфире сотни незнакомых позывных прорываются сквозь долбежку походного саундтрека, и пыль взлетает в стратосферу — уверен это демонстративное явление различимо из космоса невооруженным глазом.
Перед нами всё цветет, после нас всё повергнуто в пыль. Такую живую лаву тактической ядерной бомбой не остановишь, не хватит факторов поражения. И двумя не остановишь.
Из-за поднятой пыли дышать можно только в маске гоночного скафандра. Мы двигались в составе Гостевой Сотни, недалеко от Патриаршей, следовавшей сразу за Передовой разведывательной Сотней, что прокладывала нам всем путь.
Интересно у них тут названия с Системой Наследования пересекаются. Не похоже, что это случайность. Скорее похоже на претензию. Нет ли в этом откровенного сепаратизма, интересно? Продолжим наблюдение…
Парад Имперского легиона, конечно, помасштабнее будет, но у выезда этой дикой дивизии тоже было свое очарование.
Мы когда выбирали глайдербайки на бесконечной конюшне Ганзоригов на окраине мегаполиса, познакомились буквально с сотнями моделей на любую задачу и извращенный вкус. Столько глайдербайков в одном месте я еще не встречал, даже на складах Флота их было чуть меньше.
— Так, — задумчиво произнесла Иоланта, указывая длинным пальцем цели для своих горничных, ожидавших на низком старте. — Этот мне, этот для господина учителя. Забрендировать гербами Дома Коварол и Имперского города Королев. На всё полчаса. Начали.
Горничные сорвались с места как вышколенные гончие.
— А мне? — нерешительно поинтересовался славный оруженосец моей личной саперной лопаты Вова Крестовский.
— Да подбери себе что хочешь, хуже уже не будет, — с легкомысленным высокомерием отмахнулась Иоланта.
Некоторые вещи, очевидно, неизменны.
Макс выбрал себе машину потяжелее, аж на трех гравитаторах, мастадонт, а не байк! Пристроил на багажник свой безразмерный рюкзак, по слухам, с невероятным арсеналом внутри. Слухам я склонен верить, я уже повидал всякого.
И вот уже через час на полностью брендированных глайдербайках мы впечатляющей кавалькадой выезжали из бесконечных гаражей Ганзориг-Сарая на простор Пангейской саванны. Флаги Коварола и Королёва бились на ветру на гибких флагштоках над избранными нами машинами.
Иоланта восседала на своем изящном глайдербайке расслабленно, как на родимом эрцгерцогском троне, в её гоночной маске под узкой эксгероцогоской короной отражалось алое солнце, длинный черный шарф с золотыми гербами на концах бился за спиной.
Пара ловких горничных на одном глайдербайке обеспечивали Иоланте тень. Одна за рулем, как приклеенная, следовала за машиной повелительницы, другая, демонстрируя невероятные чудеса эквилибристики и самообладания, непоколебимо удерживала зонт на длинной ручке точно над эрцгерцогиней. Так, чтобы тень гарантированно укрывала драгоценную госпожу от лучей презренного солнца.
Блин, а я думал, что это мне было сложно, когда меня мичманом гоняли по всяким безумным заданиям на моем первом корабле. Тут реально спецназовцем станешь и на пенсию уйдешь инвалидом в тридцать лет с размочаленными в пух нервами. Если выживешь, конечно. Не жалеет Иоланта своих горничных, совсем не жалеет.
И, конечно, горничная Иоланты, та, что с зонтом, немедленно привлекла внимание окружающих нас беспечных ездоков. Вероятно, тем, что выполняя порученную ей рабочую задачу немного увлеклась и перестала обращать внимание на то, во что превращает встречный ветер её форменное одеяние. Да и позы принимала такие… Очень творческие.
И, конечно, такой подвиг глайдребайковой джигитовки на полном ходу не мог остаться незамеченным и не оценённым. Особенно этой благодарной публикой, поистине способной оценить настоящее мастерство во всех его проявлениях.
Желающие лицезреть происходящее собственными глазами подъезжали небольшими стадами, пялились, совершали все положенные жесты одобрения и восхищения, и уступали место другим. Один особенно высокопоставленный гонщик, тысячник, если я правильно расшифровал его знаки различия — матерый мужик в шлеме с пушистым волчьим хвостом, разогнал низкопоставленных гонщиков по сторонами и занял место в первом ряду. Мол, я один буду на это смотреть.
Клянусь, эта горничная даже успела кокетливо стрельнуть взглядом в высокопоставленного поклонника, от чего дружина Ганзоригов едва не лишилась этого своего офицера. Пораженный, видать, в самое нежное тысячник едва удержал на ходу свой внезапно потерявший равновесие байк.
Вот так мужики и погибают. И этому, судя по всему, пришел конец, однозначный и бесповоротный. Всю дорогу потом он висел за нами как привязанный. Я был спокоен по поводу всяких эксцессов, поскольку Макс мгновенно уловив мой указающий взгляд, не спеша и неброско занял на своем огромном черном глайдербайке позицию за волкохвостым ценителем женской красоты и грациозности, чтобы немедленно вмешаться, если ситуация выйдет за пределы приличного.
Не впервой Максу нерадивых солдафонов от горничных отгонять, не впервой… За то его и любят.
Так мы и неслись к далекому горизонту. А перед нами расстилалась великая Пангейская саванна.
Мы двигались по маршруту от одного уходящего в небо космического лифта до другого. Их только в этом полушарии было штук пять. Столичная планета… Но вот второй из этих лифтов полсотни лет назад развалился и разбомбил местность огромным сошедшими с орбиты кусками — саванна в этом регионе оказалась завалена упавшими обломками, изуродована множеством валов кольцевых кратеров, между которыми и протискивался тумен.
  
Животные, если они тут были, задолго до нашего появления убирались с нашего пути. Земля дрожала от движения огромной массы всадников и от тысяч малых локальных искажений гравитаци пыль закручивалась в длинные устойчивые спирали.