Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)
Это всё, конечно, впечатляло. Ещё бы. Но государственный деятель во мне раздраженно и угрюмо подсчитывал, что средств, потраченных на эти десять тысяч понтовых глайдербайков и на весь этот балаган хватило бы на несколько кораблей размерностью выше четвёрки. Или на починку и восстановление одного из этих лифтов. Может, он бы тогда не развалился бы…
Но главное — хватило бы на восстановление пары прибрежных мегаполисов, пострадавших от нашествия Орды. Ну, я уже понял, что Патриарху на города, по большому счёту, наплевать.
Тумен в походе ест на ходу то, что запасено в седельных сумках, и мы, конечно, не обломались, тоже ели, как предками завещано: пастообразную еду космонавтов из походных тюбиков, прямо через трубки в защитных масках.
Горничные Иоланты и тут устроили аристократическое зрелище. Её подходная стюардесса, ко времени обеда, догнала госпожу с подносом, на котором виртуозно несмотря на встречный ветер удерживала резной сосуд с длинной гибкой трубкой для походного утоления жажды, из которого Иоланта с царственным безразличием отпила пару глотков.
Блин, всё-таки умеет ученица себя поставить. Такую роскошь никто из гостеприимных хозяев не смог даже себе обеспечить. Уверен, у них от такого акробатического высокомерия под седлами изрядно подкоптило. Вот и славно, ибо нефиг тут. Нехай осознают, кто тут образец и законодатель мод манер и этикета, пусть хавают нашу мягкую силу ложками, небось, не шерсть, не подавятся, котики.
Ещё до заката тумен достиг намеченной местности и начал становиться на ночевку, и прямо в голом поле, прямо на глазах начали подниматься быстровозводимые юрты походного лагеря.
Лагерь тут же брали в кольцо дозоров, натягивались проволочные заграждения, вытягивались в небо вышки с автоматическими пушками и дрон-станциями, в общем, ничего плохого сказать не могу, службу несли образцово.
Для ночлега нам предоставили маленькую скромную юрту, размером со средний геокупол, всего сотня метров в диаметре, не больше. Под куполом метались случайно запертые там во время монтажа юрты ошалелые степные птицы. Длинными расписными ширмами для нас разделили пространство на множество обширных покоев, тут же наполненные раскладной походной мебелью и бытовой техникой.
А чуть погодя нас пригласили в юрту патриарха на вечерний пир. Иоланта и тут не изменила себе, ни шагу в простоте: шик, блеск и надменное превосходство.
Наше вступление в патриаршую юрту оказалось отдельным представлением, где надменность горничных Иоланты едва ли не превосходило гранитно непоколебимую самооценку их госпожи.
Горничные маршировали, громыхая в барабаны и медные тарелки заводную мелодию следуя к месту своего назначения:
Ты-дыц-тыдыц-тыц! Ты-дыц-тыдыц-тыц!
Высокие чёрные кивера, взметнувшиеся плиссированные юбки и острые каблуки добивали тех, кто ещё не понял, что уже поражен до глубины души.
У патриарха Ганзоригов челюсть от офигения реально отпала, я сам видел!
Следом за марширующим оркестром в атаке в юрту вошли горничные-прапорщики под флагами Коварола и Королёва. Вид, с которым они несли флагштоки с гербами наших территориальных образований, не намекал даже: орал во всю глотку. Что при случае они готовы тут же продемонстрировать благодарным зрителям реальный добивающий флаговтык посреди развалин цитаделей их самолюбия, по первому сигналу к бою, немедленно и запросто. С таким видом города берут, а не в скромные юрты входят.
Была бы в этой юрте дверь, с ноги бы её выбили.
Мы с Иолантой спокойно следовали за ними. Нашего с нею появления, кажется, никто не заметил, ведь впереди маршировал её соблазнительный и неотразимый военный оркестр.
Ты-дыц-тыдыц-тыц! Ты-дыц-тыдыц-тыц!
Следом парочка горничных внесла такой уже полузабытый мной аксессуар переговоров с позиции силы, как Чорная Табуреточка. При полном при параде, во всем блеске злата-серебра, черного лака и балдахинчика. Установили её, как положено, перед столом, и я в неё со всеми удобствами и уселся, закинув ногу на ногу. Ослепил всех присутствующих зеркальным блеском моих адмиральских сапог, так сказать.
Десять блистающих горничных образовали безупречный ровный ряд, справа от меня, за скромно присевшей с краешку на пуфик Иолантой.
— И вам всем добро пожаловать, — прокашлялся, наконец, патриарх, вернувший себе отшибленный этим ослепительным появлением дар речи. — В моё скромное жилище.
Скромное жилище занимало в диаметре примерно полкилометра, но вид, с которым его обвела взглядом надменная Иоланта, ясно подсказывал всем желающим понять, что видала она сараи и пороскошнее этого.
Пока все пребывали в восторге от торжественного действа и готовились к рассадке, меня поймал Вова Кристовский и на ухо нашептал:
— Господин рыцарь, мне Кира написала.
— И что же? — остановился я.
— Что интересующие нас люди рассмотрели мою кандидатуру и готовы встретиться в течении ближайших дней. Место мне передадут.
Опа. Акула клюнула!
Глава 12
Хвосты под мариандом
Значит, выдающаяся одноклассница всё-таки связалась с моим славным оруженосцем. Не зря я драл горло, речи в Академии толкал. Акула клюнула! Место укажут дополнительно. Что ж, значит, мы подождем. И будем начеку.
А пока народные гуляния и веселье на свежем воздухе.
Когда мы заняли указанные нам места за огромным круглым столом-дастарханом, сервы быстро расставили перед нами изящные пиалы с горячим бульоном, просто поддержать в себе силы в ожидании настоящего пиршества.
Главным блюдом вечера оказался зажаренный полностью на вертеле помпейский жировой индрикотерий, эдакая помесь свиньи, жирафа и кита со внешностью диплодока. Истекающий ароматным соком и сбивающий с ног мощью соблазнительного аромата. Десятки сервов, порхая над тушей, в темпе нарезали сотни порций для сотен гостей патриарха. Раскидывали по тарелкам из твердого хлеба и растаскивали гостям по старшинству. Первая доля Патриарху — ну, а как же, он же хозяин. Вторая мне, как старшему из гостей, потом Иоланте, а дальше я уже не следил, главное, что нашим всем угощение досталось.
Совсем немного откушав, всего пару килограммовых ломтей сочащегося кровью мяса, не больше, патриарх отложил нож, с которого ел, и повернувшись к нам, кажется, несколько смущенно откашлялся.
Я отложил вилку из личного набора Иоланты, того, что с стокаратными сапфирами в платиновых рукоятках, и с улыбкой повернулся к нему.
— Мой отважный темник левого крыла имеет предложение к служанке твоей ученицы, граф Александр, — произнес патриарх Ганзориг.
— Вот как? — поднял я брови. — Очень интересно. И в чем же состоит его предложение?
— У вас товар — у нас купец, — ответил с усмешкой патриарх.
И взмахом руки пригласил просящего к нам, мол, я за тебя словечко замолвил — дальше уже все сам.
Это оказался тот наш давешний ценитель женской красоты и экстремальной ловкости. Темник, он же тысячник, по-общечеловечески.
Отважный темник с волчьим хвостом на каске приблизился к нам, с очевидным трудом стащил с плеча и перевернул сумку. И вытряхнул на стол перед нами семь тяжелых слитков полновесной платины. Сотня килограмм в сумме, не меньше. Чуть столешницу не пробил ими.
Да я смотрю, у него все серьезно!
Он же ещё успел за ними смотаться куда-то. Притащить такое количество слитков подобного веса сюда уже само по себе подвиг, поверьте, уж мне-то довелось как-то потаскать такие тяжести на собственном горбу.
— Услада глаз моих! — возвестил темник, обращаясь к предмету своего обожания — она как раз вторая слева стояла, за спиной Иоланты. — Смотри, какой калым за тебя даю! Соглашайся! Будешь главной наложницей в моей юрте!
К чести горничной, могу сказать, что у неё ни один мускул на лице не дрогнул. Вот что значит элитная школа, уважаю!
Иоланта уставилась на слитки как на… Ну, да, как добрая хозяйка на дохлую мышь, что притащил забавный уличный котик. Оно, конечно трогательно, но на самом деле скорее отвратительно, не впечатляет, да и ни к чему.