Сегун I (СИ)

Я вышел из их логова, оставив за спиной запах металла и мужской солидарности, и наконец толкнул тяжёлую раздвижную дверь в сад.
Ночь нежно обняла меня. Повсюду пахло мхом, сырым гравием и разными соцветиями. Где-то тихо журчала вода, переливаясь по специально уложенным камням. В пруду, подсвеченном снизу, лениво двигались тени кои — живые пятна оранжевого, белого, чёрного. Тщательно отобранные и расставленные валуны отбрасывали длинные чёткие тени в свете скрытых светильников.
  
Акира уже сидел за низким столиком из черного дерева — гобаном. Доска была разлинована тончайшими линиями. Две чаши с камнями — одна с гладкими, сливочно-черными, другая с матово-белыми — стояли рядом. Он потягивал чай из простой глиняной «раку», и его лицо было обращено к пруду. Картина маслом…
Я скинул сандалии, ступил босыми ногами на прохладные доски беседки и опустился напротив него.
— Черные или белые? — спросил я, беря свою чашку. Аромат зеленого чая с легкой горчинкой заполнил ноздри.
Акира медленно перевел на меня взгляд.
— Без разницы, Андрей-сама.
— Издеваешься? — я приподнял бровь, от чего пластырь на брови неприятно натянулся.
— В прошлый раз вы проиграли, — напомнил он мягко. — И в позапрошлый. И в поза… Я могу считать очень долго…
— Зато в шахматы я тебя уделаю! — я с силой поставил чашку, звонко стукнув ею о дерево.
— В шахматы вы играете с Нейрой. Даже когда отключаете ее подсказки, она всё равно влияет на ваш паттерн мышления. Это нечестно. Го… чище. Здесь только камень, доска и пустота, которую нужно обмануть.
Я фыркнул и потянулся к чаше с черными камнями. Они были тяжелыми и уютно лежали в ладони. Первый камень, громко щелкнув, лег на пересечение линий — звездную точку. Акира ответил почти мгновенно, его белый камень занял позицию на отдалении.
Мы играли. Я делал ходы. Акира строил тонкие, почти невидимые структуры, оплетал мои группы, жертвовал камни, чтобы получить стратегическое преимущество. Моя игра была грубой, основанной на захвате территории прямым давлением. Как в боксе. Как в войне. Но Го — не война. Это шепот. И мой шепот был криком глухого.
Через сорок минут мои черные камни были разорваны на изолированные кучки, отчаянно борющиеся за жизнь. Белые Акиры дышали, жили и контролировали пространство. Я откинулся на подушки, признавая поражение.
— Черт. Ну вот опять…
— Вы стали лучше. — без тени иронии сказал Акира, начиная аккуратно собирать камни. — Вы уже не лезете в каждую локальную схватку. Дважды вы уклонились, сохранив силы.
— Но все равно проиграл.
— Цель не в победе. Цель в игре. И в созерцании узора. — он поднял чашку. — Ваш ум, Андрей-сама, все еще там, в подвале. Или уже на стройплощадке завода. Он ищет врага, которого нужно сломать. Го не терпит врагов. Только партнеров по созданию сложности.
Я промолчал. И на миг залюбовался тем, как лунный свет заиграл на чешуе карпа, внезапно вынырнувшего из глубины пруда. Тишина сада обволакивала, как второе кимоно. И в этом миге покоя я почти забыл о звонке, о предупреждении, о турелях по периметру…
Забыл ровно на три удара сердца.
А потом как… БАБАХНУЛО!
Оранжевый свет на миг окрасил гравий в цвет крови.
Тело, выдрессированное сотнями перестрелок, сработало на рефлексах. Один кувырок из сидячего положения за столиком — и я оказался за огромным, поросшим мхом валуном у края пруда. Рука привычным движением отодвинула ложный камень у его основания. Внутри лежал компактный пистолет-пулемет с пристегнутым магазином и две лимонки. Оружие моего времени. Надежное, как мотоцикл моего деда.
— Акира! — крикнул я.
— Здесь, — его голос донёсся справа, из-за декоративного фонаря. Он был спокоен. — У меня нет оружия.
— И не понадобится. Ложись и не двигайся!
Я приподнял голову над валуном. В абсолютной темноте сад был виден в призрачном, зеленоватом свете моего низкоуровневого ночного видения, встроенного в нейроинтерфейс. Картинка была зернистой, но вполне чёткой.
— Нейра! Ситуация! — мысленно рявкнул я.
Интерфейс взорвался данными:
[Идет штурм. 12 биологических целей, 4 роботизированные платформы типа «Асима». Беспилотники: 8 единиц, тип «Сюрикен», вооружение — миниган. Атака с двух направлений. Турели по периметру: 4 из 6 уничтожены первым ударом. Оценка: скоординированная атака при поддержке хакерского взлома.]
Над садом, разрезая клубы дыма, с тихим жужжанием выплыли дроны. Они были плоскими, шестиугольными, похожими на летающие сюрикены. Из их центров выдвинулись вращающиеся стволы.
Я прижался к камню и поднял ствол. Прицелился по первому дрону. В этот момент из дыма у ворот вышли люди в черной тактической экипировке без опознавательных знаков и два робота на четырех конечностях, стремительных и уродливых, как металлические пауки.
Турели, что уцелели, открыли огонь. Один из «пауков» взорвался, разбросав искрящиеся обломки. Дроны отвечали строчками, прошивая дерево беседки, взбивая фонтанчики из гравия. Я вжал гашетку и короткой очередью снял один дрон. Он рухнул в пруд.
Где-то слева коротко и яростно стрелял Добрыня. Потом его огонь умолк. Навсегда. По нейроинтерфейсу прыснули красные метки — пали Леха и Илья…
Призрак ярости вспорол спину и проник в сердце. Я метнул одну гранату в группу наемников. Раздался взрыв, послышались крики. Я выскочил из-за укрытия, прошивая очередью второго «паука». Пули свистели вокруг, одна прожгла рукав кимоно, опалив кожу.
Я отскочил за валун, перезаряжая оружие. Дыма уже было столько, что он застилал весь сад. И из этой завесы, медленно, неспешной походкой, материализовался чертов оператор.
Это был японец в строгом черном смокинге. Узкое аристократичное лицо с высокими скулами казалось молочным в свете луны. Волосы, убранные назад, блестели проседью. Он шел, будто гулял по парку, не обращая внимания на свист пуль и взрывы. Его запястья и ладони, видные из-под манжет, были сплошь покрыты сложнейшей татуировкой — синими и красными драконами, ползущими к пальцам. На левой руке не хватало фаланги мизинца.
На его виске горела точка нейроинтерфейса. Алая, как раскаленный уголь. Высшая ступень операторов БПЛА… Гребаный кукловод. Он и заправлял всем этим хаосом.
Якудза остановился в десяти шагах от моего валуна. Наши взгляды врезались.
— Андрей-доно… — спокойно сказал он. — Мы ведь вас предупреждали. И по-хорошему просили не начинать эту авантюру… Но вы выбрали иной путь. Теперь придется вас убить. И мне очень жаль. Вы интересный человек и настоящий воин.
Я поднял ствол, целясь ему в лоб. Но он даже не почесался…
— Андрей Григорьевич, — зазвучал в голове голос Нейры, лишенный всяких эмоций. — Анализ ситуации. Шансы на выживание: 0.02%. Отход невозможен. Противник контролирует воздух и имеет подавляющее численное превосходство. Есть возможность нанести максимальный урон. Активировать протокол «Горящей Сакуры»?
Протокол «Горящей Сакуры». Последний подарок имперских военных кибернетиков таким, как я. Нейросеть на короткий срок берет полный контроль над моторными функциями тела, отключая болевые ограничители, используя резервы адреналина, оптимизируя каждое движение до предела человеческих возможностей. Цена — разрыв мышечных волокон, микротравмы мозга, остановка сердца в течение нескольких минут. Красивый и стремительный конец…
Я посмотрел на японца. На его спокойное лицо. На горящую красную точку на его виске… Обернулся и увидел тела моих парней… К сожалению, Акира тоже уже был мертв…
  
— Активируй! — мысленно прошептал я.
Меня будто прошила молния… Мое тело взорвалось, мир замедлился и приобрел кристальную четкость. Я исчез с одного места и материализовался в другом. Мой пистолет-пулемет застрочил новыми очередями, и каждый выстрел стал находить цель. Один дрон, второй. Наемник, пытавшийся прицелиться, получил очередь прямо в лицо.