Прости, я женат

– Я… я из автомата… – девушка краснеет до корней волос.
– Правильно, – хлопаю ее по плечу, – следующий раз вообще не предлагай. Пусть сам шевелится.
Дверь моего кабинета приоткрыта. Через щель видно, как отец методично осматривает мои скромные владения – потертый кожаный диван, доску с расписанием, семейное фото, которое я так и не убрал… Его пальцы с золотым перстнем барабанят по подлокотнику в ритм какой-то восточной мелодии, которую он всегда напевает, когда зол.
  
– Айрик-джан, чем обязан? – произношу, как только открываю дверь своего кабинета.
– Опаздываешь, сын – приветствует меня отец.
– Задерживаюсь – отшучиваюсь я, но кожей чувствую, как он зол.
– Понятно – скрипит он, пока я прохожу к столу и занимаю свое кресло – пахнет у тебя здесь чем-то, клининг давно вызывал?
– Вызову – отмахиваюсь я – ты как, по-семейному или как владелец заводов, газет, пароходов?
– Ай, хохмишь все – качает головой отец, делает маленький глоток кофе и морщится – и кофе у тебя секретарша дрянной варит.
– Это спортивный клуб, пап – объясняю я – Здесь нет секретарш, Алина – администратор и принесла тебе кофе из аппарата.
– Ворди, дорогой мой, ну как так… – сокрушается отец – бардак, кофе из какой-то машины. Разве так мы с матушкой тебя воспитывали?
Разговор плавно уходит в русло семейных традиций, и я задницей чувствую, что сейчас начнется самое интересное. Растираю ладонью вечно ноющую шею и пытаюсь вспомнить, где я мог накосячить.
– Вот доживу до твоего возраста и сразу обзаведусь молоденькой помощницей – пытаюсь пошутить я, но отца это ничуть не расслабляет, даже наоборот.
– Ты, поговори мне еще, обзаведется! Детьми обзаведись сначала, да жене внимание удели! – возмущается он и я узнаю отца.
– А что не так с моим вниманием к жене – легонько ощетиниваюсь я, и, облокотившись на стол, жду ответа.
– А то не знаешь? Наира, бедная девочка, вся в слезах к родителем своим приехала. Не нужна, говорит, мужу, ушел, бросил. Неделю уже у них живет, тоскует, не ест ничего! Это не по-нашему, Карен!
– М-м-м – подпираю подбородок ладонью – в слезах прямо? Голодает? Бросил?
– Прекрати! – рявкает отец, но я уже не тот Карен, который безропотно сносил все его причуды.
– Не кричи! – осаживаю его строго – Никто ее не бросал, живу в городской квартире, потому что удобно мне так и подумать надо, а вот почему она в слезах…
Я достаю из кармана пиджака телефон, открываю страницу Наиры со свежими фотографиями из ночного клуба, где она веселится в компании ровесников.
– Это, моя заплаканная, голодающая жена? – перегнувшись через стол, кладу перед ним мобильный.
Брови отца чуть дергаются вверх, но он быстро берет себя в руки.
– Пытается прийти в себя девочка – уже менее уверенно произносит он – поезжай к Аркадию, забери ее и поговорите нормально.
Отец достает из кармана яркий проспект туристической фирмы и кладет мне на стол.
– Слетайте вдвоем в Тай, отдохните, расслабьтесь. Дети, Карен, вот что нужно вашей семье, тогда и жена при деле будет, и муж по сторонам смотреть перестанет.
А вот теперь приходит моя очередь удивляться. Видимо, в моем взгляде слишком явно читается вопрос, и отец отвечает: «Думаешь, я не в курсе, что ты уже два месяца регулярно отправляешь букеты какой-то московской даме?»
 
Глава 8
 
Архангельск
Карен Багранян
Отец давно ушёл, а я уже второй час сижу в своём кабинете и пытаюсь придумать способ выбраться из идеального мира, в который сам же себя и загнал.
«Прогнусь сейчас» – рваными движениями развязываю галстук, бросаю его на стол и устало провожу ладонью по лицу.
Нельзя прогибаться, если я хочу что-то изменить. Когда и как это получится, пока не знаю, но обязательно придумаю.
Первое, что приходит в голову – послать всех на хрен. Самое простое, и, кстати, самое действенное, да вот только потери будут большие, и мать… Не хочется бросать маму здесь, с этим… Нет, отец у меня отличный, горой за семью и никогда не уйдет…
Может, лучше бы и ушёл, а так, мало ли что.
После откровений жены и пламенных речей отца все стало на свои места. Наиру готовили к моему кобелизму по принципу: яблоко от яблоньки и она оказалась готова на все сто.
– М-м-а-ах – снова тру лицо ладонями, и, взъерошив волосы, прислушиваюсь к плеску воды в бассейне, стуку железа в тренажерке. У них там жизнь кипит, а я должен придумать, как свою непутевую закончить.
Не насовсем, нет, Боже упаси!
Просто хочу попытаться не увязнуть в этом болоте показного благополучия, а для этого…
Не знаю я, что делать.
Мозг без остановки подкидывает все новые и новые идеи, и я шаг за шагом начинаю составлять план действий.
Первое – Лиля. Отец должен поверить, что я его послушался, а значит…
– Карен Ашотович… – Алина замирает на пороге, нервно сжимая папку с отчетами. Ее взгляд цепляет туристический проспект на столе, и мои соединенные в замок пальцы.
– Давай сюда и закрой дверь – неожиданно понимаю, как решить вопрос с подарками для Лили – У меня для тебя особое поручение. Можно сказать, дело на миллион.
– Так уж и на миллион? – Алина хитро улыбается и, разгладив складки на своей узенькой юбочке, садится на ближайший стул.
– Чуть поменьше, но… – выдвигаю ящик стола, достаю оттуда три купюры по пять тысяч и кладу перед девушкой.
– Что-то надо купить? – хлопает глазами Алина.
– Правильно мыслишь – поподнимаю вверх указательный палец и разваливаюсь в кресле – положишь на свою карту, найдешь в Москве сервис доставки цветов и кондитерки и будешь отправлять все вот по этому адресу.
Пока Алина переваривает информацию, я выдергиваю из настольного ежедневника листок и пишу на нем Лилин адрес.
– Цветы и торты? – уточняет Алина.
– Да, букет в пятницу и сладости какие-нибудь, пирожные, торты, шоколад, только целую коробку.
– А?
– А я буду выдавать тебе на это деньги и требовать, чтобы ты никому ничего не говорила – угадываю ее вопрос.
– Понятно.
– Выполняй! – шутливо командую я – с меня премия.
Когда дверь за Алиной закрывается, я так громко захлопываю ящик стола, что парни в тренажерке наверняка подпрыгивают. Теперь для отца все будет выглядеть красиво, но я не для него стараюсь, а для одной гордячки по имени Лилия. Ее не должны касаться мои семейные разборки, иначе…
Иначе она никогда меня не простит.
Бросаю взгляд на яркий проспект с морем и пальмами, лежащий на столе.
– Тайланд, говоришь? Хм? – мозг работает на полную – из этого тоже может кое-что получиться.
Я беру в руки мобильный и набираю номер тещи.
– Сусанна Аркадьевна, здравствуйте. Можно Наиру? – говорю очень вежливо и важно, а сам представляю, как теща расплывается в улыбке. Любит она, когда с ней вот так, с почтением разговаривают.
– Каренчик, дорогой, – мурлыкает Сусанна Аркадьевна в трубку – А она уехала, буквально минут пятнадцать назад. Ей подружка позвонила, и они в салон пошли красоту наводить.
– Отлично – подыгрываю теще ее же тоном – Я сегодня пораньше с работы ушел, хотел ее забрать и поужинать где-нибудь, но раз так…
– Ой, как это мудро с твоей стороны, Карен. А то, молодые, горячие… Деток вам надо – напирает она – я Наире давно говорю, а она… Ай, ладно, пиши адрес, сделай сюрприз нашей девочке: салон «Грааль» Перчевская пятнадцать.
Адрес я запомнил, а заодно и слова про внуков.
Как там Наира говорила? Не просят? Не наседают? Не давят! Вот!
– Благодарю, Сусанна Аркадьевна. Сюрприз сделаю – рапортую теще и завершаю звонок.
Салон нахожу быстро.
Яркая кричащая надпись «Грааль» светится аж за два квартала. Минуты три кручусь на парковке, чтобы найти место для своей ауди, минут десять рассматриваю витрину салона, а потом решаю зайти и обозначиться.
  
Я мало что смыслю во всех этих женских процедурах, но то, что они могут занимать чертову тучу времени, знаю точно.