Прости, я женат

– Вот сейчас лучше стало – сообщаю радостно доктору – точно из-за салата.
– В больнице все проверят, а сейчас без анализов – пожимает плечами доктор и возвращается к опросу – Когда у вас последний раз были месячные?
Мужчина заполняет что-то в планшете, а я немного тушуюсь. Какое отношение это имеет к моему отправлению?
– Можно примерную дату, важно исключить беременность перед выбором терапии.
  
«Ну, конечно же, важно не навредить» – расслабляюсь я и открываю рот, чтобы ответить.
Только вот что? Мир вокруг замирает, потому что я не помню.
Совсем.
Дальше все, как во сне.
Приемный покой больницы, обшарпанные стены и голос медсестры о том, что анализы уже готовы. Киваю, но пальцы так дрожат, что едва удерживают телефон в руке.
Набранный в поисковике запрос о первых признаках беременности так и остался не отправлен. Я, как могу, оттягиваю момент, потому что…
Скоро придет врач, и все станет ясно.
– Ну, что, Лилия Семеновна, анализы готовы…
Карен Багранян
– Тебя устраивает такая жизнь? – спрашиваю у жены, вырвавшись из неприятных воспоминаний о встрече с Лилей. Я уже миллион раз прокрутил в голове наш разговор, каждое слово помню.
– А что? Что-то не так? – отвлекается от телефона Наира.
– Да, все не так, все… – выдыхаю устало, потому что задолбало. Вот эта вот мебель в золотых вензелях, шторы из какого-то охренительно дорогого материала и… Кто-то скажет, зажрался? Может, и так, но сейчас я очень хочу оказаться на кухне в небольшой московской квартирке и сожрать только что приготовленные макароны с сыром и котлетку. Котлетку прямо обязательно.
Мотаю головой, подбираю слюни… время обеда и в столовой на первом этаже уже наверняка накрывают стол.
– Странный ты, Каренчик. Как тогда вернулся из Москвы, так сам не свой – щурит глазки жена. Что тебя не устраивает?
– Ты любишь меня, Наира? – задаю вопрос в лоб и уже по тому, как она отводит взгляд, все понимаю.
– Что за вопрос, Карен. Что, с очередной девкой разбежался? – со злостью выплевывает она, а у меня просто глаза открываются.
Как?! Как я пять лет этого не замечал? Как жил-то?! Где та послушная, кроткая Наира, которую мне сосватали всей диаспорой? Так изменилась? Или, может, и не было ее?
– Что, смотришь? Думаешь, я ничего не знала?! Знала, конечно! Меня тетка сразу предупреждала, что ты кобель тот еще, но…
– Что, но… Наир? И, кстати, ты не ответила на мой вопрос?
Понимаю, чувствую, сука, правду, но все равно жду. Ответит, что любит, покаюсь, завяжу все узлом и попробую семьей жить, о детях задумаюсь…
– Не поздновато спрашиваешь? – с непонятной обидой отвечает жена – Меня сосватали в шестнадцать и два года готовили к браку с тобой. Даже если бы я могла что-то изменить… Смысл? Стабильный брак, одобренный диаспорой, не так уж и плох оказался. Хороший дом, путешествия, отдых… Каждый занимается любимым делом. Я не жалуюсь.
– А семья, дети – заикаюсь я.
– О детях, – Наира кусает губы и мнется – давай, годика через два, поговорим. Мои, слава Богу не наседают, племянников хватает, а я не хочу так рано.
– Вот так просто? Неужели ты бы не хотела, чтобы тебя любили? Все же женщины хотят. – Предпринимаю последнюю попытку достучаться до жены, но по округлившимся глазам Наиры понимаю, что пугаю ее.
– Глупые женщины хотят, а мудрые ценят стабильность и достаток. Так, многие у нас живут, Карен.
– И ты готова мириться с моими изменами? Знать, что ты не единственная – наседаю я.
– Если тебе скучно – гуляй, только чтобы я не видела и не знала – Наира обдает меня таким холодным взглядом, что дальнейший разговор теряет смысл.
«А Лилька не стала терпеть. Для нее выбор был очевиден, потому что глупая женщина? Не-а. Не поэтому».
В груди разрастается что-то большое и горячее, больно толкается под ребрами, поднимается и стягивает горло невидимой удавкой.
Вскакиваю с кресла и надеваю пиджак. Два месяца задыхаюсь, душно здесь, в этом доме, в этом городе.
– Ты куда? – Наира откладывает телефон в сторону – А обед?
– Дела. На работе перекушу – отвечаю, не глядя на нее. Останусь – натворю дел.
 
Глава 7
 
Архангельск
Карен Багранян
Две недели я живу в своей безликой холостяцкой квартире в центре. Езжу на работу, обедаю и ужинаю в ресторане, а дом… Не тянет туда, совсем. Чем дальше, тем больше понимания, что чужое там все, фальшивое…
«Как и я» – признаюсь сам себе.
Наира не звонит.
За четырнадцать дней, ни сообщения, ни смайлика в соцсетях. Знаю, заходит, выкладывает сториз с очередного сборища подружек, и эти фото регулярно мелькают в моей ленте, не вызывая ни единой эмоции…
Красиво, ярко и наверняка дорого и все…
Мне бы сейчас Лилю увидеть, пусть мельком, издалека. После нашей ссоры я уехал. Продолжать спорить с ней и давить – означало разругаться в дым, а я этого точно не хотел. С Лилей как-то по-другому надо, но как?
Я не знаю, и пока, как одержимый посылаю ей цветы, сладости, и жду…
Она не отвечает, но, как ни странно, мне и этого достаточно. Принимает подарки – уже хорошо, значит, есть связь, значит, помнит. Наверняка злится, ругает последними словами, но помнит же?
По-хорошему номерок бы ее раздобыть, но это надо в Москву ехать, здесь в Архангельске о моей возне тут же будет доложено отцу, а он разбираться не будет.
Вернее, как раз и начнет разбираться.
Единственное, что я могу себе позволить – это лежа в кровати, как маньяк, тайком листать галерею московского салона красоты. У них какой-то корпоративный выезд на природу был, и на одной фотографии я заметил машину Лили и ее саму.
Не изменилась. Увеличил кадр и, пока глаза не слиплись, любовался на стройную фигурку в спортивном костюме. Так и уснул, с телефоном в руке и улыбкой на губах.
«Что же ты такая несговорчивая, Лилия» – мелькает в голове последняя мысль, а дальше…
Дальше темнота и жесткое утро моей старой новой реальности.
– Карен, сын, ты как? – голос отца из телефонного динамика звучит участливо, но ни тебе «доброе утро», ни «здравствуй».
– Отлично, на работу собираюсь – вру, потому что только разлепил глаза.
– Это очень хорошо, я сегодня к тебе приеду на утренний кофе – с легким сарказмом продолжает отец и я понимаю, что ничего хорошего его визит не принесет.
Так быстро я еще никогда на работу не собирался, и это не из-за страха перед отцом. Нет. Причина в другом: в его руках власть, он глава диаспоры, весь бизнес, по сути, под его началом, и в этом городе без его одобрения ни один из наших ничего путного не сделает.
Мой ресторан и клубы – тоже его детища. Все с его подачи создано, и, как ни крути, сколько бы раз я ни был записан руководителем, семьдесят процентов – доля отца и нашей большой семьи.
Просчитался я, надо было уходить в свободное плавание… Алик же смог, сам пробился, сам себе жизнь выбрал, а я тридцать семь лет в общем обозе лямку тяну. Ни слова лишнего сказать, ни шаг влево-вправо сделать.
– Удобно тебе было? – спрашиваю у своего отражения в зеркале, пока чищу зубы – стабильность, достаток, никаких рисков…
Так и было. Прикрывали, помогали финансово… Жить по правилам и когда все расписано лет на пять вперед удобно, но, как выяснилось, всегда есть исключения.
– Правильно же все было! – плещу в лицо холодной водой – все же довольны были! Что изменилось?!
Ответа нет, но есть четкое осознание, что дальше так жить у меня не получится.
Облачаюсь в костюм, завязываю галстук и мчусь в офис.
Мой офис в спортивном клубе больше напоминает каморку – три на четыре метра, окно во внутренний двор и вечный запах хлорки из бассейна. Но сегодня даже этот знакомый запах кажется чужим.
  
Я только поднялся на этаж, а Алина уже мчится ко мне по коридору, размахивая руками:
– Карен Ашотович! Ваш отец… он полчаса как…
– В курсе, – обрываю я, с ходу считывая ее панику. – Кофе ему принем кто-то или сам ходил?